Юрген
*говорит по-гиеньи*
*говорит по-гиеньи*
- Сообщения
- 215
- Кристаллы
- 4,588
- Золото
- 0
1. Имя персонажа
Юрген Борос
В узких кругах известен как «Клешня», «Шакал» или «Левша».
В архивных документах колонии и научного центра числится как Заключённый №6432 и Подопытный №348 соответственно.
2. Раса персонажа
Химера, образец 17. В простонародье зверолюд-гиена.
3. Класс персонажа
Изобретатель
4. Возраст персонажа
33 года. Выглядит, как взрослая половозрелая особь «в расцвете сил».
5. Родина персонажа
Аркон
6. Внешность персонажа
Представьте себе пятнистую гиену-переростка грязно-песочной масти, которую надрессировали стоять на задних лапах и заставили работать в какой-нибудь мастерской. Вероятнее всего, ваше воображение нарисует существо, похожее на Юргена. Полный рост достигает чего-то около 210 сантиметров, не считая рыже-коричневой торчащей дыбом на манер ирокеза густой гривы. Помимо привычной одежды, Борос частенько навешивает на себя какие-нибудь металлические штуковины, сделанные на манер брони из найденного металлолома. Например, на левом плече красуется, судя по всему, кусок какой-то обшивки с приделанными ремнями, ещё несколько аналогичных побрякушек приделаны то тут, то там, пришпилены на манер щитков к кожаной портупее, поверх которой надета ободранная жилетка, да и на самой жилетке по спине наклёпаны какие-то пластинки, из которых будто пытались сообразить какой-то узор, но плюнули на половине и налепили остаток как попало. Не то, чтобы это было какой-то мега эффективной защитой, но почему бы и не таскать всё это просто потому, что это классно смотрится? К тому же, вдруг возьмёт да пригодится?
Короткие оборванные джинсы, видавшие лучшие времена, имеют несколько приделанных карманов, недокарманов и застёжек, расположенным по наружным швам штанин, и увешаны всякими железками – вот, например, разводной гаечный ключ в неуклюжих тканевых «полуножнах», вот – старый напильник, а вот – набор ещё каких-то мелких перетянутых верёвочкой инструментов… Опять же, не потому что прям часто требуется, а потому, что «лучше будет, чем не будет» на всякий случай. Ну и, в дополнение к имиджу, на голове красуются доработанные под гиенью морду побитые жизнью сварочные очки, зачастую скрывающие карие с янтарным отливом глаза, уже давно из сварочных превратившиеся в обычные защитные с затемнёнными линзами.
Не считая всего этого металла, имеется также протез правой руки от локтя – не такой идеальный, как сделали бы какому-нибудь представителю класса элиты, однако способный претендовать на какую-никакую относительную анатомичность и почти не уступающую крутым протезам по функционалу. Когда-нибудь, возможно, у Триста сорок восьмого дойдут лапы запихнуть в эту железяку какой-нибудь мультитул, но пока что на это не хватало ни времени, ни ресурсов, ни, говоря откровенно, желания. Так что, с учётом этой небольшой детали, вес раздетого до голой шерсти Шакала практически доходит до полутора центнеров. Помимо же стальной руки, в качестве оружия могут быть использованы также когти на левой руке и на пальцах ног, кои, как и у нормальных гиен, не имеют способности втягиваться, а также клыки, способные благодаря своему строению пережёвывать хрящи, кости и даже копыта.
Из прочих анатомических особенностей Шакала можно выделить хвост длиной чуть меньше метра с чуть более светлым окрасом некогда густой и пушистой, а нынче слипшейся от грязи шерсти на его кончике, а также длинный язык, который свешивается из пасти куда-то вбок для дополнительного испарения влаги во время жары. Уши подвижные, имеют пирсинг в количестве по одному кольцу на каждое.
Имеются шрамы, ссадины и прочие следы ведения не самого мирного образа жизни, однако большинство из них не бросаются в глаза из-за того, что скрыты жёсткой шерстью, хотя внимательный наблюдатель и заметит множество своеобразных борозд в волосяном покрове то тут, то там. Однако местами по всему телу – в основном на правом плече и левом запястье – видны небольшие проплешины, где шерсть растёт ещё хуже, чем на других участках, что напоминает о химических ожогах, полученных когда-то ещё в бытие человеком, хотя с первого взгляда, пожалуй, их вполне можно принять за очередные пятна на шкуре обладателя.
Триста сорок восьмой обладает довольно живой мимикой и жестикуляцией. Порой на эмоциях химере требуются определённые усилия, чтобы выражением своей морды не выдать буквально всё, что у него на уме, однако в целом, несмотря на, казалось бы, гораздо меньшую подвижность морды по сравнению с человеческим лицом, Борос временами бывает довольно-таки артистичным. От кого-то Юрген даже слышал, что с такой мимикой ему когда-нибудь можно было сделать актёрскую карьеру, и, возможно был прав – одних только разных оскалов у него наберётся пара-тройка десятков на все случаи жизни (за что и получил кличку «Шакал», ибо постоянно «шакалится»), да и интонация голоса, пусть самого по себе и не самого приятного на слух из-за заметной хрипотцы и периодически мелькающих почти комических «взвизгивающих» ноток, тоже играет на пользу харизме хвостатого.
7. Биография персонажа
Родился и вырос Юрген в небольшом степном городке, что звался Корфом. К сожалению или к счастью, школы в Степях были явлением крайне редким, поэтому за невозможностью обучаться, как дети мало-мальски состоятельных граждан, парень с малых лет проводил много времени в мастерской отца, который занимался ремонтом различной техники, которая была доступна в Корфе. Однако дело это было непостоянным – отец имел слабость к алкоголю, периодически уходя в запои по несколько дней, и из-за этого у мальчишки порой вовсе отпадало желание появляться дома. Так он нашёл себе компанию из детей, что были обречены от нечего делать искать себе развлечение на улице, коим, как правило, являлось мелкое хулиганство. Адреналин, поступающий в кровь каждый раз, когда очередная пакость заставляла переживать, а не спалят ли взрослые, толкал на всё более и более рискованные авантюры. Иной раз они даже крали что-то у продавца фруктов, а один раз и вовсе умудрились угнать и, впоследствии, впечатать в столб где-то на окраине города нечто вроде мопеда, оставленного хозяином без присмотра. Да, бывали случаи, когда кто-то не успевал вовремя крикнуть «Шухер!», в результате чего вся малолетняя орава получала на крендели от старшего поколения, а затем доставалось «стременному» от остальных, но разве это могло остановить проказников от поисков новых приключений? Напротив, лишь подогревало интерес провернуть что-то круче и масштабнее. К счастью, всё это было в рамках шалостей, и юным умам просто не хватило смекалки взяться за что-то серьёзно наказуемое.
Тем не менее, к каким-то серьёзным последствиям, не считая нагоняя от родителей после очередного «палева», это не приводило. Так юный Борос понял, что любой закон можно безнаказанно нарушить, если не попадаться. И, несмотря на запои отца, из-за которых мастерская работала в сильно плавающем графике, тому всё-таки удалось привить парню если не любовь, то, как минимум, интерес к возне с техникой. Ведь так захватывающе было разобрать какой-нибудь даже самый простой механизм, а затем собрать заново и понять, для чего нужна та или иная деталь, а если ещё и что-то своё добавить, улучшить конструкцию…
Шли годы. Постепенно юношеское увлечение отошло на второй план, а увлечение техникой росло. Сложно было участвовать в каких-то авантюрах, когда довольно много народу знает, что тебя можно найти по такому-то адресу в такой-то мастерской. Однако старые связи не забылись, а лишь вышли на другой уровень отношений. Теперь вместо участия в исполнении планов парень за определённую цену снабжал своих бывших подельников самодельными простенькими отмычками, давал на «погонять» некоторые инструменты вроде ножовок или напильников – разумеется, стараясь держать это в тайне от отца. А однажды ему вообще притащили какой-то ларчик с хитрым замком, за открытие которого пообещали неплохую долю содержимого. Иными словами, отцовская лавка стала этаким пунктом технического снабжения подрастающего поколения нарушителей закона.
И всё шло гладко, пока среди знакомых не нашёлся стукач, по донесению которого стало известно, кто и когда за последнее время что обнёс и, что немаловажно, откуда взялись отмычки и инструменты, которыми был произведён взлом. Как только эти вести дошли до Юргена, он собрал все свои сбережения и в спешке покинул отчий дом, обосновав это тем, что хочет перебраться в город покрупнее, основать своё дело и всё такое, искренне надеясь, что отца не слишком коснутся последствия всех этих разбирательств. И парень не соврал – вместе с Калебом, товарищем, что и рассказал о доносчике, отправился в Унтру – один из крупнейших населённых пунктов в зоне досягаемости, который, помимо прочего, находился относительно недалеко от Великого города Киарат. По этой причине на окраине Унтры находилось несколько складов, в которых хранились добытые в Степи ресурсы для дальнейшей транспортировки непосредственно в Киарат, а вместе с тем и некоторое количество спецтехники, не доступной простому люду.
Кое-как разобравшись с вопросами жилья, сняв небольшое помещение под мастерскую и купив минимально необходимый набор инструментов, парень, которому на тот момент было 19 лет, пошёл по следам отца, занимаясь мелким ремонтом, который мог осуществить при ограниченном оснащении мастерской, которое дополнялось собственной изобретательностью. Тем не менее, работёнку подкидывал и Калеб, что успешно нашёл новые связи и периодически обращался с теми же просьбами по изготовлению отмычек и прочих мелочей за неплохие деньги, коих хватило, чтобы мало-помалу раздобыть всё, что было необходимо для полноценной работы. Можно сказать, Калеб стал для Юргена единственным другом, которому парень мог по-настоящему доверять.
Поначалу главным развлечением в большом городе стала робототехника. Ну как робототехника… Сперва это были попытки собрать хоть сколько-нибудь осмысленное устройство на пульте управления для той или иной задачи. Борос где-то увидал такую штуку, которая каталась по гаражу, как стол с парой манипуляторов, и, естественно, захотел себе такую же. Чуть позже, болтая с кем-то из шапочных знакомых в своей мастерской, он узнал о «Робобитве» — этаких спортивных соревнованиях, где на ринге вместо боксёров друг с другом сражались изощрённые механизмы, всё так же на пульте управления. Разумеется, загоревшись идеей, Юрген принялся изучать и мастерить собственную «смертоносную машину», пусть ещё и не слишком успешно, а заодно стал ходить на такие мероприятия как зритель. Шоу, ставки, иногда спекуляции на них, изучение поведения роботов на арене — всё это по-настоящему захватывало молодого механика, зародив в душе мечту создать механический шедевр, который переплюнет все эти побрякушки одним махом.
Впрочем, Калеб тем временем тоже не сидел без дела, иногда по старой дружбе подкидывая «особенно интересные заказы», как он любил говорить с многозначительной улыбкой, а через год и вовсе вышел на какую-то банду, которая планировала набег на один из тех самых складов Киарата. Рук не хватало, поэтому на этот раз просьба Калеба коснулась непосредственного участия в операции. Уж что-что, а вешать лапшу на уши Калеб умел, и, как бы ни пытался отвертеться Юрген, довольно скоро он признал, что игра стоит свеч, а зажравшиеся вельможи из Великого города вполне могут и обойтись без сравнительно небольшого количества металла или бензина. А вот ганза без такого «мастера на все руки, способного открыть любой замок», на склад не проберётся.
Так Борос оказался втянут в новый «рабочий коллектив». Притом, что характерно, неожиданно и даже не по своей воле – прежде всего, новая банда хотела испытать его, как медвежатника, а потому несколько подъёмов среди ночи поначалу были восприняты как свинство крайней степени, но затем недовольство сменялось тем самым давно позабытым азартом, что парень испытывал, будучи ещё мальчишкой. Только эти чувства были ярче и насыщенней, ведь теперь на кону было не просто воровство яблок, а настоящее проникновения со взломом на разные точки – сперва, для проверки, какой-то старый гараж одного из членов банды, а потом средь ночи ему и вовсе привезли какой-то сейф с требованием открыть поскорее.
Время шло, а грандиозный «взлом склада» всё ещё висел на стадии подготовки – слишком уж рискованным была затея, чтобы браться за реализацию без твёрдой уверенности в успехе. Так что, как и прежде, парень параллельно с афишируемым бизнесом вёл дела с криминальной группировкой, периодически даже выбираясь с ними в качестве «полевого специалиста», а заодно продолжая ковыряться с роботами. О да, теперь-то его поделия действительно можно было назвать настоящими роботами, пусть и дистанционными, как по регламенту «Робобитвы», и на одном небольшом турнире Боросу даже удалось занять одно из призовых мест, но в один момент на связь снова вышел Калеб, а затем всё пошло под откос.
Банда Калеба планировала обнести один из ангаров, и Боросу требовалось на месте вскрыть замок, а затем помочь вынести ящики с каким-то то оборудованием. После прибытия небольшого автомобиля на место, ганза действовала, как и всегда, быстро и точно – пара амбалов без проблем вырубили охранника, после чего настало время проникновения. Пара тяжёлых замков имели далеко не самый сложный механизм, поэтому долго возиться не пришлось, и вскоре шестеро человек вовсю занимались поисками того, за чем сюда прибыли. Спустя ещё десяток минут цель была обнаружена, и началась стадия «хватай-грузи», в которой ради лишней пары рук участвовал и наш медвежатник. Всё шло на удивление гладко, пока Юрген, вытаскивая один из тяжёлых ящиков, не толкнул шкаф, заставив свалиться сверху одну из коробок. Послышался звон битого стекла, парень отпрыгнул назад, закрывая лицо и голову руками, однако бесследно этот манёвр не прошёл – едкий химикат (коим, скорее всего, являлась какая-то кислота), содержащийся в склянках, облил значительную часть правого предплечья, а заодно и окропил другие участки кожи. Невыносимая боль отдалась неконтролируемым криком, что наверняка привлёк ненужное внимание к деятельности парней, а потому, побросав всё, бравая команда поспешила скрыться с места преступления, поминая родню Бороса до пятого колена, пока Калеб помогал ему забраться в транспорт.
Увы, но по глупости своей, а, может, по наивности, Юрген не обратился за помощью своевременно – кто-то из особо головастых амбалов, бегло оглядев ожог и потыкав пальцем, заключил: «Не ссы, эт всё шелуха. Пару дней – и будешь в полном ажуре». Но ни через пару дней, ни, тем более, через недельку лучше не стало – да, мелкие ожоги постепенно шли на лад, но рука почти потеряла всякую чувствительность и жизнеспособность. Когда Борос обратился за помощью – было уже поздно: единственным способом избежать большего ущерба была лишь ампутация руки по локоть.
На тот момент Юргену было 23 года и, казалось, что на этом всё, конец. Без руки он казался себе бесполезным и беспомощным – даже если допустить возможность протезирования, в Степи это стоило огромных денег, которые попросту неоткуда было взять. Но спустя пару дней после выхода из местной больницы с Боросом связался Калеб, который благодаря своим связям уже знал о случившемся и, к великому счастью, даже знал, как помочь. Один медик, практикующий, преимущественно, подпольно, зашивая всяких маргиналов после перестрелок и поножовщин, был в долгу перед Калебом и, очень кстати, имел в своём запасе старый и неуклюжий, но, вроде как, надёжный протез, а потому появилась возможность вернуть какую-никакую руку, даже не влезая в запредельные долги. Без доли сомнения Юрген согласился, даже несмотря на то, что клепать железо к нему будут практически без наркоза из-за дефицита оного, дав слово, что непременно когда-нибудь отплатит товарищу.
Операция прошла удачно, хоть новая рука и не была пределом мечтаний – теперь на месте некогда здоровой руки красовалась массивная грубая металлическая клешня, что дала своему обладателю новое прозвище. Некоторые, конечно, за глаза называли его Левшой, однако сам Юрген этого прозвища терпеть не мог и не раз ввязывался в бессмысленную, казалось бы, драку, стоило краем уха услышать это «погоняло» в свой адрес.
Какое-то время потребовалось, чтобы привыкнуть к новой конечности и даже немного модифицировать её – со временем Юрген изготовил какую-никакую оснастку, чтобы можно было с большей эффективностью выполнять мелкие работы, или прикрепить к конечности какой-никакой инструмент. Жизнь продолжалась. Вскоре рука дополнительно обросла небольшим набором всяких самодельных съёмных приспособ вроде простейшего держателя для лупы или фонаря, магнитной пластины для всяких гвоздей-саморезов, отдельными съёмными клещами «под профиль» и «под кругляк» и прочими простыми, но полезными в работе и быту штуками. Со временем он даже приловчил датчик дистанционного контроллера своего боевого робота к приводу сжатия клени, но пилотировать бойца на прежнем уровне он уже не мог.
Впрочем, под прикрытием мастерской вновь началась «чёрная» работа и взлом всякого «на дому», равно как и рос постепенно круг постоянных клиентов. К тому же, благодаря возне с радиороботами к этому моменту багаж знаний и навыков Юргена значительно расширился, что позволило браться за куда более интересные заказы. На свободные деньги Клешня даже купил и перебрал старенький наладом дышащий мопед и смог перебраться в мастерскую покрупнее да попроходимее, так что в каком-то смысле жизнь заиграла новыми красками.
Периодически, вращаясь в соответствующих кругах, он попадал и в драки, и пару раз – даже в серьёзную "взрослую" перестрелку (в которой, благо, удалось отсидеться за углом), так что жизнь научила его неплохо драться, используя свою клешню в качестве весомого аргумента в физическом противостоянии, а потом, на всякий случай, он приобрёл и ствол, из которого даже научился сносно стрелять, пусть целиться левой рукой поначалу было неудобно до жути, но со временем и это привыклось.
О своей прошлой банде парень слышал куда реже – кто-то после того случая посчитал, что Клешня сам по себе ненадёжен, а ещё кто-то, как это бывает, просто ушёл в мир иной из-за стычек, наркотиков, алкоголя, а иногда из-за всего сразу. Впрочем, Калеба это не коснулось – он успешно лавировал между группировками, торговал информацией, пользуясь знакомствами, и иногда подкидывал какую-то работёнку. Однако, спустя несколько лет после случая с рукой, он всё-таки напомнил о неоплаченном долге, попросив об услуге, от которой Юрген не мог отказаться, хоть и бурчал несколько дней, пытаясь отсрочить очередное «крупное дело».
План, вынашиваемый годами, наконец-то был готов к осуществлению. Набрав наиболее, как уверял товарищ, надёжных «специалистов», он был готов к налёту на склад Киарата, и для полного комплекта не хватало только опытного взломщика, репутацию которого успел получить Клешня за это время. Вся задумка выглядела до невозможности простой: добраться до склада, дождаться смены охраны, вывести солдат из строя и проникнуть внутрь, после чего предполагалось действовать по ситуации. От Юргена требовалось, естественно, обеспечить проникновение и отключение сигнализации. Неделя на подготовку – и вот настал долгожданный день Икс.
Всё внутри трепыхалось в предвкушении такого рискованного дела и такой желанной награды. Быть может, там найдутся какие-то недоступные ранее технологии или даже протез образца посвежее – казалось, внутри склада можно было найти что угодно, даже если это просто склад ресурсов.
Всё началось быстро и стремительно. Сидя в укрытии, Юрген слышал выстрелы и крики, а затем, когда шум прекратился, раздался условный сигнал. Не теряя времени, он рванул прямиком к дверям склада. Сложные механизмы неохотно, но всё-таки поддались напору Клешни, и, спустя десяток-другой минут, замок был открыт. Оставалась сигнализация. Проблема была в том, чтобы найти само устройство, расположенное внутри, и вырубить его за то короткое время, которое требуется для срабатывания. На счастье, оно оказалось на виду, а перебить проводку оказалось делом нехитрым. Оставалось около часа на то, чтобы забрать то, что плохо лежит, и свалить.
План, разумеется, был хорош во всём – кроме одной детали. Великие города были гораздо лучше оснащены технически и заботились о безопасности, как последние параноики, поэтому любое вскрытие склада вне графика фиксировалось с помощью электронных систем и впоследствии требовало подтверждения по рации от старшего дежурного. Именно поэтому реакция со стороны Киарата не заставила долго ждать и прежде, чем налётчики заподозрили неладное, прибыл отряд специального назначения, быстро отправивший на тот свет нескольких бугаёв, схватившихся за пушки, а остальных попросту уложив лицом в пол.
27-летний Юрген, как и прочие, без суда и следствия был отправлен в пожизненное заключение в одну из каторжных резерваций для особо опасных заключённых как Заключённый №6432. И, к великому сожалению, Клешня вновь лишился руки, поскольку смотрители посчитали, что массивный протез одним своим наличием является вопиющим нарушением требований безопасности.
Последующие несколько лет, казалось, тянулись вечность. К заключённым относились, как к отбросам. Где-то в глубине души Клешня понимал, что есть, за что, но это не мешало строить теории о том, что правящая верхушка делает всё, чтобы смешать низшие слои с грязью, забрав себе все возможные блага Аркона. День за днём эта вера всё укреплялась в его голове. Жизнь раскрасилась в серые краски. Тем более, новое прозвище, Левша, прилипло к нему совсем основательно, что лишний раз напоминало о неполноценности и вызывало целый шквал эмоций. Разумеется, были и мысли о побеге, но Борос видел, чем эти попытки заканчиваются у вполне себе двуруких заключённых, и уже было смирился со своей участью в надежде на то, что когда-нибудь положение изменится.
И оно, как ни странно, изменилось. Спустя три с небольшим года заключения Юргена выбрали для эксперимента по созданию химер – не смотря на отсутствие руки, он имел довольно неплохие физические данные, а вместе с тем его организм имел ряд индивидуальных особенностей, которые, по мнению учёных, способствовали наиболее благоприятному проведению мутаций: так представитель научного центра обозначил группу крови, скорость метаболизма, иммунитет, какие-то наследственные гены, отсутствие аллергий и ещё с десяток совершенно не понятных непосвящённому человеку вещей. Взломщика поставили перед фактом, что через несколько дней он навсегда покинет эту резервацию, а его личное желание сотрудничать или сопротивление могут повлиять на дальнейшую судьбу и отношение к нему в целом. И, естественно, он зацепился за единственную, как тогда казалось, возможность свалить куда подальше с каторги даже несмотря на то, что придётся идти навстречу «зажравшимся» учёным. Тем более, что для полноты эксперимента ему обещали предоставить новый протез – довольно простой по сравнению с новейшими разработками, но и такую «посредственность» по меркам Великого города в Степи вообще навряд ли кто-нибудь мог вообразить.
Спустя несколько дней он прибыл в научно-исследовательский центр. Заключённый №6432 на бумаге сменился Подопытным №348. После прохождения медицинских анализов и целого ряда исследований уровня IQ и каких-то психологических аспектов настало время физических тестов. Ради этого Юргену вновь поставили протез, который поначалу показался ему не по размеру – по крайней мере, он был несколько больше второй руки, однако его заверили, что так и должно быть. Да и, на самом-то деле, жаловаться не приходилось – этот протез, в отличие от клешни, был заметно легче (или, быть может, так показалось с непривычки), имел пять полностью функциональных пальцев, а также подвижное запястье, что казалось просто фантастикой.
В целом, пребывание в центре сложно назвать захватывающим. Тесты, нормативы, какие-то приборы, анализы, опять приборы, физические упражнения, интеллектуальные задачи и много-много чего ещё. Казалось, что это длится уже целую вечность, однако и тут были свои плюсы. А именно – новые знакомства с ещё четверыми подопытными. Одним из них, к великому удивлению Юргена, оказался Рейнальд Горр – один из тех парней, к которым Клешня за время своего заключения успел воспылать лютой и горячей ненавистью. Временами доходило и до драк, и до транквилизаторов, когда санитарам не удавалось разнять испытуемых, однако, не считая этого неприятного соседства, условия были более чем приемлемыми. Юргену даже позволили, пусть и под присмотром надзирателей, возиться с мелкой техникой — не часто и «в рамках дополнительного тестирования умственных способностей», но и это было огромной отрадой.
Впрочем, среди «соседей» оказались и две девушки – Берта и Верена. С ними контакт заладился почти сразу, а после, когда испытуемые прошли болезненную процедуру генной трансформации и реабилитации, эта троица, отчасти благодаря обострившемуся стадному чувству и соответствующих «тестирований совместного взаимодействия», стала почти неразлучной. И даже оказавшись «на свободе», то есть, в 21 резервации, они как-то отделились от Горра и другого «семнадцатого», зажив в Зоопарке своим маленьким гиеньим кланом.
К слову, резервация оказалась намного больше, чем представлял себе Юрген, и по сравнению с каторжной колонией здесь можно было буквально творить, что тебе вздумается – разумеется, до тех пор, пока происходящее не угрожает исследовательскому центру и пока никто не пытается сбежать. Здесь даже была своя экономика, пусть и своеобразная, а сколько вокруг можно было найти железок, старых запчастей и прочего добра, если хорошо поискать… Иными словами, поначалу всё шло весьма гладко. Разумеется, были и стычки, и перестрелки (да-да, здесь было пусть и примитивное, по сравнению с амуницией смотрителей, но всё-таки огнестрельное оружие), и всё остальное, чем привыкло жить большинство местных до того, как попасть на нары, в лабораторию и, наконец, сюда. Всё это обосновывалось «изучением звероподобных химер в приближенных к естественным условиям обитания», и содержание «Зоопарка» явно было кому-то выгодно, как минимум, для проведения сравнительного анализа между образцами, и кому-то явно было выгодно финансирование всего этого проекта, отчего мир пусть и ограничивался некоторой территорией, но всё-таки обрёл новые краски.
Конечно же, мысли о несправедливости такой участи не покидали голову Юргена, но после нескольких лет строгого режима было грех жаловаться. Тем более, со временем внутри импровизированного клана Бороса сформировались, можно сказать, своеобразные почти что семейные отношения, и впервые за долгое время Юрген ощутил этот особенный комфорт, что испытываешь, просыпаясь в обнимку с близким человеком, и впервые обрёл кого-то, кого мог искренне назвать своей семьёй.
Кроме того, в довольно-таки недружелюбных условиях Борос научился полноценно использовать особенности своего тела, а ещё, наконец-то, смог вернуться к осуществлению давней мечты, вновь обустроив мастерскую и занявшись сборкой механического помощника в перерывах между выяснениями отношений, страстями и интригами резервации. Более того, здесь он даже смог прыгнуть на два шага вперёд в своих изысканиях, имея под рукой куда более продвинутые технологии, чем в Унтре. Да-да, здесь, недалеко от научного центра и в тени Великого города, были мало-мальски, но всё же распространены технологии, которые принято называть "высокими". И, если в Степи хотя бы одним глазком увидеть такую штуку было редкостью, то здесь они были куда более частым явлением: часть «морально устаревшей» или неисправной техники периодически завозили в «Зоопарк» для «поддержания приближенным к реальности условиям». И, разумеется, Юрген всеми силами старался добраться до этого добра, чтобы посмотреть, поковырять и, если повезёт, прибрать, зачастую хитростью, обманом и откровенным мордобоем.
Однако, и в этом небольшом и относительно комфортном мирке Шакал задержался всего лишь на несколько лет. Этого времени ему хватило, чтобы нажить врагов, завести пару друзей, отстроить небольшую, но уютную «берлогу» для своего клана, а заодно и собрать-таки полноценного собакоподобного робота даже с каким-то намёком на искусственный интеллект (хоть имя Баклан всеми силами намекает на обратное). И вроде бы, жизнь более или менее наладилась. Вроде бы, Юрген даже обрёл семью, дом и своё место в этом маленьком мире под названием Резервация 21. Однако, одним прекрасным утром Клешня с удивлением для себя обнаружил, что вместо собственной кровати проснулся хвост пойми где, в совершенно незнакомом, чужом мире, но зато с таким привычным родным похмельем да с Бакланом под боком. Казалось бы, и при чём тут пьяные бредни накануне, что, мол, «Зоопарк» слишком тесен для настоящих амбиций?
8. Религия персонажа и его отношение к посмертию
Хоть на Арконе есть несколько более или мене распространённых религий, как, например, вера в троих братьев, что помогали и исцеляли после Страшной Войны, или вера в новый Большой Взрыв, в котором цивилизация переродится, избавившись от классового неравенства, сам Юрген, скорее, является атеистом. В глубине души он, конечно, верит, что рано или поздно история с Охренительно-Сильным-Бабахом когда-нибудь повторится, но особо не вкладывает в это какого-то сакрального смысла. Кто знает, может быть, дело в том, что в родном мире Юргена не было «настоящих» богов, взирающих откуда-то сверху на дела смертных, пока выставляют своих чемпионов на шахматную доску мироздания?
Если же говорить о посмертии, то когда-то, будучи совсем юным, Клешня верил в рассказы местных стариков. Мол, есть такое место, Вечный Сад, куда попадают после смерти, и туда же после Страшной Войны отправилось всё то великолепие с безграничными лесами, изобилием еды и вообще миром-дружбой-жвачкой и всем тем, что сейчас можно было увидеть разве что на сохранившихся картинках и в старых фильмах. Как будто смерть — это своего рода портал в другой мир, где теперь живёт всё то, что некогда было погублено. Однако со временем эта вера отошла на задний план, и смерть теперь воспринимается химером как-то более прагматично: вот умер ты — и всё, тебя просто нет. Хотя иногда, скорее всего, потому что так принято, он всё-таки упоминает Вечный Сад, говоря о погибших товарищах.
9. Близкие и родственники персонажа
Эдна и Грегор Боросы – мать и отец Юргена. Отец держал небольшую мастерскую по ремонту всяческой техники и электроники, мать же занималась хозяйством и изредка помогала мужу с ведением дел (например, общаясь с клиентами, когда работы было много). С момента попадания в колонию судьба Юрген ничего о них не слышал. Остались на Арконе, живы они или нет – неизвестно. Возможно, отец окончательно спился после ухода Юргена.
Калеб Релл – друг детства, подельник и информатор. Обладал широким кругом знакомств и связей, за счёт чего был крайне полезен Юргену. По слухам, заключён в одну из колоний строгого режима через несколько лет после Юргена, точная судьба неизвестна.
Берта и Верена – химеры образца 17, с которыми Юрген изначально был в одной подопытной группе. Среди прочих подопытных именно с ними у Шакала сложились наиболее близкие доверительные отношения, и именно их Триста сорок восьмой признавал своим «кланом». Откровенно говоря, не обходилось и без окололюбовных интриг, которые как-то сами собой закручивались у Клешни то с одной, то с другой самкой. В итоге у троицы, состоящей из механика, наркоторговки и террористки сложились своеобразные семейные отношения. Обе химеры остались на Арконе, на момент попадания на Энтерум живы.
10. Отношение к государствам мира, его расам или персонажам
Откровенно говоря, в новом мире Юрген толком и не успел сложить каких-то конкретных представлений о государствах, потому как ничего о них толком не знает. Но всяких там волшебников он откровенно недолюбливает, потому что все эти магические штучки выглядят пугающе. Нет, ну правда, как можно не бояться того, что ведёт себя настолько непредсказуемо и работает чёрт знает по каким принципам?
Что же касается рас, то здесь есть хотя бы минимальная, но всё-таки конкретика. Да-да, гномов, эльфов, вампиров и всех остальных нелюдей он откровенно остерегается. Мало того, что выглядят как-то странно, да ещё, наверняка, и ведут себя так же, а если и магией владеют – так вообще лучше в стороне держаться!
С людьми же и звероподобными расами всё как-то определённее. Они привычны, они понятны – ну, по сравнению с эльфами так точно. Люди могут быть самыми разными, это очевидно, но ведь это по-прежнему люди, верно? Жестокие и милосердные, жадные и сочувствующие, идиоты и гении – оно, конечно, понятно, но зато наверняка без подводных камней в виде каких-то нелюдских странностей. Да, к тому же, знаешь, где там печень, а где моргала, чтобы выбить, если понадобится! Правда же, да?..
Что же до представителей звероподобных рас – пожалуй, Клешня ещё долго будет невольно ассоциировать их с привычным контингентом воров, убийц, барыг, сутенёров и диверсантов. Безусловно, если речь идёт о выживании среди смотрителей и безумных учёных, то зверолюды — одна большая стая, но стоит общему врагу уйти на второй план, как в ход вступают настоящие законы джунглей и естественный отбор, так что, хочешь-не хочешь, а порычать да оскалиться, как минимум, всё равно придётся, если не хочешь оказаться на самом дне.
11. Положительные качества персонажа
Артистичный – нельзя сказать, что Юрген – вот прям душа компании, но всё-таки ему зачастую удаётся расположить людей к себе. По крайней мере, начав новую жизнь, он научился неплохо владеть как мимикой, так и языком жестов, так что при необходимости может и внимание привлечь, и заинтересованность сыграть, и разговор подхватить. Не всегда, конечно, получается, с его-то манерой общения, но всё-таки.
Проницательный – может быть, до навыка «читать людей» Юргену ещё далеко, и, тем не менее, определённая чуйка у химеры имеется. Как правило, правда, в отношении того, можно ли послать собеседника куда подальше или лучше, всё-таки, прислушаться к сказанному, ибо шкура как-никак дорога. Иными словами, Клешня, по собственному мнению, весьма сносно разбирается в людях, которые от него по какой-то причине что-то хотят.
Расчётливый – опять же, до какого-то гениального аналитика Триста сорок восьмому очень и очень далеко. Но по жизни уголовник взял за правило, если есть возможность, идти на обдуманный риск только в том случае, когда игра стоит свеч. Получается, конечно, не всегда, но попытка же тоже считается, верно?
Командный игрок – благодаря стадному чувству, привитому вместе со всеми этими вот клыками и хвостами в комплекте, Юрген чувствует себя намного увереннее, когда работает в команде и имеет «чувство плеча». Как следствие, отсюда ярко выраженные навыки работать сообща и даже некоторые лидерские качества, так что Борос способен быть как шестерёнкой в работающей системе, так и временами взять на себя настройку этого «механизма».
Всеядный – кости, копыта, рога, сухожилия, шкура, шерсть – это и многое другое Юрген способен сожрать, не моргнув и глазом, а потом так же успешно переварить и даже что-то извлечь. Вот он, по-настоящему гиений метаболизм!
Изобретательный — как думаете, на что способен инженер, зарабатывающий на жизнь тем, что нашёл практически на свалке? Разумеется, о сверхвысокой станочной точности речи быть не может, но вот соорудить что-нибудь подходящее на коленке под техзадание, имея отвёртку, гвоздодёр, пару кривых арматур и моток изоленты, а ещё пытливый ум, уж точно удастся.
12. Недостатки персонажа
Грубиян – нет, вы что, правда думали, что бывший уголовник будет выражаться исключительно литературным языком и безупречно следовать этикету? Да сажу вам под кожу!
Злопамятный – химера никогда не забывает своих обидчиков. Если вы перешли ему дорогу – будьте уверены, он уже думает о том, как напомнить о себе самым что ни на есть поганым и запоминающимся способом. Жаль только, не до всех в этой несправедливой жизни удаётся добраться, чтобы воздать по заслугам…
Анархист – Шакал искренне убеждён, что любая власть сильных строится на костях или, по меньшей мере, на страдании слабых, а законы, в большинстве своём, созданы для того, чтобы ещё сильнее углубить пропасть между власть имущими и тварями дрожащими. Единственное близкое понятие, которое имеет право на жизнь в мире Юргена – лидерство равного среди равных, заслуженное не страхом, деньгами или влиянием, а уважением и компетентностью. Ну, или временами даже силой.
Вспыльчивый – хотите знать, насколько? Назовите Бороса «Левшой» и, будьте уверены, в следующую секунду он попытается перегрызть вам глотку. Нет, он умеет себя контролировать, когда надо, но это требует невероятных волевых усилий, да и получается не то, чтобы всегда.
Закрытый – очень неохотно доверяет новым знакомым. Настолько, что многие, наверное, полагают, что Клешня — это плод мамкиной паршивой фантазии.
Авантюрист – Юрген любит рискованную игру. Тем более, если за риск полагается достойная награда. Нет, он вряд ли слепо бросится по первому же зову области пониже поясницы на поиски приключений, но это волнительное ощущение, осознание простой концепции «всё или ничего»… Нет, это никогда не может надоесть!
13. Навыки и умения
Умелый инженер, робототехник. Опытный взломщик и домушник, если очень надо — сносный барыга. Неплохо обращается с огнестрелом и заточкой, на личной шкуре выучен «дворовому» рукопашному бою.
(Раса — Гнолл, наследие — Большой Гнолл, предыстория — Умелец)
14. Способы связи
https://vk.com/id577743959
Discord – haggard720
15. Как вы нас нашли?
Привела Вдова.
16. Твинки и другие персонажи
Нет.
Юрген Борос
В узких кругах известен как «Клешня», «Шакал» или «Левша».
В архивных документах колонии и научного центра числится как Заключённый №6432 и Подопытный №348 соответственно.
2. Раса персонажа
Химера, образец 17. В простонародье зверолюд-гиена.
В целом, химеры являются людьми, которые были изменены в ходе экспериментов и мутаций, частично приняв вид какого-либо животного. Можно сказать, что внешне они походят на зверя, которого, подобно пластилиновой кукле, поставили на задние лапы и «подшлифовали» до более-менее человеческих пропорций.
Очень многие особенности варьируются в зависимости от того, какое животное послужило «донором» для создания химеры, поэтому каждая порода имеет так же кодовый номер «образца». Для большей части пород характерна увеличенная на десяток-другой лет продолжительность жизни, обострённые чувства и наличие в поведении некоторой доли перенятых от животного повадок, а иногда – органов/желез, характерных для их животного-«донора». Как правило, всеядны, но могут отдавать особое предпочтение растительной или животной пище, которую во многих случаях способны поглощать в сыром виде.
Характер у химер, как правило, соответствует человеческому прошлому. Чаще всего для опытов используют бунтовщиков и преступников, реже – солдат-добровольцев, но в единичных случаях бывали и исключения. Поэтому грубость, характерные обороты в лексике, зачастую даже агрессия – всё это можно назвать типичным для большинства зверолюдов любого образца.
Конкретно зверолюды-гиены носят кодовое название «Образец 17». В заметках о результате эксперимента зафиксированы следующие изменения:
После полного цикла мутаций рост подопытных увеличился в среднем на 25-30 см, масса тела – приблизительно на 20%. Химеры Образца 17 имеют ярко выраженные клыки и невтяжные когти. Зафиксировано значительное улучшение слуха и зрения.
По результатам проведённых тестов, результаты физических нормативов превосходят аналогичные до мутации на 25-35%. Также у подопытных наблюдается снижение уровня IQ на величину вплоть до 10%.
Изменения пищеварительного тракта позволяют химерам Образца 17 употреблять в пищу кости и прочие слабо усваиваемые твёрдые органические образования, а также лежалую падаль без ощутимого вреда для организма. Пищеварение замедлено на 120%, в результате чего организм способен усвоить вплоть до 100% веществ.
Наблюдается проявление стадного инстинкта, в результате чего в действиях подопытных в случае опасности наблюдаются признаки паники при изоляции от себе подобных особей. При объединении в группы по двое и более действуют более уверенно и эффективно. Опытным путём наибольший КПД зафиксирован при совместных испытаниях групп из 2-3 особей.
Обнаружена способность передачи простых сообщений как, например, сигнал об опасности между особями посредством гиеньего воя. По необъяснимой причине этот самый вой, или же «смех» в повседневности имеет заразительный среди особей Образца-17 эффект, схожий с человеческой зевотой.
Очень многие особенности варьируются в зависимости от того, какое животное послужило «донором» для создания химеры, поэтому каждая порода имеет так же кодовый номер «образца». Для большей части пород характерна увеличенная на десяток-другой лет продолжительность жизни, обострённые чувства и наличие в поведении некоторой доли перенятых от животного повадок, а иногда – органов/желез, характерных для их животного-«донора». Как правило, всеядны, но могут отдавать особое предпочтение растительной или животной пище, которую во многих случаях способны поглощать в сыром виде.
Характер у химер, как правило, соответствует человеческому прошлому. Чаще всего для опытов используют бунтовщиков и преступников, реже – солдат-добровольцев, но в единичных случаях бывали и исключения. Поэтому грубость, характерные обороты в лексике, зачастую даже агрессия – всё это можно назвать типичным для большинства зверолюдов любого образца.
Конкретно зверолюды-гиены носят кодовое название «Образец 17». В заметках о результате эксперимента зафиксированы следующие изменения:
После полного цикла мутаций рост подопытных увеличился в среднем на 25-30 см, масса тела – приблизительно на 20%. Химеры Образца 17 имеют ярко выраженные клыки и невтяжные когти. Зафиксировано значительное улучшение слуха и зрения.
По результатам проведённых тестов, результаты физических нормативов превосходят аналогичные до мутации на 25-35%. Также у подопытных наблюдается снижение уровня IQ на величину вплоть до 10%.
Изменения пищеварительного тракта позволяют химерам Образца 17 употреблять в пищу кости и прочие слабо усваиваемые твёрдые органические образования, а также лежалую падаль без ощутимого вреда для организма. Пищеварение замедлено на 120%, в результате чего организм способен усвоить вплоть до 100% веществ.
Наблюдается проявление стадного инстинкта, в результате чего в действиях подопытных в случае опасности наблюдаются признаки паники при изоляции от себе подобных особей. При объединении в группы по двое и более действуют более уверенно и эффективно. Опытным путём наибольший КПД зафиксирован при совместных испытаниях групп из 2-3 особей.
Обнаружена способность передачи простых сообщений как, например, сигнал об опасности между особями посредством гиеньего воя. По необъяснимой причине этот самый вой, или же «смех» в повседневности имеет заразительный среди особей Образца-17 эффект, схожий с человеческой зевотой.
3. Класс персонажа
Изобретатель
4. Возраст персонажа
33 года. Выглядит, как взрослая половозрелая особь «в расцвете сил».
5. Родина персонажа
Аркон
Мир, некогда схожий с Землёй, разумное население которого до недавнего времени было представлено исключительно людьми. Не имея магии от слова совсем, но на полголовы опередив современную Землю в техническом развитии, Аркон пережил ядерную войну, уничтожившую практически все города и значительную часть населения планеты. Это событие получило название Страшная Война и стало новой границей в летоисчислении Аркона.
Помимо множества разрушений, Страшная Война разделила людей на две неравные касты «элиты» и «плебеев» по той причине, что первые, являясь сильными мира сего ещё до случившегося, во время катаклизма укрылись в оснащённых по последнему слову бункерах, имеющих, помимо необходимого для непосредственного выживания, определённый запас ресурсов и техническое оснащение, которое позволило взять куда более эффективный старт в новом освоении территорий. Тем, кто оказался лишён подобного, пришлось вести настоящую борьбу за выживание в совершенно новом и диком, как тогда казалось, мире.
Со времён Страшной Войны прошли долгие десятки лет, и местами на руинах старых городов были воздвигнуты новые, однако процесс урбанизации тёк крайне медленно и неохотно. Всё потому, что власть имущие желали обеспечить всеми необходимыми благами в первую очередь себя любимых, и лишь потом, если останется что-то из излишков или «отходов», выбрасывать их в Степи (такое название прижилось для всех «диких» территорий за пределами городов), где люди до сих пор были обречены на борьбу за выживание с той лишь разницей, что местами появилась мало-мальски спонсируемая добывающая промышленность – естественно, в целях обеспечения нужд правящей верхушки. Однако это позволило и «степнякам» (так, собственно, называли жителей Степей) приобщиться к какой-никакой технике, отчего уровень жизни заметно поднялся. Появились даже довольно крупные населённые пункты, которые, однако, не могли даже рядом стоять с теми, на которые тратилась большая часть ресурсов. Поэтому последние стали называть Великими городами, чтобы терминологически отделить «высшее достижение сильных мира сего» от «неуклюжих селений жалких плебеев», хотя вторые и были более чем пригодны для полноценной жизни.
К 137 году после Страшной Войны несколько Великих городов достигли технологического и научного уровня, сравнимого с тем, что был до Страшной Войны, и небольшая группа учёных пришла к гипотезе, что, если совместить геном человека с геномом животных, переживших апокалипсис, можно создать куда более эффективных и выносливых существ. Кто-то считал, что они могут быть использованы как суперсолдаты для подавления периодических мятежей, кто-то – что это может искоренить некоторые болезни или в принципе позволить и без того выделяющимся горожанам окончательно отделиться от презираемых степняков как виду, но сути это не меняло. Начались исследования и эксперименты.
Несколько лет опытов над живыми людьми, наконец, дали свои плоды. Группе из пяти подопытных наконец-то удалось успешно передать геном свиньи, как носителя одной из самых близких человеку структуры ДНК. К сожалению, дальнейшие опыты и анализы показали, что созданные таким образом «свинолюди» не отвечают достаточному количеству поставленных требований (а их было весьма немало, начиная с прохождения банальных физических нормативов и заканчивая реакциями организма на пребывание в экстремальных для человека условиях), а потому их отправили в одну из резерваций наряду с заключёнными, дав позже кодовое название «Образец 1». Окончательно избавляться от них посчитали неразумым.
Спустя ещё несколько лет количество успешно «обращённых» подопытных стало постепенно увеличиваться, и к 145 году после Страшной Войны в резервации, получившей номер 21, а среди обитателей именуемой попросту «Зоопарком», накопилось уже больше сотни таких существ совершенно разных пород, которых в документации официально обозначали как «Зверолюдов» или же «Химер». Дошло даже до того, что удалось вывести первые гибриды человека с птицей, однако эти существа оказались настолько уродливыми, слабыми и неконкурентноспособными, что их в конечном итоге вместо резервации отправили в самые дальние отсеки научного комплекса, практически приговорив к пожизненному заключению в неволе. От степняков все эти опыты, как и само существование химер, держались в строжайшей тайне. Можно сказать, Резервация 21 была для химер своим небольшим автономным закрытым городом со своими порядками – научный комплекс специально настоял на этом, чтобы изучить поведение разных пород в «естественных» условиях обитания, а заодно и понаблюдать за процессом естественного отбора, пресекая любое внешнее вмешательство за исключением крайней необходимости.
Помимо множества разрушений, Страшная Война разделила людей на две неравные касты «элиты» и «плебеев» по той причине, что первые, являясь сильными мира сего ещё до случившегося, во время катаклизма укрылись в оснащённых по последнему слову бункерах, имеющих, помимо необходимого для непосредственного выживания, определённый запас ресурсов и техническое оснащение, которое позволило взять куда более эффективный старт в новом освоении территорий. Тем, кто оказался лишён подобного, пришлось вести настоящую борьбу за выживание в совершенно новом и диком, как тогда казалось, мире.
Со времён Страшной Войны прошли долгие десятки лет, и местами на руинах старых городов были воздвигнуты новые, однако процесс урбанизации тёк крайне медленно и неохотно. Всё потому, что власть имущие желали обеспечить всеми необходимыми благами в первую очередь себя любимых, и лишь потом, если останется что-то из излишков или «отходов», выбрасывать их в Степи (такое название прижилось для всех «диких» территорий за пределами городов), где люди до сих пор были обречены на борьбу за выживание с той лишь разницей, что местами появилась мало-мальски спонсируемая добывающая промышленность – естественно, в целях обеспечения нужд правящей верхушки. Однако это позволило и «степнякам» (так, собственно, называли жителей Степей) приобщиться к какой-никакой технике, отчего уровень жизни заметно поднялся. Появились даже довольно крупные населённые пункты, которые, однако, не могли даже рядом стоять с теми, на которые тратилась большая часть ресурсов. Поэтому последние стали называть Великими городами, чтобы терминологически отделить «высшее достижение сильных мира сего» от «неуклюжих селений жалких плебеев», хотя вторые и были более чем пригодны для полноценной жизни.
К 137 году после Страшной Войны несколько Великих городов достигли технологического и научного уровня, сравнимого с тем, что был до Страшной Войны, и небольшая группа учёных пришла к гипотезе, что, если совместить геном человека с геномом животных, переживших апокалипсис, можно создать куда более эффективных и выносливых существ. Кто-то считал, что они могут быть использованы как суперсолдаты для подавления периодических мятежей, кто-то – что это может искоренить некоторые болезни или в принципе позволить и без того выделяющимся горожанам окончательно отделиться от презираемых степняков как виду, но сути это не меняло. Начались исследования и эксперименты.
Несколько лет опытов над живыми людьми, наконец, дали свои плоды. Группе из пяти подопытных наконец-то удалось успешно передать геном свиньи, как носителя одной из самых близких человеку структуры ДНК. К сожалению, дальнейшие опыты и анализы показали, что созданные таким образом «свинолюди» не отвечают достаточному количеству поставленных требований (а их было весьма немало, начиная с прохождения банальных физических нормативов и заканчивая реакциями организма на пребывание в экстремальных для человека условиях), а потому их отправили в одну из резерваций наряду с заключёнными, дав позже кодовое название «Образец 1». Окончательно избавляться от них посчитали неразумым.
Спустя ещё несколько лет количество успешно «обращённых» подопытных стало постепенно увеличиваться, и к 145 году после Страшной Войны в резервации, получившей номер 21, а среди обитателей именуемой попросту «Зоопарком», накопилось уже больше сотни таких существ совершенно разных пород, которых в документации официально обозначали как «Зверолюдов» или же «Химер». Дошло даже до того, что удалось вывести первые гибриды человека с птицей, однако эти существа оказались настолько уродливыми, слабыми и неконкурентноспособными, что их в конечном итоге вместо резервации отправили в самые дальние отсеки научного комплекса, практически приговорив к пожизненному заключению в неволе. От степняков все эти опыты, как и само существование химер, держались в строжайшей тайне. Можно сказать, Резервация 21 была для химер своим небольшим автономным закрытым городом со своими порядками – научный комплекс специально настоял на этом, чтобы изучить поведение разных пород в «естественных» условиях обитания, а заодно и понаблюдать за процессом естественного отбора, пресекая любое внешнее вмешательство за исключением крайней необходимости.
6. Внешность персонажа
Представьте себе пятнистую гиену-переростка грязно-песочной масти, которую надрессировали стоять на задних лапах и заставили работать в какой-нибудь мастерской. Вероятнее всего, ваше воображение нарисует существо, похожее на Юргена. Полный рост достигает чего-то около 210 сантиметров, не считая рыже-коричневой торчащей дыбом на манер ирокеза густой гривы. Помимо привычной одежды, Борос частенько навешивает на себя какие-нибудь металлические штуковины, сделанные на манер брони из найденного металлолома. Например, на левом плече красуется, судя по всему, кусок какой-то обшивки с приделанными ремнями, ещё несколько аналогичных побрякушек приделаны то тут, то там, пришпилены на манер щитков к кожаной портупее, поверх которой надета ободранная жилетка, да и на самой жилетке по спине наклёпаны какие-то пластинки, из которых будто пытались сообразить какой-то узор, но плюнули на половине и налепили остаток как попало. Не то, чтобы это было какой-то мега эффективной защитой, но почему бы и не таскать всё это просто потому, что это классно смотрится? К тому же, вдруг возьмёт да пригодится?
Короткие оборванные джинсы, видавшие лучшие времена, имеют несколько приделанных карманов, недокарманов и застёжек, расположенным по наружным швам штанин, и увешаны всякими железками – вот, например, разводной гаечный ключ в неуклюжих тканевых «полуножнах», вот – старый напильник, а вот – набор ещё каких-то мелких перетянутых верёвочкой инструментов… Опять же, не потому что прям часто требуется, а потому, что «лучше будет, чем не будет» на всякий случай. Ну и, в дополнение к имиджу, на голове красуются доработанные под гиенью морду побитые жизнью сварочные очки, зачастую скрывающие карие с янтарным отливом глаза, уже давно из сварочных превратившиеся в обычные защитные с затемнёнными линзами.
Не считая всего этого металла, имеется также протез правой руки от локтя – не такой идеальный, как сделали бы какому-нибудь представителю класса элиты, однако способный претендовать на какую-никакую относительную анатомичность и почти не уступающую крутым протезам по функционалу. Когда-нибудь, возможно, у Триста сорок восьмого дойдут лапы запихнуть в эту железяку какой-нибудь мультитул, но пока что на это не хватало ни времени, ни ресурсов, ни, говоря откровенно, желания. Так что, с учётом этой небольшой детали, вес раздетого до голой шерсти Шакала практически доходит до полутора центнеров. Помимо же стальной руки, в качестве оружия могут быть использованы также когти на левой руке и на пальцах ног, кои, как и у нормальных гиен, не имеют способности втягиваться, а также клыки, способные благодаря своему строению пережёвывать хрящи, кости и даже копыта.
Из прочих анатомических особенностей Шакала можно выделить хвост длиной чуть меньше метра с чуть более светлым окрасом некогда густой и пушистой, а нынче слипшейся от грязи шерсти на его кончике, а также длинный язык, который свешивается из пасти куда-то вбок для дополнительного испарения влаги во время жары. Уши подвижные, имеют пирсинг в количестве по одному кольцу на каждое.
Имеются шрамы, ссадины и прочие следы ведения не самого мирного образа жизни, однако большинство из них не бросаются в глаза из-за того, что скрыты жёсткой шерстью, хотя внимательный наблюдатель и заметит множество своеобразных борозд в волосяном покрове то тут, то там. Однако местами по всему телу – в основном на правом плече и левом запястье – видны небольшие проплешины, где шерсть растёт ещё хуже, чем на других участках, что напоминает о химических ожогах, полученных когда-то ещё в бытие человеком, хотя с первого взгляда, пожалуй, их вполне можно принять за очередные пятна на шкуре обладателя.
Триста сорок восьмой обладает довольно живой мимикой и жестикуляцией. Порой на эмоциях химере требуются определённые усилия, чтобы выражением своей морды не выдать буквально всё, что у него на уме, однако в целом, несмотря на, казалось бы, гораздо меньшую подвижность морды по сравнению с человеческим лицом, Борос временами бывает довольно-таки артистичным. От кого-то Юрген даже слышал, что с такой мимикой ему когда-нибудь можно было сделать актёрскую карьеру, и, возможно был прав – одних только разных оскалов у него наберётся пара-тройка десятков на все случаи жизни (за что и получил кличку «Шакал», ибо постоянно «шакалится»), да и интонация голоса, пусть самого по себе и не самого приятного на слух из-за заметной хрипотцы и периодически мелькающих почти комических «взвизгивающих» ноток, тоже играет на пользу харизме хвостатого.
7. Биография персонажа
Родился и вырос Юрген в небольшом степном городке, что звался Корфом. К сожалению или к счастью, школы в Степях были явлением крайне редким, поэтому за невозможностью обучаться, как дети мало-мальски состоятельных граждан, парень с малых лет проводил много времени в мастерской отца, который занимался ремонтом различной техники, которая была доступна в Корфе. Однако дело это было непостоянным – отец имел слабость к алкоголю, периодически уходя в запои по несколько дней, и из-за этого у мальчишки порой вовсе отпадало желание появляться дома. Так он нашёл себе компанию из детей, что были обречены от нечего делать искать себе развлечение на улице, коим, как правило, являлось мелкое хулиганство. Адреналин, поступающий в кровь каждый раз, когда очередная пакость заставляла переживать, а не спалят ли взрослые, толкал на всё более и более рискованные авантюры. Иной раз они даже крали что-то у продавца фруктов, а один раз и вовсе умудрились угнать и, впоследствии, впечатать в столб где-то на окраине города нечто вроде мопеда, оставленного хозяином без присмотра. Да, бывали случаи, когда кто-то не успевал вовремя крикнуть «Шухер!», в результате чего вся малолетняя орава получала на крендели от старшего поколения, а затем доставалось «стременному» от остальных, но разве это могло остановить проказников от поисков новых приключений? Напротив, лишь подогревало интерес провернуть что-то круче и масштабнее. К счастью, всё это было в рамках шалостей, и юным умам просто не хватило смекалки взяться за что-то серьёзно наказуемое.
Тем не менее, к каким-то серьёзным последствиям, не считая нагоняя от родителей после очередного «палева», это не приводило. Так юный Борос понял, что любой закон можно безнаказанно нарушить, если не попадаться. И, несмотря на запои отца, из-за которых мастерская работала в сильно плавающем графике, тому всё-таки удалось привить парню если не любовь, то, как минимум, интерес к возне с техникой. Ведь так захватывающе было разобрать какой-нибудь даже самый простой механизм, а затем собрать заново и понять, для чего нужна та или иная деталь, а если ещё и что-то своё добавить, улучшить конструкцию…
Шли годы. Постепенно юношеское увлечение отошло на второй план, а увлечение техникой росло. Сложно было участвовать в каких-то авантюрах, когда довольно много народу знает, что тебя можно найти по такому-то адресу в такой-то мастерской. Однако старые связи не забылись, а лишь вышли на другой уровень отношений. Теперь вместо участия в исполнении планов парень за определённую цену снабжал своих бывших подельников самодельными простенькими отмычками, давал на «погонять» некоторые инструменты вроде ножовок или напильников – разумеется, стараясь держать это в тайне от отца. А однажды ему вообще притащили какой-то ларчик с хитрым замком, за открытие которого пообещали неплохую долю содержимого. Иными словами, отцовская лавка стала этаким пунктом технического снабжения подрастающего поколения нарушителей закона.
И всё шло гладко, пока среди знакомых не нашёлся стукач, по донесению которого стало известно, кто и когда за последнее время что обнёс и, что немаловажно, откуда взялись отмычки и инструменты, которыми был произведён взлом. Как только эти вести дошли до Юргена, он собрал все свои сбережения и в спешке покинул отчий дом, обосновав это тем, что хочет перебраться в город покрупнее, основать своё дело и всё такое, искренне надеясь, что отца не слишком коснутся последствия всех этих разбирательств. И парень не соврал – вместе с Калебом, товарищем, что и рассказал о доносчике, отправился в Унтру – один из крупнейших населённых пунктов в зоне досягаемости, который, помимо прочего, находился относительно недалеко от Великого города Киарат. По этой причине на окраине Унтры находилось несколько складов, в которых хранились добытые в Степи ресурсы для дальнейшей транспортировки непосредственно в Киарат, а вместе с тем и некоторое количество спецтехники, не доступной простому люду.
Кое-как разобравшись с вопросами жилья, сняв небольшое помещение под мастерскую и купив минимально необходимый набор инструментов, парень, которому на тот момент было 19 лет, пошёл по следам отца, занимаясь мелким ремонтом, который мог осуществить при ограниченном оснащении мастерской, которое дополнялось собственной изобретательностью. Тем не менее, работёнку подкидывал и Калеб, что успешно нашёл новые связи и периодически обращался с теми же просьбами по изготовлению отмычек и прочих мелочей за неплохие деньги, коих хватило, чтобы мало-помалу раздобыть всё, что было необходимо для полноценной работы. Можно сказать, Калеб стал для Юргена единственным другом, которому парень мог по-настоящему доверять.
Поначалу главным развлечением в большом городе стала робототехника. Ну как робототехника… Сперва это были попытки собрать хоть сколько-нибудь осмысленное устройство на пульте управления для той или иной задачи. Борос где-то увидал такую штуку, которая каталась по гаражу, как стол с парой манипуляторов, и, естественно, захотел себе такую же. Чуть позже, болтая с кем-то из шапочных знакомых в своей мастерской, он узнал о «Робобитве» — этаких спортивных соревнованиях, где на ринге вместо боксёров друг с другом сражались изощрённые механизмы, всё так же на пульте управления. Разумеется, загоревшись идеей, Юрген принялся изучать и мастерить собственную «смертоносную машину», пусть ещё и не слишком успешно, а заодно стал ходить на такие мероприятия как зритель. Шоу, ставки, иногда спекуляции на них, изучение поведения роботов на арене — всё это по-настоящему захватывало молодого механика, зародив в душе мечту создать механический шедевр, который переплюнет все эти побрякушки одним махом.
Впрочем, Калеб тем временем тоже не сидел без дела, иногда по старой дружбе подкидывая «особенно интересные заказы», как он любил говорить с многозначительной улыбкой, а через год и вовсе вышел на какую-то банду, которая планировала набег на один из тех самых складов Киарата. Рук не хватало, поэтому на этот раз просьба Калеба коснулась непосредственного участия в операции. Уж что-что, а вешать лапшу на уши Калеб умел, и, как бы ни пытался отвертеться Юрген, довольно скоро он признал, что игра стоит свеч, а зажравшиеся вельможи из Великого города вполне могут и обойтись без сравнительно небольшого количества металла или бензина. А вот ганза без такого «мастера на все руки, способного открыть любой замок», на склад не проберётся.
Так Борос оказался втянут в новый «рабочий коллектив». Притом, что характерно, неожиданно и даже не по своей воле – прежде всего, новая банда хотела испытать его, как медвежатника, а потому несколько подъёмов среди ночи поначалу были восприняты как свинство крайней степени, но затем недовольство сменялось тем самым давно позабытым азартом, что парень испытывал, будучи ещё мальчишкой. Только эти чувства были ярче и насыщенней, ведь теперь на кону было не просто воровство яблок, а настоящее проникновения со взломом на разные точки – сперва, для проверки, какой-то старый гараж одного из членов банды, а потом средь ночи ему и вовсе привезли какой-то сейф с требованием открыть поскорее.
Время шло, а грандиозный «взлом склада» всё ещё висел на стадии подготовки – слишком уж рискованным была затея, чтобы браться за реализацию без твёрдой уверенности в успехе. Так что, как и прежде, парень параллельно с афишируемым бизнесом вёл дела с криминальной группировкой, периодически даже выбираясь с ними в качестве «полевого специалиста», а заодно продолжая ковыряться с роботами. О да, теперь-то его поделия действительно можно было назвать настоящими роботами, пусть и дистанционными, как по регламенту «Робобитвы», и на одном небольшом турнире Боросу даже удалось занять одно из призовых мест, но в один момент на связь снова вышел Калеб, а затем всё пошло под откос.
Банда Калеба планировала обнести один из ангаров, и Боросу требовалось на месте вскрыть замок, а затем помочь вынести ящики с каким-то то оборудованием. После прибытия небольшого автомобиля на место, ганза действовала, как и всегда, быстро и точно – пара амбалов без проблем вырубили охранника, после чего настало время проникновения. Пара тяжёлых замков имели далеко не самый сложный механизм, поэтому долго возиться не пришлось, и вскоре шестеро человек вовсю занимались поисками того, за чем сюда прибыли. Спустя ещё десяток минут цель была обнаружена, и началась стадия «хватай-грузи», в которой ради лишней пары рук участвовал и наш медвежатник. Всё шло на удивление гладко, пока Юрген, вытаскивая один из тяжёлых ящиков, не толкнул шкаф, заставив свалиться сверху одну из коробок. Послышался звон битого стекла, парень отпрыгнул назад, закрывая лицо и голову руками, однако бесследно этот манёвр не прошёл – едкий химикат (коим, скорее всего, являлась какая-то кислота), содержащийся в склянках, облил значительную часть правого предплечья, а заодно и окропил другие участки кожи. Невыносимая боль отдалась неконтролируемым криком, что наверняка привлёк ненужное внимание к деятельности парней, а потому, побросав всё, бравая команда поспешила скрыться с места преступления, поминая родню Бороса до пятого колена, пока Калеб помогал ему забраться в транспорт.
Увы, но по глупости своей, а, может, по наивности, Юрген не обратился за помощью своевременно – кто-то из особо головастых амбалов, бегло оглядев ожог и потыкав пальцем, заключил: «Не ссы, эт всё шелуха. Пару дней – и будешь в полном ажуре». Но ни через пару дней, ни, тем более, через недельку лучше не стало – да, мелкие ожоги постепенно шли на лад, но рука почти потеряла всякую чувствительность и жизнеспособность. Когда Борос обратился за помощью – было уже поздно: единственным способом избежать большего ущерба была лишь ампутация руки по локоть.
На тот момент Юргену было 23 года и, казалось, что на этом всё, конец. Без руки он казался себе бесполезным и беспомощным – даже если допустить возможность протезирования, в Степи это стоило огромных денег, которые попросту неоткуда было взять. Но спустя пару дней после выхода из местной больницы с Боросом связался Калеб, который благодаря своим связям уже знал о случившемся и, к великому счастью, даже знал, как помочь. Один медик, практикующий, преимущественно, подпольно, зашивая всяких маргиналов после перестрелок и поножовщин, был в долгу перед Калебом и, очень кстати, имел в своём запасе старый и неуклюжий, но, вроде как, надёжный протез, а потому появилась возможность вернуть какую-никакую руку, даже не влезая в запредельные долги. Без доли сомнения Юрген согласился, даже несмотря на то, что клепать железо к нему будут практически без наркоза из-за дефицита оного, дав слово, что непременно когда-нибудь отплатит товарищу.
Операция прошла удачно, хоть новая рука и не была пределом мечтаний – теперь на месте некогда здоровой руки красовалась массивная грубая металлическая клешня, что дала своему обладателю новое прозвище. Некоторые, конечно, за глаза называли его Левшой, однако сам Юрген этого прозвища терпеть не мог и не раз ввязывался в бессмысленную, казалось бы, драку, стоило краем уха услышать это «погоняло» в свой адрес.
Какое-то время потребовалось, чтобы привыкнуть к новой конечности и даже немного модифицировать её – со временем Юрген изготовил какую-никакую оснастку, чтобы можно было с большей эффективностью выполнять мелкие работы, или прикрепить к конечности какой-никакой инструмент. Жизнь продолжалась. Вскоре рука дополнительно обросла небольшим набором всяких самодельных съёмных приспособ вроде простейшего держателя для лупы или фонаря, магнитной пластины для всяких гвоздей-саморезов, отдельными съёмными клещами «под профиль» и «под кругляк» и прочими простыми, но полезными в работе и быту штуками. Со временем он даже приловчил датчик дистанционного контроллера своего боевого робота к приводу сжатия клени, но пилотировать бойца на прежнем уровне он уже не мог.
Впрочем, под прикрытием мастерской вновь началась «чёрная» работа и взлом всякого «на дому», равно как и рос постепенно круг постоянных клиентов. К тому же, благодаря возне с радиороботами к этому моменту багаж знаний и навыков Юргена значительно расширился, что позволило браться за куда более интересные заказы. На свободные деньги Клешня даже купил и перебрал старенький наладом дышащий мопед и смог перебраться в мастерскую покрупнее да попроходимее, так что в каком-то смысле жизнь заиграла новыми красками.
Периодически, вращаясь в соответствующих кругах, он попадал и в драки, и пару раз – даже в серьёзную "взрослую" перестрелку (в которой, благо, удалось отсидеться за углом), так что жизнь научила его неплохо драться, используя свою клешню в качестве весомого аргумента в физическом противостоянии, а потом, на всякий случай, он приобрёл и ствол, из которого даже научился сносно стрелять, пусть целиться левой рукой поначалу было неудобно до жути, но со временем и это привыклось.
О своей прошлой банде парень слышал куда реже – кто-то после того случая посчитал, что Клешня сам по себе ненадёжен, а ещё кто-то, как это бывает, просто ушёл в мир иной из-за стычек, наркотиков, алкоголя, а иногда из-за всего сразу. Впрочем, Калеба это не коснулось – он успешно лавировал между группировками, торговал информацией, пользуясь знакомствами, и иногда подкидывал какую-то работёнку. Однако, спустя несколько лет после случая с рукой, он всё-таки напомнил о неоплаченном долге, попросив об услуге, от которой Юрген не мог отказаться, хоть и бурчал несколько дней, пытаясь отсрочить очередное «крупное дело».
План, вынашиваемый годами, наконец-то был готов к осуществлению. Набрав наиболее, как уверял товарищ, надёжных «специалистов», он был готов к налёту на склад Киарата, и для полного комплекта не хватало только опытного взломщика, репутацию которого успел получить Клешня за это время. Вся задумка выглядела до невозможности простой: добраться до склада, дождаться смены охраны, вывести солдат из строя и проникнуть внутрь, после чего предполагалось действовать по ситуации. От Юргена требовалось, естественно, обеспечить проникновение и отключение сигнализации. Неделя на подготовку – и вот настал долгожданный день Икс.
Всё внутри трепыхалось в предвкушении такого рискованного дела и такой желанной награды. Быть может, там найдутся какие-то недоступные ранее технологии или даже протез образца посвежее – казалось, внутри склада можно было найти что угодно, даже если это просто склад ресурсов.
Всё началось быстро и стремительно. Сидя в укрытии, Юрген слышал выстрелы и крики, а затем, когда шум прекратился, раздался условный сигнал. Не теряя времени, он рванул прямиком к дверям склада. Сложные механизмы неохотно, но всё-таки поддались напору Клешни, и, спустя десяток-другой минут, замок был открыт. Оставалась сигнализация. Проблема была в том, чтобы найти само устройство, расположенное внутри, и вырубить его за то короткое время, которое требуется для срабатывания. На счастье, оно оказалось на виду, а перебить проводку оказалось делом нехитрым. Оставалось около часа на то, чтобы забрать то, что плохо лежит, и свалить.
План, разумеется, был хорош во всём – кроме одной детали. Великие города были гораздо лучше оснащены технически и заботились о безопасности, как последние параноики, поэтому любое вскрытие склада вне графика фиксировалось с помощью электронных систем и впоследствии требовало подтверждения по рации от старшего дежурного. Именно поэтому реакция со стороны Киарата не заставила долго ждать и прежде, чем налётчики заподозрили неладное, прибыл отряд специального назначения, быстро отправивший на тот свет нескольких бугаёв, схватившихся за пушки, а остальных попросту уложив лицом в пол.
27-летний Юрген, как и прочие, без суда и следствия был отправлен в пожизненное заключение в одну из каторжных резерваций для особо опасных заключённых как Заключённый №6432. И, к великому сожалению, Клешня вновь лишился руки, поскольку смотрители посчитали, что массивный протез одним своим наличием является вопиющим нарушением требований безопасности.
Последующие несколько лет, казалось, тянулись вечность. К заключённым относились, как к отбросам. Где-то в глубине души Клешня понимал, что есть, за что, но это не мешало строить теории о том, что правящая верхушка делает всё, чтобы смешать низшие слои с грязью, забрав себе все возможные блага Аркона. День за днём эта вера всё укреплялась в его голове. Жизнь раскрасилась в серые краски. Тем более, новое прозвище, Левша, прилипло к нему совсем основательно, что лишний раз напоминало о неполноценности и вызывало целый шквал эмоций. Разумеется, были и мысли о побеге, но Борос видел, чем эти попытки заканчиваются у вполне себе двуруких заключённых, и уже было смирился со своей участью в надежде на то, что когда-нибудь положение изменится.
И оно, как ни странно, изменилось. Спустя три с небольшим года заключения Юргена выбрали для эксперимента по созданию химер – не смотря на отсутствие руки, он имел довольно неплохие физические данные, а вместе с тем его организм имел ряд индивидуальных особенностей, которые, по мнению учёных, способствовали наиболее благоприятному проведению мутаций: так представитель научного центра обозначил группу крови, скорость метаболизма, иммунитет, какие-то наследственные гены, отсутствие аллергий и ещё с десяток совершенно не понятных непосвящённому человеку вещей. Взломщика поставили перед фактом, что через несколько дней он навсегда покинет эту резервацию, а его личное желание сотрудничать или сопротивление могут повлиять на дальнейшую судьбу и отношение к нему в целом. И, естественно, он зацепился за единственную, как тогда казалось, возможность свалить куда подальше с каторги даже несмотря на то, что придётся идти навстречу «зажравшимся» учёным. Тем более, что для полноты эксперимента ему обещали предоставить новый протез – довольно простой по сравнению с новейшими разработками, но и такую «посредственность» по меркам Великого города в Степи вообще навряд ли кто-нибудь мог вообразить.
Спустя несколько дней он прибыл в научно-исследовательский центр. Заключённый №6432 на бумаге сменился Подопытным №348. После прохождения медицинских анализов и целого ряда исследований уровня IQ и каких-то психологических аспектов настало время физических тестов. Ради этого Юргену вновь поставили протез, который поначалу показался ему не по размеру – по крайней мере, он был несколько больше второй руки, однако его заверили, что так и должно быть. Да и, на самом-то деле, жаловаться не приходилось – этот протез, в отличие от клешни, был заметно легче (или, быть может, так показалось с непривычки), имел пять полностью функциональных пальцев, а также подвижное запястье, что казалось просто фантастикой.
В целом, пребывание в центре сложно назвать захватывающим. Тесты, нормативы, какие-то приборы, анализы, опять приборы, физические упражнения, интеллектуальные задачи и много-много чего ещё. Казалось, что это длится уже целую вечность, однако и тут были свои плюсы. А именно – новые знакомства с ещё четверыми подопытными. Одним из них, к великому удивлению Юргена, оказался Рейнальд Горр – один из тех парней, к которым Клешня за время своего заключения успел воспылать лютой и горячей ненавистью. Временами доходило и до драк, и до транквилизаторов, когда санитарам не удавалось разнять испытуемых, однако, не считая этого неприятного соседства, условия были более чем приемлемыми. Юргену даже позволили, пусть и под присмотром надзирателей, возиться с мелкой техникой — не часто и «в рамках дополнительного тестирования умственных способностей», но и это было огромной отрадой.
Впрочем, среди «соседей» оказались и две девушки – Берта и Верена. С ними контакт заладился почти сразу, а после, когда испытуемые прошли болезненную процедуру генной трансформации и реабилитации, эта троица, отчасти благодаря обострившемуся стадному чувству и соответствующих «тестирований совместного взаимодействия», стала почти неразлучной. И даже оказавшись «на свободе», то есть, в 21 резервации, они как-то отделились от Горра и другого «семнадцатого», зажив в Зоопарке своим маленьким гиеньим кланом.
К слову, резервация оказалась намного больше, чем представлял себе Юрген, и по сравнению с каторжной колонией здесь можно было буквально творить, что тебе вздумается – разумеется, до тех пор, пока происходящее не угрожает исследовательскому центру и пока никто не пытается сбежать. Здесь даже была своя экономика, пусть и своеобразная, а сколько вокруг можно было найти железок, старых запчастей и прочего добра, если хорошо поискать… Иными словами, поначалу всё шло весьма гладко. Разумеется, были и стычки, и перестрелки (да-да, здесь было пусть и примитивное, по сравнению с амуницией смотрителей, но всё-таки огнестрельное оружие), и всё остальное, чем привыкло жить большинство местных до того, как попасть на нары, в лабораторию и, наконец, сюда. Всё это обосновывалось «изучением звероподобных химер в приближенных к естественным условиям обитания», и содержание «Зоопарка» явно было кому-то выгодно, как минимум, для проведения сравнительного анализа между образцами, и кому-то явно было выгодно финансирование всего этого проекта, отчего мир пусть и ограничивался некоторой территорией, но всё-таки обрёл новые краски.
Конечно же, мысли о несправедливости такой участи не покидали голову Юргена, но после нескольких лет строгого режима было грех жаловаться. Тем более, со временем внутри импровизированного клана Бороса сформировались, можно сказать, своеобразные почти что семейные отношения, и впервые за долгое время Юрген ощутил этот особенный комфорт, что испытываешь, просыпаясь в обнимку с близким человеком, и впервые обрёл кого-то, кого мог искренне назвать своей семьёй.
Кроме того, в довольно-таки недружелюбных условиях Борос научился полноценно использовать особенности своего тела, а ещё, наконец-то, смог вернуться к осуществлению давней мечты, вновь обустроив мастерскую и занявшись сборкой механического помощника в перерывах между выяснениями отношений, страстями и интригами резервации. Более того, здесь он даже смог прыгнуть на два шага вперёд в своих изысканиях, имея под рукой куда более продвинутые технологии, чем в Унтре. Да-да, здесь, недалеко от научного центра и в тени Великого города, были мало-мальски, но всё же распространены технологии, которые принято называть "высокими". И, если в Степи хотя бы одним глазком увидеть такую штуку было редкостью, то здесь они были куда более частым явлением: часть «морально устаревшей» или неисправной техники периодически завозили в «Зоопарк» для «поддержания приближенным к реальности условиям». И, разумеется, Юрген всеми силами старался добраться до этого добра, чтобы посмотреть, поковырять и, если повезёт, прибрать, зачастую хитростью, обманом и откровенным мордобоем.
Однако, и в этом небольшом и относительно комфортном мирке Шакал задержался всего лишь на несколько лет. Этого времени ему хватило, чтобы нажить врагов, завести пару друзей, отстроить небольшую, но уютную «берлогу» для своего клана, а заодно и собрать-таки полноценного собакоподобного робота даже с каким-то намёком на искусственный интеллект (хоть имя Баклан всеми силами намекает на обратное). И вроде бы, жизнь более или менее наладилась. Вроде бы, Юрген даже обрёл семью, дом и своё место в этом маленьком мире под названием Резервация 21. Однако, одним прекрасным утром Клешня с удивлением для себя обнаружил, что вместо собственной кровати проснулся хвост пойми где, в совершенно незнакомом, чужом мире, но зато с таким привычным родным похмельем да с Бакланом под боком. Казалось бы, и при чём тут пьяные бредни накануне, что, мол, «Зоопарк» слишком тесен для настоящих амбиций?
8. Религия персонажа и его отношение к посмертию
Хоть на Арконе есть несколько более или мене распространённых религий, как, например, вера в троих братьев, что помогали и исцеляли после Страшной Войны, или вера в новый Большой Взрыв, в котором цивилизация переродится, избавившись от классового неравенства, сам Юрген, скорее, является атеистом. В глубине души он, конечно, верит, что рано или поздно история с Охренительно-Сильным-Бабахом когда-нибудь повторится, но особо не вкладывает в это какого-то сакрального смысла. Кто знает, может быть, дело в том, что в родном мире Юргена не было «настоящих» богов, взирающих откуда-то сверху на дела смертных, пока выставляют своих чемпионов на шахматную доску мироздания?
Если же говорить о посмертии, то когда-то, будучи совсем юным, Клешня верил в рассказы местных стариков. Мол, есть такое место, Вечный Сад, куда попадают после смерти, и туда же после Страшной Войны отправилось всё то великолепие с безграничными лесами, изобилием еды и вообще миром-дружбой-жвачкой и всем тем, что сейчас можно было увидеть разве что на сохранившихся картинках и в старых фильмах. Как будто смерть — это своего рода портал в другой мир, где теперь живёт всё то, что некогда было погублено. Однако со временем эта вера отошла на задний план, и смерть теперь воспринимается химером как-то более прагматично: вот умер ты — и всё, тебя просто нет. Хотя иногда, скорее всего, потому что так принято, он всё-таки упоминает Вечный Сад, говоря о погибших товарищах.
9. Близкие и родственники персонажа
Эдна и Грегор Боросы – мать и отец Юргена. Отец держал небольшую мастерскую по ремонту всяческой техники и электроники, мать же занималась хозяйством и изредка помогала мужу с ведением дел (например, общаясь с клиентами, когда работы было много). С момента попадания в колонию судьба Юрген ничего о них не слышал. Остались на Арконе, живы они или нет – неизвестно. Возможно, отец окончательно спился после ухода Юргена.
Калеб Релл – друг детства, подельник и информатор. Обладал широким кругом знакомств и связей, за счёт чего был крайне полезен Юргену. По слухам, заключён в одну из колоний строгого режима через несколько лет после Юргена, точная судьба неизвестна.
Берта и Верена – химеры образца 17, с которыми Юрген изначально был в одной подопытной группе. Среди прочих подопытных именно с ними у Шакала сложились наиболее близкие доверительные отношения, и именно их Триста сорок восьмой признавал своим «кланом». Откровенно говоря, не обходилось и без окололюбовных интриг, которые как-то сами собой закручивались у Клешни то с одной, то с другой самкой. В итоге у троицы, состоящей из механика, наркоторговки и террористки сложились своеобразные семейные отношения. Обе химеры остались на Арконе, на момент попадания на Энтерум живы.
10. Отношение к государствам мира, его расам или персонажам
Откровенно говоря, в новом мире Юрген толком и не успел сложить каких-то конкретных представлений о государствах, потому как ничего о них толком не знает. Но всяких там волшебников он откровенно недолюбливает, потому что все эти магические штучки выглядят пугающе. Нет, ну правда, как можно не бояться того, что ведёт себя настолько непредсказуемо и работает чёрт знает по каким принципам?
Что же касается рас, то здесь есть хотя бы минимальная, но всё-таки конкретика. Да-да, гномов, эльфов, вампиров и всех остальных нелюдей он откровенно остерегается. Мало того, что выглядят как-то странно, да ещё, наверняка, и ведут себя так же, а если и магией владеют – так вообще лучше в стороне держаться!
С людьми же и звероподобными расами всё как-то определённее. Они привычны, они понятны – ну, по сравнению с эльфами так точно. Люди могут быть самыми разными, это очевидно, но ведь это по-прежнему люди, верно? Жестокие и милосердные, жадные и сочувствующие, идиоты и гении – оно, конечно, понятно, но зато наверняка без подводных камней в виде каких-то нелюдских странностей. Да, к тому же, знаешь, где там печень, а где моргала, чтобы выбить, если понадобится! Правда же, да?..
Что же до представителей звероподобных рас – пожалуй, Клешня ещё долго будет невольно ассоциировать их с привычным контингентом воров, убийц, барыг, сутенёров и диверсантов. Безусловно, если речь идёт о выживании среди смотрителей и безумных учёных, то зверолюды — одна большая стая, но стоит общему врагу уйти на второй план, как в ход вступают настоящие законы джунглей и естественный отбор, так что, хочешь-не хочешь, а порычать да оскалиться, как минимум, всё равно придётся, если не хочешь оказаться на самом дне.
11. Положительные качества персонажа
Артистичный – нельзя сказать, что Юрген – вот прям душа компании, но всё-таки ему зачастую удаётся расположить людей к себе. По крайней мере, начав новую жизнь, он научился неплохо владеть как мимикой, так и языком жестов, так что при необходимости может и внимание привлечь, и заинтересованность сыграть, и разговор подхватить. Не всегда, конечно, получается, с его-то манерой общения, но всё-таки.
Проницательный – может быть, до навыка «читать людей» Юргену ещё далеко, и, тем не менее, определённая чуйка у химеры имеется. Как правило, правда, в отношении того, можно ли послать собеседника куда подальше или лучше, всё-таки, прислушаться к сказанному, ибо шкура как-никак дорога. Иными словами, Клешня, по собственному мнению, весьма сносно разбирается в людях, которые от него по какой-то причине что-то хотят.
Расчётливый – опять же, до какого-то гениального аналитика Триста сорок восьмому очень и очень далеко. Но по жизни уголовник взял за правило, если есть возможность, идти на обдуманный риск только в том случае, когда игра стоит свеч. Получается, конечно, не всегда, но попытка же тоже считается, верно?
Командный игрок – благодаря стадному чувству, привитому вместе со всеми этими вот клыками и хвостами в комплекте, Юрген чувствует себя намного увереннее, когда работает в команде и имеет «чувство плеча». Как следствие, отсюда ярко выраженные навыки работать сообща и даже некоторые лидерские качества, так что Борос способен быть как шестерёнкой в работающей системе, так и временами взять на себя настройку этого «механизма».
Всеядный – кости, копыта, рога, сухожилия, шкура, шерсть – это и многое другое Юрген способен сожрать, не моргнув и глазом, а потом так же успешно переварить и даже что-то извлечь. Вот он, по-настоящему гиений метаболизм!
Изобретательный — как думаете, на что способен инженер, зарабатывающий на жизнь тем, что нашёл практически на свалке? Разумеется, о сверхвысокой станочной точности речи быть не может, но вот соорудить что-нибудь подходящее на коленке под техзадание, имея отвёртку, гвоздодёр, пару кривых арматур и моток изоленты, а ещё пытливый ум, уж точно удастся.
12. Недостатки персонажа
Грубиян – нет, вы что, правда думали, что бывший уголовник будет выражаться исключительно литературным языком и безупречно следовать этикету? Да сажу вам под кожу!
Злопамятный – химера никогда не забывает своих обидчиков. Если вы перешли ему дорогу – будьте уверены, он уже думает о том, как напомнить о себе самым что ни на есть поганым и запоминающимся способом. Жаль только, не до всех в этой несправедливой жизни удаётся добраться, чтобы воздать по заслугам…
Анархист – Шакал искренне убеждён, что любая власть сильных строится на костях или, по меньшей мере, на страдании слабых, а законы, в большинстве своём, созданы для того, чтобы ещё сильнее углубить пропасть между власть имущими и тварями дрожащими. Единственное близкое понятие, которое имеет право на жизнь в мире Юргена – лидерство равного среди равных, заслуженное не страхом, деньгами или влиянием, а уважением и компетентностью. Ну, или временами даже силой.
Вспыльчивый – хотите знать, насколько? Назовите Бороса «Левшой» и, будьте уверены, в следующую секунду он попытается перегрызть вам глотку. Нет, он умеет себя контролировать, когда надо, но это требует невероятных волевых усилий, да и получается не то, чтобы всегда.
Закрытый – очень неохотно доверяет новым знакомым. Настолько, что многие, наверное, полагают, что Клешня — это плод мамкиной паршивой фантазии.
Авантюрист – Юрген любит рискованную игру. Тем более, если за риск полагается достойная награда. Нет, он вряд ли слепо бросится по первому же зову области пониже поясницы на поиски приключений, но это волнительное ощущение, осознание простой концепции «всё или ничего»… Нет, это никогда не может надоесть!
13. Навыки и умения
Умелый инженер, робототехник. Опытный взломщик и домушник, если очень надо — сносный барыга. Неплохо обращается с огнестрелом и заточкой, на личной шкуре выучен «дворовому» рукопашному бою.
(Раса — Гнолл, наследие — Большой Гнолл, предыстория — Умелец)
14. Способы связи
https://vk.com/id577743959
Discord – haggard720
15. Как вы нас нашли?
Привела Вдова.
16. Твинки и другие персонажи
Нет.
Последнее редактирование:
