Релдранн
Активный игрок
Активный игрок
- Сообщения
- 29
- Кристаллы
- 18,330
- Золото
- 308
1. Имя персонажа
Релдранн Шибали (Дроу-Без-Рода, Безродный)
Сокращённо — Рел.
Прежде, чем отрёкся от Дома и его имени, носил фамилию Шеаддаль.
2. Раса персонажа
Дроу
3. Класс персонажа
Чемпион (Антипаладин Ваэрона)
4. Возраст персонажа
271 год. Взрослый мужчина по меркам своей расы.
5. Родина персонажа
Город: Мензоберранзан.
Континент: Фаэрун.
Мир: Абейр-Торил.
6. Внешность персонажа
Представьте себе типичного прекрасного принца на белом коне. Золотые доспехи, разумеется, всегда парадные, созданные руками лучших из искуснейших мастеров, отражают солнце, словно само светило снизошло с небосвода, посчитав роскошный нагрудник лучшим пристанищем для своего сияния. Роскошные кудри ниспадают по плечам, обрамляя безупречно красивое лицо без единой морщинки или иного изъяна, на котором не увидишь страха или злости, лишь тысячу и один вариант очаровательной улыбки, способной растопить сердце любой дамы. Безусловно, в его руках всегда, по меньшей мере, прекрасная алая роза или же мешок золота, которые он с радостью подарит вам при первой же встрече и увезёт в чудесный беззаботный мир на своём белоснежном породистом коне, который, возможно, способен пробежать даже по хрупкой радуге. Представили? Что же, а теперь внесём несколько корректив.
Для начала, забудем про коня. Конь совершенно не приспособлен скакать по пещерам Подземья, а потому давно зарезан, зажарен и съеден да запасён, чтобы полтонны мяса не пропадали почём зря. На его месте, конечно, мог быть куда более приспособленный подземный ящер, но никто ведь не говорит, что и рептилию не может постичь участь копытного, верно?
Затем уберём ненужный блеск в доспехах и всю ненужную парадную напыщенность. Все эти лишние финтифлюшки только мешают и утяжеляют доспех, а золото, знаете ли, имеет далеко не лучшие защитные свойства, да ещё и столько ненужного внимания привлекает… Фу, отвратительно! Гораздо лучше хорошо подогнанный полный доспех, выполненный из воронёной стали высшего сорта с серебристыми проставками и инкрустированным на груди рубином. Стильно, со вкусом, а главное — практично!
В-третьих, отправим в топку и сожжём дотла все розовые сопли про бесконечное добро, сострадание и остальную шелуху. Кто сказал, что лучезарно улыбаться, как идиот, нужно каждому встречному? А дарить подарки? Самому, вообще-то, нужнее! Так что в нашем случае вы, вероятнее всего, встретите суровый взгляд ярко-красных глубоко посаженных глаз (цветом которых обладатель, кстати, гордится, считая его одним из признаков чистоты расы) с нависшими над ними вечно хмурыми чёрными бровями. Ну, или вместо цветов и золота этот «принц» пожелает подарить вам пару ударов мечом, а следом за ней — радость забвения и скорейшей встречи с вашими богами, предками, загробными царствами или ещё неважно-чем, во что вы имеете глупость веровать. Ну и здесь же, пожалуй, самое время вычеркнуть из описания и само слово «принц», коим наш герой, на самом-то деле, никогда не был, да и не будет.
Ну и, наконец, избавимся от всей этой гипертрофированной красоты искусственной идеальности. Не, ну конечно, с определённой точки зрения Релдранна, а именно о нём сейчас речь, вполне можно назвать мужественно-красивым, но далеко не настолько, чтобы кому-то захотелось повесить на его груди медаль с большой жирной надписью «ИДЕАЛЬНАЯ КРАСОТА» или «МИСТЕР МЕНЗОБЕРРАНЗАН». Всё это было бы нагло притянуто за острые эльфийские уши (прямо как у самого Релдранна, но именно их тягать, пожалуй, не стоит), которые, вместе с головой обладателя, антипаладин впоследствии с удовольствием сжёг бы на алтаре в качестве жертвы. Нет, нет и ещё раз нет, внешность Рела гораздо приземлённее, чем у дивных эльфов из добрых сказок!
Рел имеет довольно резкие черты лица с хорошо выделенными скулами и волевым подбородком. Недлинный узкий нос с небольшой горбинкой вкупе с вечно хмурым взглядом кроваво-красных глаз, способных увидеть вас даже в кромешной темноте, порою придаёт лицу определённую хищность. Не как орлиный клюв, конечно, но Релдранн и не жалуется. Высокий лоб сверху обрамлён белыми прямыми волосами, которые, будучи зачёсанными назад, длиной достигают середины спины. Ну и, конечно же, кожа угольного цвета пусть и не имеет видимых изъянов на лице и шее, но вдоль и поперёк испещрена шрамами и отметинами самого разного происхождения под доспехами. К слову, при своём довольно высоком росте в 177 сантиметров, дроу имеет весьма атлетичное телосложение и заметный мышечный рельеф, который наверняка понравился бы представительницам многих рас, но всё-таки по возможности предпочитает обнажаться или даже снимать доспех лишь наедине, не имея рядом кого-то, кто мог бы всадить нож в спину. Ну а красоваться перед низшими расами — это вообще, как известно, всё от лукавого.
Наконец, стоит сказать, что дроу не расстаётся со своей ритуальной маской, что является сакральным символом для обращения к божеству. Нет, он не носит её на лице постоянно, как кто-то мог бы подумать, а надевает лишь во время молитвы, предпочитая в остальное время носить прикреплённой к поясу. Хочешь божественных сил — умей и бога задобрить, так ведь говорят?
7. История (биография) персонажа
Мензоберранзан. В этом названия столько же величия, сколько жестокости и страданий, особенно для тех, дроу, кому не посчастливилось родиться мужчиной. Таковым, как не сложно догадаться, был и Релдранн, рождённый одной из жриц Дома Шеаддаль по имени Салламрэ. Конечно же, можно много говорить о том, что с малых лет, едва мальчик научился ходить, его уже ждала плеть матриархата. Можно долго рассказывать, как в нём росла злоба и ненависть после многочисленных оскорблений, очередной порки плетью или побоев. Можно, в целом, поведать о тех десяти тысячах и одном случае, когда юного Релдранна наказывали за малейшую провинность или не понравившийся взгляд, просто чтобы насладиться видом его мучений, или же намеренно давали поручения, которые тот не был способен выполнить физически, однако мало что из этого отличалось от детства и юности среднестатистического дроу-мужчины.
