Анкета готова к проверке. Если видите обновление, значит я исправляю мелкие ошибки грамматики.
UPD: желаемая предыстория изменена на Дикий ребёнок.
1. Имя персонажа
Истинное имя: Аолоа
Имя для нынешнего жизненного цикла: Кора
2. Раса персонажа
Херби (леший, но размер не малый, а средний!)
3. Класс персонажа
Друид
4. Возраст персонажа
Двадцать вёсен, тридцать вёсен, пятьдесят вёсен — велика ли разница? Эта жизнь ещё юна. Всё вновь ещё впереди.
5. Родина персонажа
Я знаю местный язык и понимаю разумных. Значит, моя родина — изначальная версия Юниона.
Это воплощение не общалось с разумными до переноса в Энтерум. Поэтому могу ошибаться.
6. Внешность персонажа
- Рост — 177 сантиметров. Вес — 77 килограмм.
- Моё тело сплетается из крепких подвижных корней тёмно-оливкового цвета. Они непрерывно шевелятся и образует гуманоидный женский силуэт.
- Часть меня неизменна: лицо, шея и декольте. Их гладкая молодая кора оливкового цвета гармонирует с более тёмными вьющимися вокруг корнями. Окружающим кажется, что я — дриада, одетая в собственный волосы-корни.
- Мои глаза похожи на миндалевидные капли янтаря. Мой друг однажды сказал, что видит в них взгляд вечности, разучившийся удивляться.
- Моё неподвижное лицо без привычной животным мимики кажется отстранённым и безмятежным. На самом деле, я умею улыбаться, моргать и выражать лицом эмоции. Но для них нужен сильный повод, который случается редко.
- Я двигаюсь так, словно под моими корнями действительно гуманоидное тело. Поэтому мало кто догадается, что я — колтун из корней. Я привыкла к этой форме, поэтому мне сложно её менять.
- С одеждой я не дружу. Сложно объяснить её смысл растению, питающемуся светом. Из-за моей анатомии корни зажёвывают и рвут любую непрочную ткань. Лишь в своём гладком доспехе я могу носить одежду как верхний слой. Тогда она тоже портится, но уже от внешних воздействий.
- Мой доспех — деревянный. Он одновременно похож и на женские латы гуманоида, и на хитиновую скорлупу. Его форма и состав повторяет человеческую. Но в нём нет привычных лямок и застёжек. Его части монолитны и сделаны так, чтобы я пролезала в них корнями. Чтобы одеться в этот доспех, человеку нужно лишиться всех костей, кроме грудной клетки, шеи и черепа. Несмотря на полное покрытие тела, этот доспех не тяжёлый. Он тоньше и даёт защиту как лёгкий или средний доспех. В будущем его облик может измениться.
- За спиной я ношу посох и деревянный щит. Они из такого же дерева, что и доспех.
- Когда я питаюсь солнцем, из меня пробиваются почки и раскрываются дубовыми листьями так, словно пришла весна. Когда я прекращаю, листья желтеют, сохнут и опадают так, словно пришла осень.
7. История (биография) персонажа
8. Религия персонажа и его отношение к посмертию
Дух и память бессмертны. Лишь тело меняется с каждым новым циклом моей жизни. Мироздание создало меня такой. Когда тело угаснет, я соберу воспоминания этого цикла и наполню ими мою главную память. В обличье бесплотного духа я осмыслю эти воспоминания и вплету их в узор моей эволюции. Когда память уляжется полностью, я стану готова к новому воплощению. И повторю цикл вновь.
9. Родственники и друзья персонажа
- Корешок — фамильяр-леший. Херби как и я. Дух как и я, но на младшей ступени эволюции. Мой друг, ученик и подопечный. Когда-нибудь он вырастет мне помощником. А пока — приятный милый обузка.
- Кирилл Любомиров — таинственный старец, нашёл свой последний приют рядом со мной. Оставил непонятное Наследие, которое мне предстоит осмыслить.
10. Отношение к государствам мира, его расам или персонажам
- Недолюбливаю некротику, металлы и технократическую цивилизацию. Они противоречат моей природе.
- Понимаю, что жизнь разнообразна и любая её форма достойна быть. Даже некротика, конструкты и киборги. Терплю их как данность.
- Сопротивляюсь концепции денег, золота и накопительства. Тем не менее, считаю деньги кровью цивилизации. У цивилизации тромбоз, она больна. Прописываю кровопускание.
- Если деньги можно скормить моему доспеху, щиту, посоху или фамильяру, то такие деньги я люблю. Такие — впрок, а не в мешок.
- Идеальным состоянием мира считаю равновесие. Неважно живут ли соседи дружно или режут друг друга. Главное, чтобы каждый вид, способный себя защитить, процветал и развивался.
- Осознаю, что играю на стороне природы и добросовестно мешаю всем, кто ей противостоит.
- Разделяю абстрактные общества и личный круг соратников. Сужу разумных по их делам, а не по расе. Вылечу каждого, до кого дотянусь. До кого не дотянусь — тот сам не дополз и сам в этом виноват.
11. Положительные качества персонажа
- Бессмертная душа. Не испытываю тоски по ушедшим. Верю, что наши вечности когда-нибудь пересекутся вновь.
- Природное мышление. Меня не ослепляют абстрактные убеждения и социальные догмы. Я могу равноценно оправдать два противоположных поступка. Я способна мыслить нейтрально и учитывать интересы любой стороны конфликта или сразу их всех.
- Милосердная. Никогда не убиваю намеренно, считаю дипломатию главным оружием.
- Нежадная. Друзья ценнее денег.
- Растительная. В животной пище не нуждаюсь. Питаюсь светом и землёй.
12. Недостатки персонажа
- Бессмертная душа. Не умею утешать тех, кто эгоистично жалеет себя из-за потери. Зачем они вообще плачут?
- Природное мышление. Я неспособна проникнуться чьей-либо правотой, кроме всенаправленной правоты Мироздания или права живой природы.
- Милосердная. Оставляю за спиной врагов в наивной надежде, что они поумнеют или что мы больше не встретимся.
- Нежадная. Могу упустить выгоду. Могу об этом даже пожалеть.
- Растительная. После двух недель во тьме начну голодать и чахнуть.
13. Навыки и умения
- Родословная: Леший,
- Наследие: Корневой Леший,
- Предыстория: Дикий Ребёнок,
- Класс: Друид.
- Размер: Средний! Пользуюсь правом увеличиться на один размер. Не хочу быть маленькой.
14. Способы связи
- Личка на этом форуме.
- Телеграм. Его я дам, когда появится второй персонаж.
15. Как вы нас нашли?
- RPG-Top.
16. Твинки и другие персонажи
- Пока отсутствуют.
UPD: желаемая предыстория изменена на Дикий ребёнок.
1. Имя персонажа
Истинное имя: Аолоа
Имя для нынешнего жизненного цикла: Кора
2. Раса персонажа
Херби (леший, но размер не малый, а средний!)
3. Класс персонажа
Друид
4. Возраст персонажа
Двадцать вёсен, тридцать вёсен, пятьдесят вёсен — велика ли разница? Эта жизнь ещё юна. Всё вновь ещё впереди.
5. Родина персонажа
Я знаю местный язык и понимаю разумных. Значит, моя родина — изначальная версия Юниона.
Это воплощение не общалось с разумными до переноса в Энтерум. Поэтому могу ошибаться.
6. Внешность персонажа
- Рост — 177 сантиметров. Вес — 77 килограмм.
- Моё тело сплетается из крепких подвижных корней тёмно-оливкового цвета. Они непрерывно шевелятся и образует гуманоидный женский силуэт.
- Часть меня неизменна: лицо, шея и декольте. Их гладкая молодая кора оливкового цвета гармонирует с более тёмными вьющимися вокруг корнями. Окружающим кажется, что я — дриада, одетая в собственный волосы-корни.
- Мои глаза похожи на миндалевидные капли янтаря. Мой друг однажды сказал, что видит в них взгляд вечности, разучившийся удивляться.
- Моё неподвижное лицо без привычной животным мимики кажется отстранённым и безмятежным. На самом деле, я умею улыбаться, моргать и выражать лицом эмоции. Но для них нужен сильный повод, который случается редко.
- Я двигаюсь так, словно под моими корнями действительно гуманоидное тело. Поэтому мало кто догадается, что я — колтун из корней. Я привыкла к этой форме, поэтому мне сложно её менять.
- С одеждой я не дружу. Сложно объяснить её смысл растению, питающемуся светом. Из-за моей анатомии корни зажёвывают и рвут любую непрочную ткань. Лишь в своём гладком доспехе я могу носить одежду как верхний слой. Тогда она тоже портится, но уже от внешних воздействий.
- Мой доспех — деревянный. Он одновременно похож и на женские латы гуманоида, и на хитиновую скорлупу. Его форма и состав повторяет человеческую. Но в нём нет привычных лямок и застёжек. Его части монолитны и сделаны так, чтобы я пролезала в них корнями. Чтобы одеться в этот доспех, человеку нужно лишиться всех костей, кроме грудной клетки, шеи и черепа. Несмотря на полное покрытие тела, этот доспех не тяжёлый. Он тоньше и даёт защиту как лёгкий или средний доспех. В будущем его облик может измениться.
- За спиной я ношу посох и деревянный щит. Они из такого же дерева, что и доспех.
- Когда я питаюсь солнцем, из меня пробиваются почки и раскрываются дубовыми листьями так, словно пришла весна. Когда я прекращаю, листья желтеют, сохнут и опадают так, словно пришла осень.
7. История (биография) персонажа
Я — дух природы. Мне неведома смерть. Моя жизнь — вечный и нерушимый цикл перерождений. Я могла бы погрузиться в память любого из них и рассказать неповторимую историю. Но все эти истории — прошлое. Чтобы вспомнить их целиком, мне придётся развоплотиться и нарушить свой естественный ритм существования. Сейчас мне рано уходить в новый цикл, поэтому не стану их вспоминать. Расскажу лишь о том цикле, который живу сейчас.
В этот раз я вселилась в росток дерева. Поэтому моё тело состоит из древесной плоти и корней. У меня не было того, что зовут младенчеством. Мы, духи природы, носим своё сознание вне плоти, поэтому не нуждаемся в восстановлении разума. Мы можем вселиться в любое растение, которое нас примет. Меня принял дуб, поэтому я расту подобной ему.
То, что зовут детством, я провела в непрерывной сумбурной рутине. Чтобы вырасти так, как я задумала, нужно неустанно направлять свой рост вопреки естественной воле ростка. Эта задача поглощала всё моё внимание, поэтому я мало что помню из происходившего вокруг. Помню, что солнца и воды хватало. Помню, что почва была богата. Помню, что вокруг был покой и никто поблизости не жаловался на обломанный кем-то стебель. Помню, что тепло и холод сменялись в привычном мне ритме. Я благодарна Мирозданию за столь комфортное произрастание.
Время шло. Несколько раз меня усыплял холод и пробуждало тепло.
День, когда я вновь смогла видеть, слышать и чувствовать, был прекрасен. Первый солнечный луч, осветивший янтари моих новых глаз. Первый шелест листвы соседей и первое журчание воды, ласкающие мой новый слух. Первое дуновение ветра, пощекотавшее кору. Когда-то я с грустью оставила все эти радости в предыдущем теле. И теперь они вернулось ко мне вновь. Каждый цикл этот миг запоминается особенно ярко.
Я воспользовалась новыми чувствами, чтобы узнать, где расту. Моим домом оказалась уютная лесная роща. Прозрачный ручеёк радовал суетливым журчанием и весело игрался солнечным светом. Солнце щедро дарило свет и тепло, но не утомляло жарой. Где-то вдали слышалось суетливое пение птиц.
Этот мир звал вынуть корни из земли и прогуляться вокруг. Но я отложила прогулки до лучших времён. Мне нужно ещё немного подрасти.
Время шло. Природа несколько раз одевалась в снег и расцветала новой жизнью.
Одной весной я ощутила, что выросла и окрепла достаточно, чтобы отвязаться от даров матери-земли и встать на собственные корни. Я гуляла всё дальше и узнавала всё больше. Оказалось, что моя роща расположилась в глуши обширного леса. Не найдя ничего непривычного, я с удовольствием перезнакомилась со всеми вокруг и угомонилась. Зачем исследовать мир шире, если вокруг всё хорошо?
Время шло. Природа несколько раз одевалась в снег и расцветала новой жизнью.
Одной весной я проснулась и почувствовала рядом родственную ауру. В растение неподалёку от меня вселился другой дух природы. Ещё юный и слабый, он с трудом и усердием разбирался, как расти в своём новом теле. В своих первых жизнях я была так же неопытна и уязвима. Я подумала, что раз Мироздание дало ему воплотиться рядом, значит возложило заботу о его будущем на меня. Я с гордостью приняла эту миссию.
Кажется, я стала мамой. Дух оказался словно молодой версией меня самой. Таким, какой была я в своих первых циклах. Удачно, что он тоже древесный. Знания древовидной формы мне в этом цикле доступнее из-за собственного недавнего опыта. Ими я с радостью поделилась, и дух принял мою помощь. Хотя ему и не вырасти таким же как я, но опыт приходит с воплощениями. Если мы сохраним зародившуюся связь, то встретимся и в следующих циклах. И я вновь помогу моему новому другу.
Время шло. Природа несколько раз одевалась в снег и расцветала новой жизнью.
В ходе одной беседы с растущим сородичем, я осознала, что пора сочинять новое имя. Неспешным течением бытия легко обмануться, с каждой весной первый контакт с разумными становится всё вероятнее. Сообщать им истинное имя — несусветная глупость. Мне нужно временное, чтобы общаться с теми, чьи намерения могут принести вред.
"Крепкая Кора," — подумав, сочинила я. Ведь в этом цикле я состою из древесных корней. А они покрыты корой. Значит, это имя выражает мою суть.
В тот момент я ощутила, что к имени не хватает чего-то ещё. Чтобы разгадать эту загадку, мне пришлось вновь обратиться к опыту прошлых циклов. Тех, к которых я общалась не только с Природой.
И разгадка пришла. К имени нужно понятное лицо и понятное тело. Лицо, чтобы в него смотрел собеседник. Тело, хоть немного похожее на двуногих, чтобы другие разумные понимали мои движения и не пугались их. Пришлось снова над собой поработать.
Опыт прошлого подсказал, что чаще всего собеседник-гуманоид смотрит на лицо, шею и грудь. Именно их я изваяла из собственной древесной плоти. Для этого я срастила часть корней и сгладила их молодой гладкой корой. Теперь первое впечатление обо мне будет более дружелюбным.
Полностью гуманоидное тело я создавать не стала. Тела животных склонны к слишком нерастительным взаимодействиям. Подобным я ещё в прошлых циклах насытилась, поэтому в этот раз не утруждала себя сложностями чужеродной биологии. Я просто сплела свои корни так, чтобы они имитировали тело женского гуманоида. Посмотревшись в водное зеркало ближайшего пруда, я осталась довольна. Получилось идеально: есть чем любоваться, но не более того.
"Красивая Кора," — подумав, пересочинила я. Красоту заметят сразу. А крепость пусть оценивают те, кто решит меня стукнуть. Незачем им заранее знать, что я крепкая.
Что-то внутри меня осталось несогласно с таким суждением. Ощущалось что-то лишнее и не хватало внутреннего чувства правильности.
"А может, просто Кора?" — передумала я вновь. Зачем вообще себя как-то характеризовать? Пусть этим занимаются те, кто встретится на пути.
Удовлетворившись этой мыслью, я успокоилась и больше ничего не сочиняла.
Временное имя стало тем якорем, который сосредоточил меня в этом воплощении и затуманил прошлые. Меня стало реже уносить в воспоминания. Мне захотелось жить здесь и сейчас. Как раз образовалось первое дело: заново учиться ходить этими несуразными гуманоидными ногами. Казалось бы, сколько раз уже это повторяла, а скучнее не становится.
Мой мелкий обузка согласился зваться Корешком. Кора и Корешок. Идеально!
Время шло. Природа несколько раз одевалась в снег и расцветала новой жизнью.
Момент, когда наша любимая роща перенеслась в Энтерум, мы с Корешком сладко проспали. Лишь пробудившись очередной весной, я обнаружила, что всё вокруг неуловимо изменилось. Словно окружающий кусочек пространства незаметно вырвали из одного мира и посадили в другой. Загадочность этого происшествия нарушила покой и гармонию бытия.
"Неожиданно," — констатировала я тогда без малейшего возмущения. Ещё несколько циклов назад я научилась принимать перемены как свершившийся факт: не радуясь, не огорчаясь, а своевременно подстраиваясь. Настало время в очередной раз это повторить. И начать с оценки изменений.
Что-то осталось прежним. Солнце светит. Ручей течёт. Природа живёт. Рядом никого нового. Идиллия Мироздания в ближайших окрестностях не нарушена. Никаких поводов что-либо менять в своей жизни. Отметив это, я решила неспешно наблюдать за местным циклом природы и подстроиться под него.
Что-то всё-таки стало иным. Я уловила изменение природного потока лей-линий и магического фона. Незнакомые признаки иномирных сущностей подсказали, что сюда попадают часто и со вкусом. Этого было достаточно, чтобы понять: если я хочу остаться тут надолго и перерождаться, то нужно наладить контакты с местным эфиром хотя бы природного аспекта. Ведь без союзников будет сложно защитить духовное ядро между циклами воплощения.
А ещё некоторые деревья показались мне странными. С ними было что-то не так. Они не были больны, но в них было что-то нерастительное, противно фонящее металлом. И почему-то разумом. Никакой угрозы от них я не ощутила, но знакомство всё-таки отложила на потом. Пусть привыкнут с новой соседке, а там и подружимся.
"Случайный Лес," — подсказала мне природа, более разумная и общительная, чем я привыкла. — "Так это место зовут разумные."
Оценив изменения, я нашла их интригующими, но безопасными. И по своей любимой привычке решила не суетиться. Раз есть разумные, значит они скоро нагрянут. Никаких шагов им навстречу: всё неизбежное случится само. Нужно лишь оставаться на месте и не дать своим приключениям промахнуться мимо себя. Просто быть, расти, созерцать и наслаждаться своей сопричастностью к Мирозданию. Таково растительное счастье во всех мирах.
Животным не понять, как это работает. Они лишены радостей солнечного питания. Они лишены вечности, способной дождаться абсолютно всего. Они вынуждены суетиться, жрать растения и друг друга. Когда я была моложе, то считала их несчастными и несовершенными. Позже я осознала, что таков и есть их путь: желать, искать, бежать. Я не осуждаю животных: у жизни разные формы и каждая прекрасна по-своему.
В этот раз я вселилась в росток дерева. Поэтому моё тело состоит из древесной плоти и корней. У меня не было того, что зовут младенчеством. Мы, духи природы, носим своё сознание вне плоти, поэтому не нуждаемся в восстановлении разума. Мы можем вселиться в любое растение, которое нас примет. Меня принял дуб, поэтому я расту подобной ему.
То, что зовут детством, я провела в непрерывной сумбурной рутине. Чтобы вырасти так, как я задумала, нужно неустанно направлять свой рост вопреки естественной воле ростка. Эта задача поглощала всё моё внимание, поэтому я мало что помню из происходившего вокруг. Помню, что солнца и воды хватало. Помню, что почва была богата. Помню, что вокруг был покой и никто поблизости не жаловался на обломанный кем-то стебель. Помню, что тепло и холод сменялись в привычном мне ритме. Я благодарна Мирозданию за столь комфортное произрастание.
Время шло. Несколько раз меня усыплял холод и пробуждало тепло.
День, когда я вновь смогла видеть, слышать и чувствовать, был прекрасен. Первый солнечный луч, осветивший янтари моих новых глаз. Первый шелест листвы соседей и первое журчание воды, ласкающие мой новый слух. Первое дуновение ветра, пощекотавшее кору. Когда-то я с грустью оставила все эти радости в предыдущем теле. И теперь они вернулось ко мне вновь. Каждый цикл этот миг запоминается особенно ярко.
Я воспользовалась новыми чувствами, чтобы узнать, где расту. Моим домом оказалась уютная лесная роща. Прозрачный ручеёк радовал суетливым журчанием и весело игрался солнечным светом. Солнце щедро дарило свет и тепло, но не утомляло жарой. Где-то вдали слышалось суетливое пение птиц.
Этот мир звал вынуть корни из земли и прогуляться вокруг. Но я отложила прогулки до лучших времён. Мне нужно ещё немного подрасти.
Время шло. Природа несколько раз одевалась в снег и расцветала новой жизнью.
Одной весной я ощутила, что выросла и окрепла достаточно, чтобы отвязаться от даров матери-земли и встать на собственные корни. Я гуляла всё дальше и узнавала всё больше. Оказалось, что моя роща расположилась в глуши обширного леса. Не найдя ничего непривычного, я с удовольствием перезнакомилась со всеми вокруг и угомонилась. Зачем исследовать мир шире, если вокруг всё хорошо?
Время шло. Природа несколько раз одевалась в снег и расцветала новой жизнью.
Одной весной я проснулась и почувствовала рядом родственную ауру. В растение неподалёку от меня вселился другой дух природы. Ещё юный и слабый, он с трудом и усердием разбирался, как расти в своём новом теле. В своих первых жизнях я была так же неопытна и уязвима. Я подумала, что раз Мироздание дало ему воплотиться рядом, значит возложило заботу о его будущем на меня. Я с гордостью приняла эту миссию.
Кажется, я стала мамой. Дух оказался словно молодой версией меня самой. Таким, какой была я в своих первых циклах. Удачно, что он тоже древесный. Знания древовидной формы мне в этом цикле доступнее из-за собственного недавнего опыта. Ими я с радостью поделилась, и дух принял мою помощь. Хотя ему и не вырасти таким же как я, но опыт приходит с воплощениями. Если мы сохраним зародившуюся связь, то встретимся и в следующих циклах. И я вновь помогу моему новому другу.
Время шло. Природа несколько раз одевалась в снег и расцветала новой жизнью.
В ходе одной беседы с растущим сородичем, я осознала, что пора сочинять новое имя. Неспешным течением бытия легко обмануться, с каждой весной первый контакт с разумными становится всё вероятнее. Сообщать им истинное имя — несусветная глупость. Мне нужно временное, чтобы общаться с теми, чьи намерения могут принести вред.
"Крепкая Кора," — подумав, сочинила я. Ведь в этом цикле я состою из древесных корней. А они покрыты корой. Значит, это имя выражает мою суть.
В тот момент я ощутила, что к имени не хватает чего-то ещё. Чтобы разгадать эту загадку, мне пришлось вновь обратиться к опыту прошлых циклов. Тех, к которых я общалась не только с Природой.
И разгадка пришла. К имени нужно понятное лицо и понятное тело. Лицо, чтобы в него смотрел собеседник. Тело, хоть немного похожее на двуногих, чтобы другие разумные понимали мои движения и не пугались их. Пришлось снова над собой поработать.
Опыт прошлого подсказал, что чаще всего собеседник-гуманоид смотрит на лицо, шею и грудь. Именно их я изваяла из собственной древесной плоти. Для этого я срастила часть корней и сгладила их молодой гладкой корой. Теперь первое впечатление обо мне будет более дружелюбным.
Полностью гуманоидное тело я создавать не стала. Тела животных склонны к слишком нерастительным взаимодействиям. Подобным я ещё в прошлых циклах насытилась, поэтому в этот раз не утруждала себя сложностями чужеродной биологии. Я просто сплела свои корни так, чтобы они имитировали тело женского гуманоида. Посмотревшись в водное зеркало ближайшего пруда, я осталась довольна. Получилось идеально: есть чем любоваться, но не более того.
"Красивая Кора," — подумав, пересочинила я. Красоту заметят сразу. А крепость пусть оценивают те, кто решит меня стукнуть. Незачем им заранее знать, что я крепкая.
Что-то внутри меня осталось несогласно с таким суждением. Ощущалось что-то лишнее и не хватало внутреннего чувства правильности.
"А может, просто Кора?" — передумала я вновь. Зачем вообще себя как-то характеризовать? Пусть этим занимаются те, кто встретится на пути.
Удовлетворившись этой мыслью, я успокоилась и больше ничего не сочиняла.
Временное имя стало тем якорем, который сосредоточил меня в этом воплощении и затуманил прошлые. Меня стало реже уносить в воспоминания. Мне захотелось жить здесь и сейчас. Как раз образовалось первое дело: заново учиться ходить этими несуразными гуманоидными ногами. Казалось бы, сколько раз уже это повторяла, а скучнее не становится.
Мой мелкий обузка согласился зваться Корешком. Кора и Корешок. Идеально!
Время шло. Природа несколько раз одевалась в снег и расцветала новой жизнью.
Момент, когда наша любимая роща перенеслась в Энтерум, мы с Корешком сладко проспали. Лишь пробудившись очередной весной, я обнаружила, что всё вокруг неуловимо изменилось. Словно окружающий кусочек пространства незаметно вырвали из одного мира и посадили в другой. Загадочность этого происшествия нарушила покой и гармонию бытия.
"Неожиданно," — констатировала я тогда без малейшего возмущения. Ещё несколько циклов назад я научилась принимать перемены как свершившийся факт: не радуясь, не огорчаясь, а своевременно подстраиваясь. Настало время в очередной раз это повторить. И начать с оценки изменений.
Что-то осталось прежним. Солнце светит. Ручей течёт. Природа живёт. Рядом никого нового. Идиллия Мироздания в ближайших окрестностях не нарушена. Никаких поводов что-либо менять в своей жизни. Отметив это, я решила неспешно наблюдать за местным циклом природы и подстроиться под него.
Что-то всё-таки стало иным. Я уловила изменение природного потока лей-линий и магического фона. Незнакомые признаки иномирных сущностей подсказали, что сюда попадают часто и со вкусом. Этого было достаточно, чтобы понять: если я хочу остаться тут надолго и перерождаться, то нужно наладить контакты с местным эфиром хотя бы природного аспекта. Ведь без союзников будет сложно защитить духовное ядро между циклами воплощения.
А ещё некоторые деревья показались мне странными. С ними было что-то не так. Они не были больны, но в них было что-то нерастительное, противно фонящее металлом. И почему-то разумом. Никакой угрозы от них я не ощутила, но знакомство всё-таки отложила на потом. Пусть привыкнут с новой соседке, а там и подружимся.
"Случайный Лес," — подсказала мне природа, более разумная и общительная, чем я привыкла. — "Так это место зовут разумные."
Оценив изменения, я нашла их интригующими, но безопасными. И по своей любимой привычке решила не суетиться. Раз есть разумные, значит они скоро нагрянут. Никаких шагов им навстречу: всё неизбежное случится само. Нужно лишь оставаться на месте и не дать своим приключениям промахнуться мимо себя. Просто быть, расти, созерцать и наслаждаться своей сопричастностью к Мирозданию. Таково растительное счастье во всех мирах.
Животным не понять, как это работает. Они лишены радостей солнечного питания. Они лишены вечности, способной дождаться абсолютно всего. Они вынуждены суетиться, жрать растения и друг друга. Когда я была моложе, то считала их несчастными и несовершенными. Позже я осознала, что таков и есть их путь: желать, искать, бежать. Я не осуждаю животных: у жизни разные формы и каждая прекрасна по-своему.
Время шло. Природа несколько раз одевалась в снег и расцветала новой жизнью.
Однажды я услышала взволнованный шелест травы. Кто-то новый и незнакомый забрёл в лес и приближался к нашей роще. Стараясь не обнадёживаться и не нагнетать, я стала слушать его шаги через траву и почву. Я не мешала незнакомцу даже тогда, когда почувствовала, что его путь пересечётся со мной. Если так будет, значит, так нужно.
Путником оказался разумный. Память подсказала, что таких обычно зовут человеками и стариками. Эта комбинация редко представляет опасность, а значит, с ними можно договориться. Оставалось загадкой, поймём ли мы друг друга.
— Прекрасное место, — безмятежно выдохнул старик, выйдя к ручью и остановившись неподалёку от меня. Затем улыбнулся чему-то, и уже веселее добавил: — Пустишь погостить?
Его взгляд мгновенно и безошибочно нашёл меня в древесной кроне, словно я и не пряталась. Какой проницательный разумный. С таким нужно быть осторожнее. Одно обрадовало: мы друг друга понимаем.
— Я не причиню вреда, — дружелюбно заверил гость, словно догадавшийся о моих мыслях. И уже тише выдохнул: — И в гостях, скорее всего, не задержусь.
В этот момент я почувствовала в нём тоскливое умиротворение. Я вспомнила это чувство: с таким доживали свой век те смертные, чьё время пришло. Готовые окончить свой путь, они ждут конца. Но не спешат навстречу ему, а продолжают исполнять миссию, известную лишь им одним.
Я подумала, что этот старик ищет себе последний приют. И решила, что раз мы встретились, значит Мироздание желает, чтобы я какое-то время была рядом с ним.
— Я верю тебе, — ответила я. И пригласила: — Будь моим гостем, путник.
В этот момент я вспомнила, что гость может быть лишь там, где есть дом. Я давно считала своим домом эту рощу. А ещё я помнила, что разумным не очень уютно без крыши над головой: живительный прохладный дождь не способствует их здоровью. Может быть, этот старик когда-то и был крепок, но сейчас ему нужен тот уют, которого вокруг нет. И я решила это исправить.
С почвой и камнем мы общались как соседи и друзья, без каких-либо просьб. Но в этот день я впервые попросила их об услуге. Выбрав красивое удобное место на пологом солнечном склоне недалеко от ручья, я попросила сформироваться уютную сухую пещеру. Она приютит нашего общего гостя. Почва и камень согласились. Мне стоило немалых трудов объяснить свою задумку и направить нерастительную материю, но мы справились.
— Пока это всё, чем я могу укрыть тебя от непогоды. — закончив, устало извинилась я. — Но этот лес богат, и мне несложно кормить тебя, раз уж ты обещаешь не вредить.
Неясно, удивился ли происходящему старик. Всё это время он наблюдал внимательно и неподвижно. Дослушав последнее, он прикрыл глаза и одобрительно улыбнулся.
— Я и не смел надеяться на большее. — гораздо теплее поблагодарил гость. — Буду беречь этот дом.
В этот момент я почувствовала знакомое древнее тепло. Я вспомнила, что всегда любила дарить. Меня согревает мысль, что благодаря моим стараниям кому-то уютно, тепло и хорошо. Похоже, в этом цикле ничего не изменилось. И я этому рада.
Время шло. Природа несколько раз одевалась в снег и расцветала новой жизнью.
Мой гость обжился в пещере, устроил свой быт и организовал место для каких-то своих дел. Чтобы своды пещеры не обвалились, я каждый день разговаривала с камнем. Камень изображал привередливое ворчание, но я чувствовала, что он рад нашим беседам.
Мой гость тоже оказался интересным собеседником. Он рассказывал о мире вокруг. О лесах, о горах, о реках, о морях. О разумных. Об их цивилизации. О трёх больших мирах, соединившихся на одной сфере. О радостях и бедах этих миров. Мы провели много вечеров в познавательных диалогах. Во время одного из них Корешок попросил меня дать ему речь. Теперь беседовать стали уже втроём. А камень слушал и благодушно молчал.
Мой гость постоянно что-то исследовал, читал и мастерил. Я мало этим интересовалась и старалась не отвлекать старика от любимых дел. Мне казалось, что если вмешаюсь, то что-то пойдёт не так, как должно. Поэтому я поддерживала пещеру в форме, добывала здоровую растительную пищу и сторожила окрестности от случайной беды. Иногда он звал меня поучаствовать в очередном эксперименте, но это никогда не причиняло мне вреда.
Мой гость умирал. Неторопливо и неизбежно. От старости. И я приняла этот вызов. Каждый день я скармливала ему животворную ягоду, которую выращивала своими силами. Каждый день я искала болячки, которые можно исцелить и тем самым отсрочить конец. Я знала, что не в моих силах победить в этой игре с чужеродной мне смертью. Но я не сдавалась, ведь только в такой борьбе я познаю свою силу исцелять. Мне казалось, что смерть иногда мне поддаётся, чтобы этот человек пожил дольше.
В какой-то момент мой гость перестал быть мне гостем и превратился в естественную часть окружающей жизни. Его существование вошло в полную гармонию с моим собственным. Я тоже нашла себя в этой новой гармонии: заново ощутила, как существовать не только для себя и подобных мне, но и для кого-то ещё.
К сожалению, это тихое счастье не могло длиться вечно.
— Корушка, — позвал из пещеры ослабший голос человека, ставшего мне учителем и другом. — У меня для тебя подарок.
"Корушка". От него это звучало с необъяснимым теплом. Поэтому мне он стал "дедушкой".
Я поторопилась в пещеру, сдерживая любопытство. Дедушка несколько раз намекал, что делает что-то полезное, но на все вопросы лукаво молчал.
Войдя внутрь, я не встретила ничего необычного. Лишь заметила стойку, на которой красовалось то, что люди зовут доспехом. Этот доспех отличался от тех, которые носят люди. Он был деревянный. Никаких швов, разделяющих элементы так, чтобы его надевал человек. Словно тонкий фигурный панцирь насекомого, он повторял форму человеческой женщины. Элементы плеч, локтя, запястья, бедра, голени, ступни и торса висели раздельно и ничем не крепились друг к другу. Этого доспеха здесь раньше не было.
Я засмотрелась и не сразу вспомнила, зачем пришла. Мне ведь подарок приготовили!
— Нравится? — спросил старик с кровати. В последние дни он ложился на неё всё чаще и лежал всё дольше.
— Красиво. — честно оценила я талант мастера. — Но человеку в это не одеться.
— Это не для человека, — лукаво улыбнулся старик. — Это для тебя. Померяешь?
В этот момент я почувствовала волнение в голосе дедушки. Оно подсказало, что моему другу важен и этот доспех, и моё согласие его носить. Именно носить. Тогда я поняла, что доспех и был моим подарком.
Я хотела отмахнуться. Доспехи и я — разве это можно представить вместе? Но оценив важность момента лично для дедушки, я засунула подальше свои возражения. Растекшись бесформенным колтуном из корней, я пролезла сначала в упругий деревянный панцирь, затем по очереди протянула корни сквозь остальные компоненты. Перчаток или рукавиц в доспехе не нашлось, но этого и не нужно.
Доспех сел идеально. Его гладкая поверхность укрыла мои ветвящиеся корни, оставив им лазейки в местах сочленений: локтях, коленях, лодыжках и привычных человеку узлах подвижности. Броня покрывала всё тело тонкой скорлупой и ощущалась лёгкой, но слегка неудобной. Её структура помогала моему бесформенному телу держать человеческое обличие.
— Действительно красиво, — оценил уже дедушка.
Пошевелившись в доспехах ещё немного, я задумалась, как долго в них протяну.
— Не очень удобно, — нехотя призналась я. — Жить в них некомфортно, придётся снимать на отдых. Разве можно полагаться на то, что не на тебе, когда застанут врасплох?
— Таковы недостатки прототипа, — согласно качнул головой мастер. — Но когда придёт время, деревянный доспех поможет тебе не искать силу в ремесленниках и торгашах. Мы оба знаем, что людские побрякушки не в твоей природе.
Мы улыбнулись друг другу. Этот человек действительно много узнал обо мне. И постарался создать нечто ценное именно для меня. У него это получилось. Я бы отплатила взаимностью, но в моём арсенале лишь то, что уже ему дарю.
И да, за время нашего знакомства дедушка научил меня улыбаться. Вот так.
Я задумалась о будущем и осторожно озвучила:
— Придёт время, и мне понадобится более лёгкий вариант. Доспех получится сделать гибче?
Мастера мой вопрос ничуть не огорчил.
— Лишь сделав тоньше, как и любой доспех. — буднично ответил старик. — Но это возможно. Природное и древесное поможет тебе. Со временем этот доспех оживёт и станет надёжнее. Но помни: дереву не сравниться в прочности с адамантином.
— Даже самому великому дереву? — мои глаза-янтарики пытливо сощурились. Я никогда не принимала превосходство металла над природой. Я всегда восхищалась деревьями, которые крепче уготованного им топора. Я решила, что в этом воплощении должна последовать их примеру и тоже стать крепче топора. Даже адамантинового.
— Вот у великого дерева и спросишь, когда встретитесь, — устало отшутился старик.
Я почувствовала, что учителю тяжело продолжать разговор. Поблагодарив за подарок, я подпитала его природной целительной магией. В последние недели моему другу становилось всё тяжелее носить свои годы.
Я ушла разнашивать обновку и собирать сегодняшний ужин. В провожающем взгляде дедушки я прочла тихую радость и странное спокойствие завершённости.
Вернувшись к вечеру, я услышала тишину. Зайдя в неосвещённую пещеру я нашла ложе и молча прислушалась в надежде услышать хотя бы дыхание.
— Мой путь заканчивается, Корушка, — в безмятежности этого шёпота не было ни страдания, ни сожаления.
Я зажгла свет. Учитель лежал на своём месте, но по его виду я поняла, что он больше не встанет. Последние искры жизни светились во взгляде, обращённом ко мне.
— Исцеление всё ещё слабое, — безрадостно признала я свою неумелость. — Но если...
— У каждого свой век, — мягко перебил учитель. — Твоё исцеление продлило мой. Благодаря тебе мне хватило сил завершить свой последний труд.
Произнеся это, старик бросил гордый взгляд на мой доспех.
— Это Живое Дерево. Только ты сумеешь раскрыть его смысл.
Слова учителя озадачили. Но времени думать не было.
— Объясни понятнее, — я сложила конечности в жесте исцеления и приготовилась дать учителю ещё хотя бы сутки жизни.
— Не старайся. За мной уже пришли, — качнул головой учитель, просительно глянув куда-то вбок. — Я не успею объяснить. Но когда сумеешь прочесть мои записи...
Тяжёлый сухой кашель сотряс старика, вышибая остатки жизни.
"Я отдам его, но мне нужно дослушать!" — мысленно крикнула я. И зачерпнув из резерва, влила в учителя столько жизни, сколько дозволила нетерпеливо ждущая смерть.
— Ты нужна миру, — так и не досказав, прошептал старик. — Откройся ему. Познай. Защити.
Выдохнув это прощание, он безмятежно отправился в вечность. Отогнав подступающую грусть, я проводила его затухающий взор благодарной улыбкой. Той самой, которой научил меня он.
Я предала его земле там, где он пожелал. "Здесь лежит Кирилл Любомиров" — гласила надпись на красивом тяжёлом камне. Мой ушедший друг часто любовался им по вечерам. Мне неведомо, какая у людей вечность. Но надеюсь, мы встретимся вновь.
Кирилл Любомиров. Я никогда не спрашивала имя старика, и прочла его лишь в записке, которую нашла в застывшей руке. В ней учитель изложил свою волю. Такие записи люди зовут завещанием. В своём завещании учитель свалил на меня все заботы о нажитом наследии и попросил хранить записку при себе.
Про наследие я ничего не поняла, но всякого-разного в пещере хватало. Среди прочего я нашла посох и щит, сделанные из того же материала, что и мой доспех. Они нашлись рядом со знакомой стойкой. Учитель не успел про них рассказать, но я и сама почувствовала их единство с доспехом. Достаточный повод, чтобы считать их своими.
Нашлись и другие интересности: книги, стекляшки, инструменты, коробочки, монеты и что-то непонятно фонящее магией. Один из артефактов оказался знакомым: учитель однажды показал, как им пользоваться, чтобы укрывать вещи в пространстве. Будто ещё тогда знал, зачем мне это пригодится.
Продраться сквозь шифр книг не вышло. Прощупать магию других артефактов тоже. Мой опыт подсказывал, что все эти вещи понятны лишь посвящённому. Взять что-то ценное с собой не было даже мысли. Пока я слаба, лучшая защита всему этому — тайна.
Наш дом-пещера такой тайной, очевидно, не станет. Я чувствовала, что без моей подпитки земная твердь вернёт изначальную форму спустя полсуток. И тогда хрупким пожиткам учителя, а теперь и моим, придётся худо. Всё это нужно уберечь и спрятать.
Я убрала всё в пространственный артефакт и за несколько часов нашла ему надёжное укрытие подальше от пещеры. Теперь наследие моего учителя достанется лишь тому, кого приведёт Мироздание. Буду ли это я или кто-то иной, укажет лишь время.
Следующие дни я привыкала к тому, что нас снова двое. Малыш-леший изо всех сил старался заполнить собой образовавшийся кусочек пустоты. И это работало: ничто так не отвлекает от собственных печалей, как простые потребности кого-то близкого.
Я размышляла, как поступить.
Моя растительная природа звала вернуться к неспешному созерцанию. Она шептала, что приключение закончилось с уходом моего спутника. Она сулила новое, что придёт сюда когда-нибудь ещё. И обещала привычные покой и гармонию, которые со временем залечат утрату. Всё-таки, первая утрата — больнее всех. К этому и на сотом цикле не привыкнуть.
Учитель звал открыться, познать и что-то защитить. Его туманное напутствие мало что объяснило, а загадка его наследия интриговала ничуть не слабее. Ещё я так и не узнала, кто он — Кирилл Любомиров. Эти мысли развеивали мой покой.
Конечно, я могла отказаться от всего, остаться и продолжить свою беззаботную растительную идиллию. Но без знакомого голоса в роще стало слишком тихо. Эту тишину не заполнить ласковым шёпотом растений. Эта тишина зовёт искать новые голоса взамен ушедшим.
Взвесив всё, я вынула корни и отправилась туда, куда подскажет судьба. Стоя на месте секретов не разгадать. А вернуть корни в землю — всегда успею.
Однажды я услышала взволнованный шелест травы. Кто-то новый и незнакомый забрёл в лес и приближался к нашей роще. Стараясь не обнадёживаться и не нагнетать, я стала слушать его шаги через траву и почву. Я не мешала незнакомцу даже тогда, когда почувствовала, что его путь пересечётся со мной. Если так будет, значит, так нужно.
Путником оказался разумный. Память подсказала, что таких обычно зовут человеками и стариками. Эта комбинация редко представляет опасность, а значит, с ними можно договориться. Оставалось загадкой, поймём ли мы друг друга.
— Прекрасное место, — безмятежно выдохнул старик, выйдя к ручью и остановившись неподалёку от меня. Затем улыбнулся чему-то, и уже веселее добавил: — Пустишь погостить?
Его взгляд мгновенно и безошибочно нашёл меня в древесной кроне, словно я и не пряталась. Какой проницательный разумный. С таким нужно быть осторожнее. Одно обрадовало: мы друг друга понимаем.
— Я не причиню вреда, — дружелюбно заверил гость, словно догадавшийся о моих мыслях. И уже тише выдохнул: — И в гостях, скорее всего, не задержусь.
В этот момент я почувствовала в нём тоскливое умиротворение. Я вспомнила это чувство: с таким доживали свой век те смертные, чьё время пришло. Готовые окончить свой путь, они ждут конца. Но не спешат навстречу ему, а продолжают исполнять миссию, известную лишь им одним.
Я подумала, что этот старик ищет себе последний приют. И решила, что раз мы встретились, значит Мироздание желает, чтобы я какое-то время была рядом с ним.
— Я верю тебе, — ответила я. И пригласила: — Будь моим гостем, путник.
В этот момент я вспомнила, что гость может быть лишь там, где есть дом. Я давно считала своим домом эту рощу. А ещё я помнила, что разумным не очень уютно без крыши над головой: живительный прохладный дождь не способствует их здоровью. Может быть, этот старик когда-то и был крепок, но сейчас ему нужен тот уют, которого вокруг нет. И я решила это исправить.
С почвой и камнем мы общались как соседи и друзья, без каких-либо просьб. Но в этот день я впервые попросила их об услуге. Выбрав красивое удобное место на пологом солнечном склоне недалеко от ручья, я попросила сформироваться уютную сухую пещеру. Она приютит нашего общего гостя. Почва и камень согласились. Мне стоило немалых трудов объяснить свою задумку и направить нерастительную материю, но мы справились.
— Пока это всё, чем я могу укрыть тебя от непогоды. — закончив, устало извинилась я. — Но этот лес богат, и мне несложно кормить тебя, раз уж ты обещаешь не вредить.
Неясно, удивился ли происходящему старик. Всё это время он наблюдал внимательно и неподвижно. Дослушав последнее, он прикрыл глаза и одобрительно улыбнулся.
— Я и не смел надеяться на большее. — гораздо теплее поблагодарил гость. — Буду беречь этот дом.
В этот момент я почувствовала знакомое древнее тепло. Я вспомнила, что всегда любила дарить. Меня согревает мысль, что благодаря моим стараниям кому-то уютно, тепло и хорошо. Похоже, в этом цикле ничего не изменилось. И я этому рада.
Время шло. Природа несколько раз одевалась в снег и расцветала новой жизнью.
Мой гость обжился в пещере, устроил свой быт и организовал место для каких-то своих дел. Чтобы своды пещеры не обвалились, я каждый день разговаривала с камнем. Камень изображал привередливое ворчание, но я чувствовала, что он рад нашим беседам.
Мой гость тоже оказался интересным собеседником. Он рассказывал о мире вокруг. О лесах, о горах, о реках, о морях. О разумных. Об их цивилизации. О трёх больших мирах, соединившихся на одной сфере. О радостях и бедах этих миров. Мы провели много вечеров в познавательных диалогах. Во время одного из них Корешок попросил меня дать ему речь. Теперь беседовать стали уже втроём. А камень слушал и благодушно молчал.
Мой гость постоянно что-то исследовал, читал и мастерил. Я мало этим интересовалась и старалась не отвлекать старика от любимых дел. Мне казалось, что если вмешаюсь, то что-то пойдёт не так, как должно. Поэтому я поддерживала пещеру в форме, добывала здоровую растительную пищу и сторожила окрестности от случайной беды. Иногда он звал меня поучаствовать в очередном эксперименте, но это никогда не причиняло мне вреда.
Мой гость умирал. Неторопливо и неизбежно. От старости. И я приняла этот вызов. Каждый день я скармливала ему животворную ягоду, которую выращивала своими силами. Каждый день я искала болячки, которые можно исцелить и тем самым отсрочить конец. Я знала, что не в моих силах победить в этой игре с чужеродной мне смертью. Но я не сдавалась, ведь только в такой борьбе я познаю свою силу исцелять. Мне казалось, что смерть иногда мне поддаётся, чтобы этот человек пожил дольше.
В какой-то момент мой гость перестал быть мне гостем и превратился в естественную часть окружающей жизни. Его существование вошло в полную гармонию с моим собственным. Я тоже нашла себя в этой новой гармонии: заново ощутила, как существовать не только для себя и подобных мне, но и для кого-то ещё.
К сожалению, это тихое счастье не могло длиться вечно.
— Корушка, — позвал из пещеры ослабший голос человека, ставшего мне учителем и другом. — У меня для тебя подарок.
"Корушка". От него это звучало с необъяснимым теплом. Поэтому мне он стал "дедушкой".
Я поторопилась в пещеру, сдерживая любопытство. Дедушка несколько раз намекал, что делает что-то полезное, но на все вопросы лукаво молчал.
Войдя внутрь, я не встретила ничего необычного. Лишь заметила стойку, на которой красовалось то, что люди зовут доспехом. Этот доспех отличался от тех, которые носят люди. Он был деревянный. Никаких швов, разделяющих элементы так, чтобы его надевал человек. Словно тонкий фигурный панцирь насекомого, он повторял форму человеческой женщины. Элементы плеч, локтя, запястья, бедра, голени, ступни и торса висели раздельно и ничем не крепились друг к другу. Этого доспеха здесь раньше не было.
Я засмотрелась и не сразу вспомнила, зачем пришла. Мне ведь подарок приготовили!
— Нравится? — спросил старик с кровати. В последние дни он ложился на неё всё чаще и лежал всё дольше.
— Красиво. — честно оценила я талант мастера. — Но человеку в это не одеться.
— Это не для человека, — лукаво улыбнулся старик. — Это для тебя. Померяешь?
В этот момент я почувствовала волнение в голосе дедушки. Оно подсказало, что моему другу важен и этот доспех, и моё согласие его носить. Именно носить. Тогда я поняла, что доспех и был моим подарком.
Я хотела отмахнуться. Доспехи и я — разве это можно представить вместе? Но оценив важность момента лично для дедушки, я засунула подальше свои возражения. Растекшись бесформенным колтуном из корней, я пролезла сначала в упругий деревянный панцирь, затем по очереди протянула корни сквозь остальные компоненты. Перчаток или рукавиц в доспехе не нашлось, но этого и не нужно.
Доспех сел идеально. Его гладкая поверхность укрыла мои ветвящиеся корни, оставив им лазейки в местах сочленений: локтях, коленях, лодыжках и привычных человеку узлах подвижности. Броня покрывала всё тело тонкой скорлупой и ощущалась лёгкой, но слегка неудобной. Её структура помогала моему бесформенному телу держать человеческое обличие.
— Действительно красиво, — оценил уже дедушка.
Пошевелившись в доспехах ещё немного, я задумалась, как долго в них протяну.
— Не очень удобно, — нехотя призналась я. — Жить в них некомфортно, придётся снимать на отдых. Разве можно полагаться на то, что не на тебе, когда застанут врасплох?
— Таковы недостатки прототипа, — согласно качнул головой мастер. — Но когда придёт время, деревянный доспех поможет тебе не искать силу в ремесленниках и торгашах. Мы оба знаем, что людские побрякушки не в твоей природе.
Мы улыбнулись друг другу. Этот человек действительно много узнал обо мне. И постарался создать нечто ценное именно для меня. У него это получилось. Я бы отплатила взаимностью, но в моём арсенале лишь то, что уже ему дарю.
И да, за время нашего знакомства дедушка научил меня улыбаться. Вот так.
Я задумалась о будущем и осторожно озвучила:
— Придёт время, и мне понадобится более лёгкий вариант. Доспех получится сделать гибче?
Мастера мой вопрос ничуть не огорчил.
— Лишь сделав тоньше, как и любой доспех. — буднично ответил старик. — Но это возможно. Природное и древесное поможет тебе. Со временем этот доспех оживёт и станет надёжнее. Но помни: дереву не сравниться в прочности с адамантином.
— Даже самому великому дереву? — мои глаза-янтарики пытливо сощурились. Я никогда не принимала превосходство металла над природой. Я всегда восхищалась деревьями, которые крепче уготованного им топора. Я решила, что в этом воплощении должна последовать их примеру и тоже стать крепче топора. Даже адамантинового.
— Вот у великого дерева и спросишь, когда встретитесь, — устало отшутился старик.
Я почувствовала, что учителю тяжело продолжать разговор. Поблагодарив за подарок, я подпитала его природной целительной магией. В последние недели моему другу становилось всё тяжелее носить свои годы.
Я ушла разнашивать обновку и собирать сегодняшний ужин. В провожающем взгляде дедушки я прочла тихую радость и странное спокойствие завершённости.
Вернувшись к вечеру, я услышала тишину. Зайдя в неосвещённую пещеру я нашла ложе и молча прислушалась в надежде услышать хотя бы дыхание.
— Мой путь заканчивается, Корушка, — в безмятежности этого шёпота не было ни страдания, ни сожаления.
Я зажгла свет. Учитель лежал на своём месте, но по его виду я поняла, что он больше не встанет. Последние искры жизни светились во взгляде, обращённом ко мне.
— Исцеление всё ещё слабое, — безрадостно признала я свою неумелость. — Но если...
— У каждого свой век, — мягко перебил учитель. — Твоё исцеление продлило мой. Благодаря тебе мне хватило сил завершить свой последний труд.
Произнеся это, старик бросил гордый взгляд на мой доспех.
— Это Живое Дерево. Только ты сумеешь раскрыть его смысл.
Слова учителя озадачили. Но времени думать не было.
— Объясни понятнее, — я сложила конечности в жесте исцеления и приготовилась дать учителю ещё хотя бы сутки жизни.
— Не старайся. За мной уже пришли, — качнул головой учитель, просительно глянув куда-то вбок. — Я не успею объяснить. Но когда сумеешь прочесть мои записи...
Тяжёлый сухой кашель сотряс старика, вышибая остатки жизни.
"Я отдам его, но мне нужно дослушать!" — мысленно крикнула я. И зачерпнув из резерва, влила в учителя столько жизни, сколько дозволила нетерпеливо ждущая смерть.
— Ты нужна миру, — так и не досказав, прошептал старик. — Откройся ему. Познай. Защити.
Выдохнув это прощание, он безмятежно отправился в вечность. Отогнав подступающую грусть, я проводила его затухающий взор благодарной улыбкой. Той самой, которой научил меня он.
Я предала его земле там, где он пожелал. "Здесь лежит Кирилл Любомиров" — гласила надпись на красивом тяжёлом камне. Мой ушедший друг часто любовался им по вечерам. Мне неведомо, какая у людей вечность. Но надеюсь, мы встретимся вновь.
Кирилл Любомиров. Я никогда не спрашивала имя старика, и прочла его лишь в записке, которую нашла в застывшей руке. В ней учитель изложил свою волю. Такие записи люди зовут завещанием. В своём завещании учитель свалил на меня все заботы о нажитом наследии и попросил хранить записку при себе.
Про наследие я ничего не поняла, но всякого-разного в пещере хватало. Среди прочего я нашла посох и щит, сделанные из того же материала, что и мой доспех. Они нашлись рядом со знакомой стойкой. Учитель не успел про них рассказать, но я и сама почувствовала их единство с доспехом. Достаточный повод, чтобы считать их своими.
Нашлись и другие интересности: книги, стекляшки, инструменты, коробочки, монеты и что-то непонятно фонящее магией. Один из артефактов оказался знакомым: учитель однажды показал, как им пользоваться, чтобы укрывать вещи в пространстве. Будто ещё тогда знал, зачем мне это пригодится.
Продраться сквозь шифр книг не вышло. Прощупать магию других артефактов тоже. Мой опыт подсказывал, что все эти вещи понятны лишь посвящённому. Взять что-то ценное с собой не было даже мысли. Пока я слаба, лучшая защита всему этому — тайна.
Наш дом-пещера такой тайной, очевидно, не станет. Я чувствовала, что без моей подпитки земная твердь вернёт изначальную форму спустя полсуток. И тогда хрупким пожиткам учителя, а теперь и моим, придётся худо. Всё это нужно уберечь и спрятать.
Я убрала всё в пространственный артефакт и за несколько часов нашла ему надёжное укрытие подальше от пещеры. Теперь наследие моего учителя достанется лишь тому, кого приведёт Мироздание. Буду ли это я или кто-то иной, укажет лишь время.
Следующие дни я привыкала к тому, что нас снова двое. Малыш-леший изо всех сил старался заполнить собой образовавшийся кусочек пустоты. И это работало: ничто так не отвлекает от собственных печалей, как простые потребности кого-то близкого.
Я размышляла, как поступить.
Моя растительная природа звала вернуться к неспешному созерцанию. Она шептала, что приключение закончилось с уходом моего спутника. Она сулила новое, что придёт сюда когда-нибудь ещё. И обещала привычные покой и гармонию, которые со временем залечат утрату. Всё-таки, первая утрата — больнее всех. К этому и на сотом цикле не привыкнуть.
Учитель звал открыться, познать и что-то защитить. Его туманное напутствие мало что объяснило, а загадка его наследия интриговала ничуть не слабее. Ещё я так и не узнала, кто он — Кирилл Любомиров. Эти мысли развеивали мой покой.
Конечно, я могла отказаться от всего, остаться и продолжить свою беззаботную растительную идиллию. Но без знакомого голоса в роще стало слишком тихо. Эту тишину не заполнить ласковым шёпотом растений. Эта тишина зовёт искать новые голоса взамен ушедшим.
Взвесив всё, я вынула корни и отправилась туда, куда подскажет судьба. Стоя на месте секретов не разгадать. А вернуть корни в землю — всегда успею.
8. Религия персонажа и его отношение к посмертию
Дух и память бессмертны. Лишь тело меняется с каждым новым циклом моей жизни. Мироздание создало меня такой. Когда тело угаснет, я соберу воспоминания этого цикла и наполню ими мою главную память. В обличье бесплотного духа я осмыслю эти воспоминания и вплету их в узор моей эволюции. Когда память уляжется полностью, я стану готова к новому воплощению. И повторю цикл вновь.
9. Родственники и друзья персонажа
- Корешок — фамильяр-леший. Херби как и я. Дух как и я, но на младшей ступени эволюции. Мой друг, ученик и подопечный. Когда-нибудь он вырастет мне помощником. А пока — приятный милый обузка.
- Кирилл Любомиров — таинственный старец, нашёл свой последний приют рядом со мной. Оставил непонятное Наследие, которое мне предстоит осмыслить.
10. Отношение к государствам мира, его расам или персонажам
- Недолюбливаю некротику, металлы и технократическую цивилизацию. Они противоречат моей природе.
- Понимаю, что жизнь разнообразна и любая её форма достойна быть. Даже некротика, конструкты и киборги. Терплю их как данность.
- Сопротивляюсь концепции денег, золота и накопительства. Тем не менее, считаю деньги кровью цивилизации. У цивилизации тромбоз, она больна. Прописываю кровопускание.
- Если деньги можно скормить моему доспеху, щиту, посоху или фамильяру, то такие деньги я люблю. Такие — впрок, а не в мешок.
- Идеальным состоянием мира считаю равновесие. Неважно живут ли соседи дружно или режут друг друга. Главное, чтобы каждый вид, способный себя защитить, процветал и развивался.
- Осознаю, что играю на стороне природы и добросовестно мешаю всем, кто ей противостоит.
- Разделяю абстрактные общества и личный круг соратников. Сужу разумных по их делам, а не по расе. Вылечу каждого, до кого дотянусь. До кого не дотянусь — тот сам не дополз и сам в этом виноват.
11. Положительные качества персонажа
- Бессмертная душа. Не испытываю тоски по ушедшим. Верю, что наши вечности когда-нибудь пересекутся вновь.
- Природное мышление. Меня не ослепляют абстрактные убеждения и социальные догмы. Я могу равноценно оправдать два противоположных поступка. Я способна мыслить нейтрально и учитывать интересы любой стороны конфликта или сразу их всех.
- Милосердная. Никогда не убиваю намеренно, считаю дипломатию главным оружием.
- Нежадная. Друзья ценнее денег.
- Растительная. В животной пище не нуждаюсь. Питаюсь светом и землёй.
12. Недостатки персонажа
- Бессмертная душа. Не умею утешать тех, кто эгоистично жалеет себя из-за потери. Зачем они вообще плачут?
- Природное мышление. Я неспособна проникнуться чьей-либо правотой, кроме всенаправленной правоты Мироздания или права живой природы.
- Милосердная. Оставляю за спиной врагов в наивной надежде, что они поумнеют или что мы больше не встретимся.
- Нежадная. Могу упустить выгоду. Могу об этом даже пожалеть.
- Растительная. После двух недель во тьме начну голодать и чахнуть.
13. Навыки и умения
- Родословная: Леший,
- Наследие: Корневой Леший,
- Предыстория: Дикий Ребёнок,
- Класс: Друид.
- Размер: Средний! Пользуюсь правом увеличиться на один размер. Не хочу быть маленькой.
14. Способы связи
- Личка на этом форуме.
- Телеграм. Его я дам, когда появится второй персонаж.
15. Как вы нас нашли?
- RPG-Top.
16. Твинки и другие персонажи
- Пока отсутствуют.
Последнее редактирование:
️