Отца, что, очевидно, был лишь кратковременным фаворитом Салламрэ, мальчик не знал, и мать, под чьё «опекунство» и попал молодой Шеаддаль, казалось, то пыталась загнать своего недостойного отпрыска в могилу изматывающими, а порой и опасными и, казалось бы, бессмысленными заданиями, то всё-таки вспоминала, что мёртвый дроу — бесполезный дроу, и меняла свой гнев на своеобразную милость. Если точнее, то в такие моменты на смену изматывающему труду приходил труд унизительный. От Релдранна могли день или, если повезёт, даже целых два не требовать скакать пещерным ящиком по множеству дел в тщетных попытках успеть закончить всё в срок, но вместо этого отправляли, например, без привычной чрезмерной спешки чистить выгребные ямы без дозволения вернуться раньше, чем работа будет выполнена. В такие моменты условного покоя, когда можно было не думать о миллионе, несомненно, важных вещей и не бояться забыть что-то, за что последует наказание, Релдранн мог предаться своим собственным мыслям. Мыслям о ненависти к поработительнице Ллос и к женщинам в целом за унизительные законы и традиции, и о ещё большей, раздирающей душу в пылающие клочья ненависти к матери за собственные страдания. Он бессчётное количество раз представлял, как изогнутым кинжалом… Нет, голыми руками... Нет, собственными зубами выгрызет из неё заживо ещё бьющееся сердце и ощутит вкус её крови. Или, быть может, закуёт в кандалы и будет смотреть, как она изо дня в день иссыхает от голода, моля о том, чтобы удар милосердия прекратил эти страдания. Или…
В общем, этих фантазий и вариантов было великое, безумное множество. Если нормальный человек мечтает о достатке, успехе и счастье, то грёзы Релдранна были наполнены местью, и уже спустя годы, впервые в жизни совершив убийство, вместо жертвы он видел лицо своей матери, корчащейся от удара изогнутого кинжала. И это ему понравилось. С тех пор Рел по-настоящему прочувствовал вкус насилия и убийства, и всё с большей охотой брался за поручения, для которых требовалось кого-то убить, а порой и вовсе влезал в драки и трактирные потасовки. Тяжёлая физическая работа закалила его тело, а частые наказания привили терпимость к боли (благо, мать была весьма изобретательна, и на смену «детским» поркам и побоям со временем они стали напоминать откровенные пытки), что давало Релдранну определённые преимущества, и со временем он становился всё более и более опытным кулачным бойцом.
Подобное увлечение сына не осталось не замеченным, и Салламрэ, как настоящая любящая (ха!) мать, решила дать сыну то, чего он хотел и в чём нуждался: обучение в военной академии Мили-Магтир. Разумеется, этот шаг был предпринят отнюдь не из заботливых побуждений: Салламрэ всего лишь рассмотрела в молодом мужчине потенциал, который, грамотно развив, можно использовать в своих целях. И, откровенно говоря, это был первый приказ, который Релдранн воспринял с искренней радостью. Он был не сведущ в военном ремесле, но периодически с любопытством расспрашивал торговцев на Базаре об оружии, доспехах и военном снаряжении, мысленно представляя себя могучим воином в адамантитовой броне, великим и могущественным. Так что, в принципе, интерес к воинскому делу в дроу уже зарождался, и, если что-то его пугало, так это неизведанность. Впрочем, всё, что угодно было лучше, чем почти ежедневно видеться с матерью, чувствуя себя ещё большим иблис (на языке дроу — дословно «дерьмо», также этим словом называют другие расы), нежели чужаки-рабы, так что в Академию он прибыл пусть и не полный счастья надежд, как это бывает на пороге какой-нибудь доброй сказочной школы волшебства, но всё-таки воодушевлённый чувством свободы и облегчения.
На деле же довольно быстро оказалось, что Мили-Магтир, что называется, был создан не только дроу для дроу, что, в целом-то, довольно логично, но и мужчинами для мужчин. Разумеется, наверняка будущий воитель этого не знал, но Академия с её законами и порядками, казалось, была тем райским местом, которого дроу никогда прежде не мог для себя вообразить. Чёткие и понятные правила, пусть большая часть из них и была негласной, были для Релдранна глотком свежего воздуха по сравнению с беспрерывными потаканиями переменчивому настроению матери, а после физических тренировок даже сама усталость была другой: даже после целого дня изматывающих занятий боль в мышцах и изнеможение воспринимались иначе, чем после таскания тяжестей из пункта А в пункт Б. Они были приятны и приносили удовлетворение, служили знаком, что день прошёл не зря.
Кроме того, здесь мужчины, а точнее, студенты, сами управляли своей судьбой. Интриги, тайные договорённости, подставные бои на соревнованиях и экзаменах — всё это было нормой, и поначалу даже обескуражило Релдранна, однако довольно быстро он ощутил азарт и вкус хитрых манипуляций. И, разумеется, Академия была прекрасным местом для поиска новых связей, и особенно среди стоит подчеркнуть два новых знакомства.
Первым из них был Лаилантар ди’Дрейкан. Высокомерный даже по меркам дроу, он, казалось, считал себя буквально королём Академии, подкрепляя подобное право россказнями про собственную избранность самим Предназначением. Разумеется, задиристый Релдранн не желал мириться с нападками в свою сторону, отчего два дроу долгое время едва ли могли спокойно существовать в одном помещении. Однако позже, схлестнувшись в поединке в свободное от занятий время, соперники увидели друг в друге свирепых бойцов — как раз под стать, чтобы как следует выпустить пар, — и взаимная неприязнь постепенно переросла в своеобразное признание.
Второй и даже более судьбоносной была встреча с Альмендиром, сыном покойной Первой Жрицы и, как следствие, принцем Дома Шеаддаль (хотя, по факту, в обществе дроу подобный статус у мужчины значил мало). Нет, конечно же, они и прежде знали друг друга и в лицо, и по имени, но едва ли когда-либо прежде обменивались более, чем парой слов: каждый был занят тем, чтобы удовлетворять всяческие потребности своих покровительниц, и, кажется, только здесь и сейчас смог, наконец, выйти из тени и раскрыться. Выходцы дома Шеаддаль быстро смекнули, что могут быть друг другу весьма полезны, да и работать с кем-то из своего Дома, как правило, в таких ситуациях выгоднее, чем с чужаком. Так что вот одна совместная интрижка, вот другой обман, вот третья подстава… Не сказать, чтобы это происходило часто, однако Релдранн и Альмендир за восемь лет успели неплохо сработаться, раз из раза используя друг друга так, чтобы оба оставались довольны, однако Альмендир, как и Лаилантар, выпустился на два года раньше Рела, заставив того вновь хитрить и крутиться без удобного союзника под боком.
Впрочем, именно за эти два года Релдранн сумел как следует оторваться: он понимал, что уже совсем, совсем скоро он выйдет из стен Мили-Магтир и вновь столкнётся с суровой реальностью Мензоберранзана и, самое отвратительное, со своей матерью. Выпуск Альма напомнил, что пребывание здесь лишь временно, и каждый день Рел старался прожить, словно последний. Каждый спарринг он выкладывался на максимум, желая найти и проломить лимиты собственной подготовки, и лишь на показательных мероприятиях мог драться вполсилы, если обещанная за проигранный бой оплата того стоила. Несколько раз он даже подкупал оппонентов, чтобы те и сами не отлынивали, дали «настоящий бой» на показательной арене, и однажды даже проиграл в таком бою представителю низшего Дома, но всё это, безусловно, стоило каждой монеты и каждого пропущенного удара, ведь он хотел запомнить как можно больше того, что происходило в Мили-Магтир.
Но ничто хорошее не длится вечно, и, наконец, наступил выпускной экзамен, за ним день традиционной оргии, а ещё спустя несколько суток Рел навсегда покинул стены Академии. По возвращению в родные стены всё вернулось на круги своя за исключением того, что теперь «профильных» задач стало чуточку больше. Настолько чуточку, что это даже не особо-то и радовало. Казалось бы, снова начался порочный круг, однако у судьбы, по-видимому, были другие планы на будущее.
Совсем скоро Релдранна поставили всем лицом перед всем фактом: он в составе отряда отправляется на уничтожение беглецов Дома ди’Дрейкан, что было, откровенно говоря, для Рела в новинку. Как ни странно, но в отряде дроу снова столкнулся с Альмендиром, и это было по-своему приятной встречей. Настрой Релдранна был по-настоящему боевым, ведь одно дело — тренировочные бои, кулачные драки или даже подставные убийства, и совсем другое — настоящее сражение. Однако, когда дошло до столкновения, всё пошло наперекосяк, и «охотники» мало того, что не сумели уничтожить или даже поймать добычу, но и понесли колоссальные потери. В числе погибших, помимо половины бойцов, оказалась и возглавлявшая отряд жрица: не сумев прочесть ни единого заклинания, она получила несколько отравленных дротиков, которые и оборвали жизнь женщины. Оставшись в меньшинстве, небольшая группа выживших мужчин решила, что честь Дома и пыл битвы не стоят их собственных жизней, и, сумев воспользоваться поднявшейся суматохой, скрылась из виду противника, бежав с поля боя. Позорно? Может быть, однако никакая честь не стоит того, чтобы отдавать за неё свою жизнь. По крайней мере, таково было мнение Релдранна, и что-то подсказывало, что многие из уцелевших так или иначе разделяли его мнение.
Удалившись на достаточное расстояние, выжившие всё же смогли перевести дух и задаться вопросом, что же делать дальше. Возвращаться назад? Ну нет, не для того они сбежали от верной смерти, чтобы попасть на жертвенный алтарь Королевы Пауков за свой ужасный провал. Проще было сразу вспороть себе живот, принять яд или умертвить себя любым другим удобным способом, быстро и без мучений. Идти куда-то вперёд, не зная цели и имея лишь путь? Сомнительное мероприятие. Скитаться неизвестно где и неизвестно зачем не желал никто, а учитывая все опасности Подземья, опять же, проще вернуться к полемике о животе, яде и прочим радикальным, но сиюминутным решениям.
Спор длился долго, до тех пор, пока кто-то не произнёс одно единственное слово: «Чольссин». Легендарный город, который боролся против Ллос и её ненавистного матриархата, в качестве конечной точки пути казался настолько безумным и соблазнительным вариантом, что большинство без сомнений готово было рискнуть, чтобы добраться до Чольссина.
Сказать, что странствование по Подземью было сложным — ничего не сказать. Множество опасностей в виде жутких монстров, агрессивно настроенных дроу и дуергаров (подземных дворфов) и суровых условий для выживания, нехватка банальной провизии и экипировки — всё это превратило путешествие за мечтой в сущий ад. Временами у Релдранна невольно проскакивали мысли о том, что раньше, под гнётом матери, жилось лучше, но они меркли перед осознанием одного единственного факта: это был его выбор. Нет, конечно же, он и прежде мог выбирать, но, как правило, это не выходило за рамки воли Дома и Салламрэ. Даже если говорить о Мили-Магтир, то временно обретённая там свобода выбора, так или иначе, тоже была в угоду матери. Но сейчас же Рел впервые в жизни сам взял в руки свою судьбу и шёл в Чольссин, преследуя свои собственные цели, а не по чьей-то указке, и осознание этого факта как ничто другое побуждало двигаться дальше.
Спустя какое-то время, потеряв нескольких соратников, беглецы по случайности наткнулись на отряд наёмников Брэган Дэрт. На удивление Релдранна, сторонам удалось договориться и разойтись миром даже без кровопролития, а кроме того, измождённые выжившие, расставшись с последними ценностями, выменяли у наёмников немного припасов и, что важнее, карту с указанием пути к столь желанному городу. Теперь они могли двигаться по обозначенному пути, не блуждая в неизвестности с риском оказаться в логове какого-нибудь огромного чудовища, и, воспряв духом, скитальцы вскоре сумели добраться до города, что, к большому удивлению, носил название Шшамат.
Поначалу, конечно же, были разочарование и злоба на наёмников: разумеется, с картой не могло быть всё так просто, они явно преследовали какой-то свой хитрый умысел! Однако, стоило немного освоиться, как Релдранн понял, что Шшамат, пусть и не полностью, но вполне подходил под описание «мужского рая». По крайней мере, здесь правителями, за редким исключением, были мужчины, а ненавистная Королева Пауков мало того, что не была возведена в абсолют, но и вовсе уступала место другим божествам. Одним из таких божеств был Ваэрон, Лорд в Маске, чьё имя в Мензоберранзанеобычно произносилось лишь шёпотом и с опаской: будучи сыном самой Ллос, Ваэрон ненавидел свою мать и всячески побуждал последователей к свержению её правления и матриархального устоя. Учение Ваэрона довольно скоро отозвалось в душе Релдранна, и спустя какое-то время он познакомился со жрецом по имени Ильмрун До’Этт, который вскоре стал для беглеца своего рода духовным наставником.
До’Этт обучал беглеца, как правильно возносить молитву или сделать подношение, какие поступки одобряет Лорд в Маске и за какие ошибки можно познать на себе его гнев. Позднее Ильмрун, увидев рвение нового поклонника Лорда в Маске, подарил тому ритуальную маску, выполненную так, будто она была сплетена из тонких обработанных листов металла таким образом, что между ними просвечивались сквозные щели. Жрец поведал, что эта маска напомнила ему самого Релдранна: крепкая и несгибаемая, но с пустотой внутри, которую следует чем-то заполнить. Возможно, До’Этт и выдумал всё это из головы, однако Рела, бежавшего из дома и не знавшего толком, что именно делать дальше, словно бы достиг пределов своих мечтаний, такое описание тогда задело за живое. Маска стала для дроу по-настоящему сакральным предметом, который тот берёг и надевал во время обращения к своему новому божеству, всё сильнее укрепляясь в вере.
С самого своего появления в Шшамате, познакомившись с местным укладом и обычаями, Релдранн, не желая не иметь более ничего общего ни с роднёй, ни со своим прошлым, отрекается от Дома Шеаддаль и берёт фамилию Шибали, что на языке тёмных эльфов дословно примерно так и переводится: «Дроу-Без-Рода» или же «Безродный», и, чтобы сводить концы с концами, подаётся в наёмники. Впрочем, подобный заработок выбрали для себя практически все пришедшие с ним беженцы Мензоберранзана, так что это было не очень-то удивительно. Постепенно Рел обрастал определёнными связями и делал себе репутацию, в основном, в качестве опытного воителя.
Так шли годы, и в душу наёмника закралась зависть. Почему он должен выполнять за других работу, которая им не по силам? Почему он должен быть исполнителем чужой воли, если он сильнее? Очевидно, чтобы самому стать кем-то значимым, нынешних сил и влияния было мало. Постепенно эти размышления превратились в навязчивые мысли об обретении могущества, не знающего равных, что со временем вытеснило даже ненависть к матери и жажду мести, что Релдранн лелеял с самого детства. Впрочем, времена меняются, меняются и приоритеты. Не стоит цепляться за прошлое, которое, вполне вероятно, погибло где-то там, в резне между Домами Мензоберранзана.
Впрочем, занятий хватало и помимо «честного» заработка золота. Для Безродного в Шшамате не редкостью было, например, устранение конкурентов, грабёж, обман и откровенные подставы, что, как верил Релдранн, заставляло Ваэрона улыбаться при виде молодого последователя, и, в конце концов, вкупе с ежедневными молитвами и периодическими жертвоприношениями, приблизило божественное откровение: Лорд в Маске выбрал наёмника одним из своих чемпионов, наделив силой для несения его воли.
Заказов же было много и совершенно разных, как и заказчиков. И убийства, и защита, и доставка различных вещей, и даже периодические ночные вылазки на поверхность — всё это было частью новой жизни, от которой Релдранн желал взять всё, и, если удастся, то сразу. Особенное удовольствие он испытывал в те редкие разы, когда наниматель требовал осквернить святилище Ллос или как-то иначе подорвать влияние богини-матриарха, однако такие случаи можно было пересчитать по пальцам одной руки. В целом, были успехи, были неудачи и бегства, однако один случай запомнился особенно хорошо.
Необычный заказ был поручен некой жрицей по имени Фаэрлин, которая поначалу не вызвала у Шибали никакого доверия. Поначалу он даже решил, что та является очередной последовательницей Ллос и было подумывал о том, чтобы, воспользовавшись женщиной, найти и разворошить паучье гнездо, однако дело было весьма прибыльным и довольно необычным, так что азарт всё же взял верх над затаённой злобой. Наёмнику предстояло добыть свежий труп ламии, что было непростым испытанием на силу и прочность. Конечно же, это было похоже на изящный способ избавиться от тёмного паладина, но обещанная награда была достаточно высока, чтобы вот так просто отказаться. К тому же, такой заказ мог стать этаким козырем в «портфолио» наёмника, равно как и возможностью проверить обретённую силу на деле.
Отыскав следопыта, способного выследить столь опасную тварь, и пообещав ему часть награды (впрочем, меньшую), он уже скоро столкнулся лицом к лицу с ламией. Бой был долгим и жестоким, и исход его, вполне возможно, сложился бы иначе, если бы наёмник не вкладывал злобу своего бога в каждый взмах клинка, а напарник не сделал нескольких удачных выстрелов. Израненному и измотанному, Релу удалось из последних сил нанести фатальный удар, а затем доставить «товар» заказчице. К большому удивлению, фактическая оплата оказалась немного выше оговоренной суммы, а сама жрица, воспользовавшись своей магией, даже подлечила полученные Релдранном раны. Иными словами, подобное сотрудничество оказалось даже выгоднее, чем казалось изначально, и можно было бы рассчитывать и на новые заказы от Фаэрлин, но, похоже, эти рассчёты оказались не очень-то верными.
Назадолго после истории с ламией с Релдранном связался Альметдир, предложив помочь с выполнением выгодного контракта. Двое дроу временами работали вместе (а иногда даже совместно со знакомым со времён академии Лаилантаром), когда это было обоснованно задачей и достойной оплатой, потому Рел, выслушав условия, вполне охотно согласился.
Им предстояла защита группы магов от потусторонних тварей во время проведения ритуала. Пару раз Шибали уже выполнял подобного рода работу и, казалось бы, всё было предельно просто и понятно, но, увы, нити судьбы плевать хотели на стабильность и постоянство.
Во время чтения заклинания что-то пошло не так, и портал, из которого успело вылезти несколько порождений, неожиданно изменил принцип работы, засосав внутрь всех, кто находился слишком близко, и оба выходца из дома Шеаддаль были в их числе.
А дальше — свет. Бесконечный свет, нещадно слепящий так привыкшие к темноте глаза. Свет, толпа голосов вокруг и шершавая стена, у которой Релдранн беспомощно сидел, подобно бездомному, просящему милостыню. Ничего не оставалось, кроме как взмолиться о помощи Ваэрону, но ответа не последовало. Ни в первый раз, ни во второй, ни в третий. Прижав к лицу ритуальную маску до боли, покинутый чемпион вновь и вновь взывал к своему богу, выкрикивал обвинения в предательстве верного последователя, грозился отречься, как когда-то произошло с Домом Шаммат, но всё без толку. Он не чувствовал связи, не слышал ответа, даже малейшего намёка на него, словно его мольбы не могли достигнуть покровителя. Горожане ходили рядом, показывали пальцем, а кто-то и вовсе обходил Рела по другую сторону улицы, как опасного безумца, но ближе к вечеру что-то изменилось. Как будто связь с божеством, что была оборвана, вновь была связана, подобно нити, тонким, едва различимым узелком, норовящим вот-вот порваться от малейшего дуновения ветра. И, наконец открыв глаза, Релдранн всё-таки увидел место, где оказался. Большой шумный город, населённый лишь многочисленными ненавистным иблис, никто из которых, вопреки ожиданиям, не спешил бросаться на дроу с оружием.
Очевидно, Релдранн был где-то на поверхности, но вот где именно и как теперь вернуться в Подземье, предстоит ещё выяснить. Или, может быть, это место и было ключом к той самой безграничной силе, о которой антипаладин грезил и молил своего бога? В любом случае, лишь время покажет, как обернётся развязка этой истории…
8. Религия персонажа и его отношение к посмертию
Ваэрон (Vhaeraun) — Лорд в Маске, бог воров и обмана, которому поклоняются в основном мужчины-дроу, желающие независимости от матриархата Ллос. Как и его мать, Паучья Королева, обладает хаотично-злым мировоззрением.
Посмертие для дроу — это попасть в переплетение Великой Паутины, из которой невозможно выбраться. Впрочем, сейчас Релдранн почти что уверен, что подобное ожидает, в первую очередь, тех, кто прожил свои века под гнётом Ллос, а самому ему Лорд в Маске приготовит иную участь, если сочтёт достаточно верным последователем.
9. Родственники и друзья персонажа
Дом Шеаддаль — после череды провалов в войне Домов, наверняка потерял покровительство Королевы Пауков и упал в иерархии Мензоберранзана. Релдранн уверен, что значительная часть Дома была перебита или перешла в услужение другому Дому, включая и его мать, Салламрэ Шеаддаль.
Альмендир д’Шеаддаль — дроу из Дома Шеаддаль, с которым Рел прошёл множество испытаний, и к которому сейчас испытывает глубокое уважение.
Лаилантар ди’Дрейкан — ещё один «однокурсник» и коллега из цеха наёмников. Ещё один полезный инструмент, который выгоднее держать к себе поближе.
Фаэрлин Де'Тар — жрица, для которой Релдранн однажды выполнял заказ на убийство ламии. Зарекомендовала себя как заинтересованного и щедрого заказчика, с которым выгодно иметь дело.
Ильмрун До’Этт — жрец Ваэрона из Шшамата, что стал для Релдранна своего рода вдохновителем и духовным наставником на пути познания путей Лорда в Маске.
10. Отношение к государствам мира, его расам или персонажам
Как и подобает представителям его расы, тёмный паладин искренне уверен, что именно дроу достойны править миром, а остальные расы — не более, чем грязь под ногами. Недаром для них прижилось название «иблис» — то есть, «дерьмо». Впрочем, то же самое он мог бы сказать и о многих других дроу. Так что, если грубо округлить, то все разумные существа в видении Рела делятся на «инструменты, которые можно использовать» и «помеху, которую следует уничтожить».
11. Положительные качества персонажа
Родословная: Эльф
Наследие: Пещерный эльф
Происхождение: Воин или что-то аналогичное (на усмотрение принимающего)
Класс: Чемпион Ваэрона (Антипаладин)
NB: вероятно, потребуется помощь мастера по БС для определения игромеханических особенностей Ваэрона как божества (анафема, любимое оружие, домены) или поиска подходящего аналога в системе PF.
14. Способы связи
15. Как вы нас нашли?
Привёл Альмендир.
16. Твинки и другие персонажи
Релдранн Шибали (Дроу-Без-Рода, Безродный)
Сокращённо — Рел.
Прежде, чем отрёкся от Дома и его имени, носил фамилию Шеаддаль.
2. Раса персонажа
Дроу
3. Класс персонажа
Чемпион (Антипаладин Ваэрона)
4. Возраст персонажа
271 год. Взрослый мужчина по меркам своей расы.
5. Родина персонажа
Город: Мензоберранзан.
Континент: Фаэрун.
Мир: Абейр-Торил.
6. Внешность персонажа
Для начала, забудем про коня. Конь совершенно не приспособлен скакать по пещерам Подземья, а потому давно зарезан, зажарен и съеден да запасён, чтобы полтонны мяса не пропадали почём зря. На его месте, конечно, мог быть куда более приспособленный подземный ящер, но никто ведь не говорит, что и рептилию не может постичь участь копытного, верно?
Затем уберём ненужный блеск в доспехах и всю ненужную парадную напыщенность. Все эти лишние финтифлюшки только мешают и утяжеляют доспех, а золото, знаете ли, имеет далеко не лучшие защитные свойства, да ещё и столько ненужного внимания привлекает… Фу, отвратительно! Гораздо лучше хорошо подогнанный полный доспех, выполненный из воронёной стали высшего сорта с серебристыми проставками и инкрустированным на груди рубином. Стильно, со вкусом, а главное — практично!
В-третьих, отправим в топку и сожжём дотла все розовые сопли про бесконечное добро, сострадание и остальную шелуху. Кто сказал, что лучезарно улыбаться, как идиот, нужно каждому встречному? А дарить подарки? Самому, вообще-то, нужнее! Так что в нашем случае вы, вероятнее всего, встретите суровый взгляд ярко-красных глубоко посаженных глаз (цветом которых обладатель, кстати, гордится, считая его одним из признаков чистоты расы) с нависшими над ними вечно хмурыми чёрными бровями. Ну, или вместо цветов и золота этот «принц» пожелает подарить вам пару ударов мечом, а следом за ней — радость забвения и скорейшей встречи с вашими богами, предками, загробными царствами или ещё неважно-чем, во что вы имеете глупость веровать. Ну и здесь же, пожалуй, самое время вычеркнуть из описания и само слово «принц», коим наш герой, на самом-то деле, никогда не был, да и не будет.
Ну и, наконец, избавимся от всей этой гипертрофированной красоты искусственной идеальности. Не, ну конечно, с определённой точки зрения Релдранна, а именно о нём сейчас речь, вполне можно назвать мужественно-красивым, но далеко не настолько, чтобы кому-то захотелось повесить на его груди медаль с большой жирной надписью «ИДЕАЛЬНАЯ КРАСОТА» или «МИСТЕР МЕНЗОБЕРРАНЗАН». Всё это было бы нагло притянуто за острые эльфийские уши (прямо как у самого Релдранна, но именно их тягать, пожалуй, не стоит), которые, вместе с головой обладателя, антипаладин впоследствии с удовольствием сжёг бы на алтаре в качестве жертвы. Нет, нет и ещё раз нет, внешность Рела гораздо приземлённее, чем у дивных эльфов из добрых сказок!
Рел имеет довольно резкие черты лица с хорошо выделенными скулами и волевым подбородком. Недлинный узкий нос с небольшой горбинкой вкупе с вечно хмурым взглядом кроваво-красных глаз, способных увидеть вас даже в кромешной темноте, порою придаёт лицу определённую хищность. Не как орлиный клюв, конечно, но Релдранн и не жалуется. Высокий лоб сверху обрамлён белыми прямыми волосами, которые, будучи зачёсанными назад, длиной достигают середины спины. Ну и, конечно же, кожа угольного цвета пусть и не имеет видимых изъянов на лице и шее, но вдоль и поперёк испещрена шрамами и отметинами самого разного происхождения под доспехами. К слову, при своём довольно высоком росте в 177 сантиметров, дроу имеет весьма атлетичное телосложение и заметный мышечный рельеф, который наверняка понравился бы представительницам многих рас, но всё-таки по возможности предпочитает обнажаться или даже снимать доспех лишь наедине, не имея рядом кого-то, кто мог бы всадить нож в спину. Ну а красоваться перед низшими расами — это вообще, как известно, всё от лукавого.
Наконец, стоит сказать, что дроу не расстаётся со своей ритуальной маской, что является сакральным символом для обращения к божеству. Нет, он не носит её на лице постоянно, как кто-то мог бы подумать, а надевает лишь во время молитвы, предпочитая в остальное время носить прикреплённой к поясу. Хочешь божественных сил — умей и бога задобрить, так ведь говорят?
7. История (биография) персонажа
Мензоберранзан. В этом названия столько же величия, сколько жестокости и страданий, особенно для тех, дроу, кому не посчастливилось родиться мужчиной. Таковым, как не сложно догадаться, был и Релдранн, рождённый одной из жриц Дома Шеаддаль по имени Салламрэ. Конечно же, можно много говорить о том, что с малых лет, едва мальчик научился ходить, его уже ждала плеть матриархата. Можно долго рассказывать, как в нём росла злоба и ненависть после многочисленных оскорблений, очередной порки плетью или побоев. Можно, в целом, поведать о тех десяти тысячах и одном случае, когда юного Релдранна наказывали за малейшую провинность или не понравившийся взгляд, просто чтобы насладиться видом его мучений, или же намеренно давали поручения, которые тот не был способен выполнить физически, однако мало что из этого отличалось от детства и юности среднестатистического дроу-мужчины.
Отца, что, очевидно, был лишь кратковременным фаворитом Салламрэ, мальчик не знал, и мать, под чьё «опекунство» и попал молодой Шеаддаль, казалось, то пыталась загнать своего недостойного отпрыска в могилу изматывающими, а порой и опасными и, казалось бы, бессмысленными заданиями, то всё-таки вспоминала, что мёртвый дроу — бесполезный дроу, и меняла свой гнев на своеобразную милость. Если точнее, то в такие моменты на смену изматывающему труду приходил труд унизительный. От Релдранна могли день или, если повезёт, даже целых два не требовать скакать пещерным ящиком по множеству дел в тщетных попытках успеть закончить всё в срок, но вместо этого отправляли, например, без привычной чрезмерной спешки чистить выгребные ямы без дозволения вернуться раньше, чем работа будет выполнена. В такие моменты условного покоя, когда можно было не думать о миллионе, несомненно, важных вещей и не бояться забыть что-то, за что последует наказание, Релдранн мог предаться своим собственным мыслям. Мыслям о ненависти к поработительнице Ллос и к женщинам в целом за унизительные законы и традиции, и о ещё большей, раздирающей душу в пылающие клочья ненависти к матери за собственные страдания. Он бессчётное количество раз представлял, как изогнутым кинжалом… Нет, голыми руками... Нет, собственными зубами выгрызет из неё заживо ещё бьющееся сердце и ощутит вкус её крови. Или, быть может, закуёт в кандалы и будет смотреть, как она изо дня в день иссыхает от голода, моля о том, чтобы удар милосердия прекратил эти страдания. Или…
В общем, этих фантазий и вариантов было великое, безумное множество. Если нормальный человек мечтает о достатке, успехе и счастье, то грёзы Релдранна были наполнены местью, и уже спустя годы, впервые в жизни совершив убийство, вместо жертвы он видел лицо своей матери, корчащейся от удара изогнутого кинжала. И это ему понравилось. С тех пор Рел по-настоящему прочувствовал вкус насилия и убийства, и всё с большей охотой брался за поручения, для которых требовалось кого-то убить, а порой и вовсе влезал в драки и трактирные потасовки. Тяжёлая физическая работа закалила его тело, а частые наказания привили терпимость к боли (благо, мать была весьма изобретательна, и на смену «детским» поркам и побоям со временем они стали напоминать откровенные пытки), что давало Релдранну определённые преимущества, и со временем он становился всё более и более опытным кулачным бойцом.
Подобное увлечение сына не осталось не замеченным, и Салламрэ, как настоящая любящая (ха!) мать, решила дать сыну то, чего он хотел и в чём нуждался: обучение в военной академии Мили-Магтир. Разумеется, этот шаг был предпринят отнюдь не из заботливых побуждений: Салламрэ всего лишь рассмотрела в молодом мужчине потенциал, который, грамотно развив, можно использовать в своих целях. И, откровенно говоря, это был первый приказ, который Релдранн воспринял с искренней радостью. Он был не сведущ в военном ремесле, но периодически с любопытством расспрашивал торговцев на Базаре об оружии, доспехах и военном снаряжении, мысленно представляя себя могучим воином в адамантитовой броне, великим и могущественным. Так что, в принципе, интерес к воинскому делу в дроу уже зарождался, и, если что-то его пугало, так это неизведанность. Впрочем, всё, что угодно было лучше, чем почти ежедневно видеться с матерью, чувствуя себя ещё большим иблис (на языке дроу — дословно «дерьмо», также этим словом называют другие расы), нежели чужаки-рабы, так что в Академию он прибыл пусть и не полный счастья надежд, как это бывает на пороге какой-нибудь доброй сказочной школы волшебства, но всё-таки воодушевлённый чувством свободы и облегчения.
На деле же довольно быстро оказалось, что Мили-Магтир, что называется, был создан не только дроу для дроу, что, в целом-то, довольно логично, но и мужчинами для мужчин. Разумеется, наверняка будущий воитель этого не знал, но Академия с её законами и порядками, казалось, была тем райским местом, которого дроу никогда прежде не мог для себя вообразить. Чёткие и понятные правила, пусть большая часть из них и была негласной, были для Релдранна глотком свежего воздуха по сравнению с беспрерывными потаканиями переменчивому настроению матери, а после физических тренировок даже сама усталость была другой: даже после целого дня изматывающих занятий боль в мышцах и изнеможение воспринимались иначе, чем после таскания тяжестей из пункта А в пункт Б. Они были приятны и приносили удовлетворение, служили знаком, что день прошёл не зря.
Кроме того, здесь мужчины, а точнее, студенты, сами управляли своей судьбой. Интриги, тайные договорённости, подставные бои на соревнованиях и экзаменах — всё это было нормой, и поначалу даже обескуражило Релдранна, однако довольно быстро он ощутил азарт и вкус хитрых манипуляций. И, разумеется, Академия была прекрасным местом для поиска новых связей, и особенно среди стоит подчеркнуть два новых знакомства.
Первым из них был Лаилантар ди’Дрейкан. Высокомерный даже по меркам дроу, он, казалось, считал себя буквально королём Академии, подкрепляя подобное право россказнями про собственную избранность самим Предназначением. Разумеется, задиристый Релдранн не желал мириться с нападками в свою сторону, отчего два дроу долгое время едва ли могли спокойно существовать в одном помещении. Однако позже, схлестнувшись в поединке в свободное от занятий время, соперники увидели друг в друге свирепых бойцов — как раз под стать, чтобы как следует выпустить пар, — и взаимная неприязнь постепенно переросла в своеобразное признание.
Второй и даже более судьбоносной была встреча с Альмендиром, сыном покойной Первой Жрицы и, как следствие, принцем Дома Шеаддаль (хотя, по факту, в обществе дроу подобный статус у мужчины значил мало). Нет, конечно же, они и прежде знали друг друга и в лицо, и по имени, но едва ли когда-либо прежде обменивались более, чем парой слов: каждый был занят тем, чтобы удовлетворять всяческие потребности своих покровительниц, и, кажется, только здесь и сейчас смог, наконец, выйти из тени и раскрыться. Выходцы дома Шеаддаль быстро смекнули, что могут быть друг другу весьма полезны, да и работать с кем-то из своего Дома, как правило, в таких ситуациях выгоднее, чем с чужаком. Так что вот одна совместная интрижка, вот другой обман, вот третья подстава… Не сказать, чтобы это происходило часто, однако Релдранн и Альмендир за восемь лет успели неплохо сработаться, раз из раза используя друг друга так, чтобы оба оставались довольны, однако Альмендир, как и Лаилантар, выпустился на два года раньше Рела, заставив того вновь хитрить и крутиться без удобного союзника под боком.
Впрочем, именно за эти два года Релдранн сумел как следует оторваться: он понимал, что уже совсем, совсем скоро он выйдет из стен Мили-Магтир и вновь столкнётся с суровой реальностью Мензоберранзана и, самое отвратительное, со своей матерью. Выпуск Альма напомнил, что пребывание здесь лишь временно, и каждый день Рел старался прожить, словно последний. Каждый спарринг он выкладывался на максимум, желая найти и проломить лимиты собственной подготовки, и лишь на показательных мероприятиях мог драться вполсилы, если обещанная за проигранный бой оплата того стоила. Несколько раз он даже подкупал оппонентов, чтобы те и сами не отлынивали, дали «настоящий бой» на показательной арене, и однажды даже проиграл в таком бою представителю низшего Дома, но всё это, безусловно, стоило каждой монеты и каждого пропущенного удара, ведь он хотел запомнить как можно больше того, что происходило в Мили-Магтир.
Но ничто хорошее не длится вечно, и, наконец, наступил выпускной экзамен, за ним день традиционной оргии, а ещё спустя несколько суток Рел навсегда покинул стены Академии. По возвращению в родные стены всё вернулось на круги своя за исключением того, что теперь «профильных» задач стало чуточку больше. Настолько чуточку, что это даже не особо-то и радовало. Казалось бы, снова начался порочный круг, однако у судьбы, по-видимому, были другие планы на будущее.
Совсем скоро Релдранна поставили всем лицом перед всем фактом: он в составе отряда отправляется на уничтожение беглецов Дома ди’Дрейкан, что было, откровенно говоря, для Рела в новинку. Как ни странно, но в отряде дроу снова столкнулся с Альмендиром, и это было по-своему приятной встречей. Настрой Релдранна был по-настоящему боевым, ведь одно дело — тренировочные бои, кулачные драки или даже подставные убийства, и совсем другое — настоящее сражение. Однако, когда дошло до столкновения, всё пошло наперекосяк, и «охотники» мало того, что не сумели уничтожить или даже поймать добычу, но и понесли колоссальные потери. В числе погибших, помимо половины бойцов, оказалась и возглавлявшая отряд жрица: не сумев прочесть ни единого заклинания, она получила несколько отравленных дротиков, которые и оборвали жизнь женщины. Оставшись в меньшинстве, небольшая группа выживших мужчин решила, что честь Дома и пыл битвы не стоят их собственных жизней, и, сумев воспользоваться поднявшейся суматохой, скрылась из виду противника, бежав с поля боя. Позорно? Может быть, однако никакая честь не стоит того, чтобы отдавать за неё свою жизнь. По крайней мере, таково было мнение Релдранна, и что-то подсказывало, что многие из уцелевших так или иначе разделяли его мнение.
Удалившись на достаточное расстояние, выжившие всё же смогли перевести дух и задаться вопросом, что же делать дальше. Возвращаться назад? Ну нет, не для того они сбежали от верной смерти, чтобы попасть на жертвенный алтарь Королевы Пауков за свой ужасный провал. Проще было сразу вспороть себе живот, принять яд или умертвить себя любым другим удобным способом, быстро и без мучений. Идти куда-то вперёд, не зная цели и имея лишь путь? Сомнительное мероприятие. Скитаться неизвестно где и неизвестно зачем не желал никто, а учитывая все опасности Подземья, опять же, проще вернуться к полемике о животе, яде и прочим радикальным, но сиюминутным решениям.
Спор длился долго, до тех пор, пока кто-то не произнёс одно единственное слово: «Чольссин». Легендарный город, который боролся против Ллос и её ненавистного матриархата, в качестве конечной точки пути казался настолько безумным и соблазнительным вариантом, что большинство без сомнений готово было рискнуть, чтобы добраться до Чольссина.
Сказать, что странствование по Подземью было сложным — ничего не сказать. Множество опасностей в виде жутких монстров, агрессивно настроенных дроу и дуергаров (подземных дворфов) и суровых условий для выживания, нехватка банальной провизии и экипировки — всё это превратило путешествие за мечтой в сущий ад. Временами у Релдранна невольно проскакивали мысли о том, что раньше, под гнётом матери, жилось лучше, но они меркли перед осознанием одного единственного факта: это был его выбор. Нет, конечно же, он и прежде мог выбирать, но, как правило, это не выходило за рамки воли Дома и Салламрэ. Даже если говорить о Мили-Магтир, то временно обретённая там свобода выбора, так или иначе, тоже была в угоду матери. Но сейчас же Рел впервые в жизни сам взял в руки свою судьбу и шёл в Чольссин, преследуя свои собственные цели, а не по чьей-то указке, и осознание этого факта как ничто другое побуждало двигаться дальше.
Спустя какое-то время, потеряв нескольких соратников, беглецы по случайности наткнулись на отряд наёмников Брэган Дэрт. На удивление Релдранна, сторонам удалось договориться и разойтись миром даже без кровопролития, а кроме того, измождённые выжившие, расставшись с последними ценностями, выменяли у наёмников немного припасов и, что важнее, карту с указанием пути к столь желанному городу. Теперь они могли двигаться по обозначенному пути, не блуждая в неизвестности с риском оказаться в логове какого-нибудь огромного чудовища, и, воспряв духом, скитальцы вскоре сумели добраться до города, что, к большому удивлению, носил название Шшамат.
Поначалу, конечно же, были разочарование и злоба на наёмников: разумеется, с картой не могло быть всё так просто, они явно преследовали какой-то свой хитрый умысел! Однако, стоило немного освоиться, как Релдранн понял, что Шшамат, пусть и не полностью, но вполне подходил под описание «мужского рая». По крайней мере, здесь правителями, за редким исключением, были мужчины, а ненавистная Королева Пауков мало того, что не была возведена в абсолют, но и вовсе уступала место другим божествам. Одним из таких божеств был Ваэрон, Лорд в Маске, чьё имя в Мензоберранзанеобычно произносилось лишь шёпотом и с опаской: будучи сыном самой Ллос, Ваэрон ненавидел свою мать и всячески побуждал последователей к свержению её правления и матриархального устоя. Учение Ваэрона довольно скоро отозвалось в душе Релдранна, и спустя какое-то время он познакомился со жрецом по имени Ильмрун До’Этт, который вскоре стал для беглеца своего рода духовным наставником.
До’Этт обучал беглеца, как правильно возносить молитву или сделать подношение, какие поступки одобряет Лорд в Маске и за какие ошибки можно познать на себе его гнев. Позднее Ильмрун, увидев рвение нового поклонника Лорда в Маске, подарил тому ритуальную маску, выполненную так, будто она была сплетена из тонких обработанных листов металла таким образом, что между ними просвечивались сквозные щели. Жрец поведал, что эта маска напомнила ему самого Релдранна: крепкая и несгибаемая, но с пустотой внутри, которую следует чем-то заполнить. Возможно, До’Этт и выдумал всё это из головы, однако Рела, бежавшего из дома и не знавшего толком, что именно делать дальше, словно бы достиг пределов своих мечтаний, такое описание тогда задело за живое. Маска стала для дроу по-настоящему сакральным предметом, который тот берёг и надевал во время обращения к своему новому божеству, всё сильнее укрепляясь в вере.
С самого своего появления в Шшамате, познакомившись с местным укладом и обычаями, Релдранн, не желая не иметь более ничего общего ни с роднёй, ни со своим прошлым, отрекается от Дома Шеаддаль и берёт фамилию Шибали, что на языке тёмных эльфов дословно примерно так и переводится: «Дроу-Без-Рода» или же «Безродный», и, чтобы сводить концы с концами, подаётся в наёмники. Впрочем, подобный заработок выбрали для себя практически все пришедшие с ним беженцы Мензоберранзана, так что это было не очень-то удивительно. Постепенно Рел обрастал определёнными связями и делал себе репутацию, в основном, в качестве опытного воителя.
Так шли годы, и в душу наёмника закралась зависть. Почему он должен выполнять за других работу, которая им не по силам? Почему он должен быть исполнителем чужой воли, если он сильнее? Очевидно, чтобы самому стать кем-то значимым, нынешних сил и влияния было мало. Постепенно эти размышления превратились в навязчивые мысли об обретении могущества, не знающего равных, что со временем вытеснило даже ненависть к матери и жажду мести, что Релдранн лелеял с самого детства. Впрочем, времена меняются, меняются и приоритеты. Не стоит цепляться за прошлое, которое, вполне вероятно, погибло где-то там, в резне между Домами Мензоберранзана.
Впрочем, занятий хватало и помимо «честного» заработка золота. Для Безродного в Шшамате не редкостью было, например, устранение конкурентов, грабёж, обман и откровенные подставы, что, как верил Релдранн, заставляло Ваэрона улыбаться при виде молодого последователя, и, в конце концов, вкупе с ежедневными молитвами и периодическими жертвоприношениями, приблизило божественное откровение: Лорд в Маске выбрал наёмника одним из своих чемпионов, наделив силой для несения его воли.
Заказов же было много и совершенно разных, как и заказчиков. И убийства, и защита, и доставка различных вещей, и даже периодические ночные вылазки на поверхность — всё это было частью новой жизни, от которой Релдранн желал взять всё, и, если удастся, то сразу. Особенное удовольствие он испытывал в те редкие разы, когда наниматель требовал осквернить святилище Ллос или как-то иначе подорвать влияние богини-матриарха, однако такие случаи можно было пересчитать по пальцам одной руки. В целом, были успехи, были неудачи и бегства, однако один случай запомнился особенно хорошо.
Необычный заказ был поручен некой жрицей по имени Фаэрлин, которая поначалу не вызвала у Шибали никакого доверия. Поначалу он даже решил, что та является очередной последовательницей Ллос и было подумывал о том, чтобы, воспользовавшись женщиной, найти и разворошить паучье гнездо, однако дело было весьма прибыльным и довольно необычным, так что азарт всё же взял верх над затаённой злобой. Наёмнику предстояло добыть свежий труп ламии, что было непростым испытанием на силу и прочность. Конечно же, это было похоже на изящный способ избавиться от тёмного паладина, но обещанная награда была достаточно высока, чтобы вот так просто отказаться. К тому же, такой заказ мог стать этаким козырем в «портфолио» наёмника, равно как и возможностью проверить обретённую силу на деле.
Отыскав следопыта, способного выследить столь опасную тварь, и пообещав ему часть награды (впрочем, меньшую), он уже скоро столкнулся лицом к лицу с ламией. Бой был долгим и жестоким, и исход его, вполне возможно, сложился бы иначе, если бы наёмник не вкладывал злобу своего бога в каждый взмах клинка, а напарник не сделал нескольких удачных выстрелов. Израненному и измотанному, Релу удалось из последних сил нанести фатальный удар, а затем доставить «товар» заказчице. К большому удивлению, фактическая оплата оказалась немного выше оговоренной суммы, а сама жрица, воспользовавшись своей магией, даже подлечила полученные Релдранном раны. Иными словами, подобное сотрудничество оказалось даже выгоднее, чем казалось изначально, и можно было бы рассчитывать и на новые заказы от Фаэрлин, но, похоже, эти рассчёты оказались не очень-то верными.
Назадолго после истории с ламией с Релдранном связался Альметдир, предложив помочь с выполнением выгодного контракта. Двое дроу временами работали вместе (а иногда даже совместно со знакомым со времён академии Лаилантаром), когда это было обоснованно задачей и достойной оплатой, потому Рел, выслушав условия, вполне охотно согласился.
Им предстояла защита группы магов от потусторонних тварей во время проведения ритуала. Пару раз Шибали уже выполнял подобного рода работу и, казалось бы, всё было предельно просто и понятно, но, увы, нити судьбы плевать хотели на стабильность и постоянство.
Во время чтения заклинания что-то пошло не так, и портал, из которого успело вылезти несколько порождений, неожиданно изменил принцип работы, засосав внутрь всех, кто находился слишком близко, и оба выходца из дома Шеаддаль были в их числе.
А дальше — свет. Бесконечный свет, нещадно слепящий так привыкшие к темноте глаза. Свет, толпа голосов вокруг и шершавая стена, у которой Релдранн беспомощно сидел, подобно бездомному, просящему милостыню. Ничего не оставалось, кроме как взмолиться о помощи Ваэрону, но ответа не последовало. Ни в первый раз, ни во второй, ни в третий. Прижав к лицу ритуальную маску до боли, покинутый чемпион вновь и вновь взывал к своему богу, выкрикивал обвинения в предательстве верного последователя, грозился отречься, как когда-то произошло с Домом Шаммат, но всё без толку. Он не чувствовал связи, не слышал ответа, даже малейшего намёка на него, словно его мольбы не могли достигнуть покровителя. Горожане ходили рядом, показывали пальцем, а кто-то и вовсе обходил Рела по другую сторону улицы, как опасного безумца, но ближе к вечеру что-то изменилось. Как будто связь с божеством, что была оборвана, вновь была связана, подобно нити, тонким, едва различимым узелком, норовящим вот-вот порваться от малейшего дуновения ветра. И, наконец открыв глаза, Релдранн всё-таки увидел место, где оказался. Большой шумный город, населённый лишь многочисленными ненавистным иблис, никто из которых, вопреки ожиданиям, не спешил бросаться на дроу с оружием.
Очевидно, Релдранн был где-то на поверхности, но вот где именно и как теперь вернуться в Подземье, предстоит ещё выяснить. Или, может быть, это место и было ключом к той самой безграничной силе, о которой антипаладин грезил и молил своего бога? В любом случае, лишь время покажет, как обернётся развязка этой истории…
8. Религия персонажа и его отношение к посмертию
Ваэрон (Vhaeraun) — Лорд в Маске, бог воров и обмана, которому поклоняются в основном мужчины-дроу, желающие независимости от матриархата Ллос. Как и его мать, Паучья Королева, обладает хаотично-злым мировоззрением.
Посмертие для дроу — это попасть в переплетение Великой Паутины, из которой невозможно выбраться. Впрочем, сейчас Релдранн почти что уверен, что подобное ожидает, в первую очередь, тех, кто прожил свои века под гнётом Ллос, а самому ему Лорд в Маске приготовит иную участь, если сочтёт достаточно верным последователем.
9. Родственники и друзья персонажа
Дом Шеаддаль — после череды провалов в войне Домов, наверняка потерял покровительство Королевы Пауков и упал в иерархии Мензоберранзана. Релдранн уверен, что значительная часть Дома была перебита или перешла в услужение другому Дому, включая и его мать, Салламрэ Шеаддаль.
Альмендир д’Шеаддаль — дроу из Дома Шеаддаль, с которым Рел прошёл множество испытаний, и к которому сейчас испытывает глубокое уважение.
Лаилантар ди’Дрейкан — ещё один «однокурсник» и коллега из цеха наёмников. Ещё один полезный инструмент, который выгоднее держать к себе поближе.
Фаэрлин Де'Тар — жрица, для которой Релдранн однажды выполнял заказ на убийство ламии. Зарекомендовала себя как заинтересованного и щедрого заказчика, с которым выгодно иметь дело.
Ильмрун До’Этт — жрец Ваэрона из Шшамата, что стал для Релдранна своего рода вдохновителем и духовным наставником на пути познания путей Лорда в Маске.
10. Отношение к государствам мира, его расам или персонажам
Как и подобает представителям его расы, тёмный паладин искренне уверен, что именно дроу достойны править миром, а остальные расы — не более, чем грязь под ногами. Недаром для них прижилось название «иблис» — то есть, «дерьмо». Впрочем, то же самое он мог бы сказать и о многих других дроу. Так что, если грубо округлить, то все разумные существа в видении Рела делятся на «инструменты, которые можно использовать» и «помеху, которую следует уничтожить».
11. Положительные качества персонажа
- Хитрость. Немногие вопросы можно решить, кидаясь напролом.
- Амбициозность и целеустремлённость. Без них навечно останешься стоять не месте.
- Предприимчивость и расчётливость. Особенно, когда дело заходит о личной выгоде.
- Безжалостность. Сочувствие — удел слабаков.
- Прагматичность. Если что-то мешает выжить или добиться цели — избавься от этого.
- Жестокость. Особенно в отношении тех, кто встал на пути.
- Бесчестность. Только слабаки всегда играют по правилам.
- Эгоизм. Важны только личные цели и личная выгода.
- Азарт. Чем выше ставка, тем выше награда.
- Одержимость собственным могуществом. Только сильные достойны права на жизнь.
- Паранойя. Все вокруг — потенциальные враги, и наверняка захотят избавиться от тебя при первой же возможности.
Родословная: Эльф
Наследие: Пещерный эльф
Происхождение: Воин или что-то аналогичное (на усмотрение принимающего)
Класс: Чемпион Ваэрона (Антипаладин)
NB: вероятно, потребуется помощь мастера по БС для определения игромеханических особенностей Ваэрона как божества (анафема, любимое оружие, домены) или поиска подходящего аналога в системе PF.
14. Способы связи
Скрытое содержимое могут видеть только пользователь группы: administrative
15. Как вы нас нашли?
Привёл Альмендир.
16. Твинки и другие персонажи
Скрытое содержимое могут видеть только пользователь группы: administrative
Последнее редактирование:
