Десятник
Игрок
Игрок
- Сообщения
- 14
- Кристаллы
- 4,999
- Золото
- 1
1. Имя персонажа
Десятник (при жизни Перри "Бешеный Пёс" Бейкер)
2. Раса персонажа
Скелет
3. Класс персонажа
Чемпион
4. Возраст персонажа
42 года (из них после смерти 12)
5. Родина персонажа
Место, в котором поднялся Десятник, ныне называют Могильная башня, а в те времена, когда погиб Перри Бейкер, десятник городской стражи, оно называлось Северный Дозор в горах Серых Пиков, одной из марок, пограничных графств Империи людей. Мрачное место, полное нежити, жутких ночных тварей и страха.
До недавнего времени управлял этим местом, а вернее, проклятым городом, бургграф Балтазар Бартхольд, некромант, чернокнижник, а в последствии и вампир. Свои владения он держал в железном кулаке с помощью армии нежити, считая смертных горожан и окрестных крестьян скорее кормовой базой и материалом для своих изуверских изысканий в тёмной магии, чем своими подданными. Отряды скелетов и зомби патрулируют улицы и дороги днём, а ночью на охоту выходят гули и вампиры, дабы отлавливать для хозяина случайных путников и утраивать рейды на сёла. Отдельные долины Серых Пиков отбили нашествие нежити и образовали Вольные Кантоны, нежитью называемые Мятежными, или мятежниками. Они полагаются на сталь своих алебард и божественные силы жрецов Создателя, а также активно спонсируются Империей. Однако большая часть смертных заперта во владениях Бартхольда. Любая попытка неповиновения жестоко карается. Многих покинула надежда, другие пытаются бежать через горы в Кантоны, чтобы стать кормом для абоминаций, блуждающих среди скал и чащобы. Некоторые подаются в партизаны и прячутся в укромных местах и неосвоенных долинах, осуществляя редкие вылазки с целью уничтожения влиятельных подручных бургграфа.
Технологический уровень: Мир переживает аналог земного Ренессанса. Тяжёлые латные доспехи сочетаются с аркебузами и первыми мушкетами. В тех местах, которые не затронула губительная порча чёрной магии, начался бум ремёсел, открываются мануфакуры, семимильными шагами развивается культура.
Распространённость магии: Хотя многие народы, такие как эльфы и гномы, полагаются в основном на магию, Империя людей делает ставку на технологический прогресс, не имея доступа к достижениям чародеев других народов, с которыми многие столетия вела завоевательные войны. Тем не менее, за пределами Империи магическая культура по уровню развития в основном не отстаёт от индустриальной имперцев, что создаёт статус-кво между государствами.
6. Внешность персонажа
Рост: 180 см
Вес: 5 кг (плюс вес снаряжения, в пределах 30 кг)
Десятник — скелет человеческого мужчины среднего роста. В глазницах сияют две голубые точки, когда его "глаза" "открыты", заливая полости голубым свечением. Череп, руки и рёбра его во многих местах покрыты едва заметными зарубками и полосами, следами множества стычек. Голос немёртвого паладина гулкий, металлический и реверберирующий, будто он разговаривает из ведра или с помощью динамика. Во время разговора нижняя челюсть ходит так, как двигалась бы, будь это челюсть живого человека.
Он носит плащ багрового и серого цветов в память о своей Красной Госпоже, Аразни, поверх воронёных доспехов. На поясе нежити покоятся ножны с рапирой — подарком богини и символом преданности. В тех редких случаях, когда он не носит доспехи, он старается одеваться в одежду смертных и всегда носит на груди нательный символ своей божественной покровительницы — рапиру в лепестках лилии.
7. История (биография) персонажа
Конечно, каждый, кто является немёртвым, когда-то ходил среди живых. Перри Бейкер был младшим сыном, как нетрудно догадаться, пекаря в Северном Дозоре, крупном по меркам Серых Пиков городе, столице одноимённой имперской марки. Поскольку на семейном поприще ему ничего больше, чем роль подмастерья у старших братьев, не светило, с благословения отца он вступил в городской гарнизон. Это был неплохой способ создать карьеру для младшего отпрыска городского ремесленника — по обычаям серопикцев место в цеху сохранялось за стражником, и он всегда мог вернуться к своему ремеслу в случае болезни или увечья, не совместимого с военной службой, зато последняя позволяет дослужиться до сержантского звания и даже получить офицерский патент, если повезёт и молодой человек хорошо проявит себя. К тому же риск компенсировался неплохим по городским меркам жалованием.
Конечно, это не было просто "тёплое местечко". Серые Пики были пограничной маркой и жителям часто приходилось отбивать набеги неспокойных соседей и разбойников, поэтому за боеспособностью гарнизона городской совет следил особенно внимательно. Тяжёлые тренировки, длительные ответные рейды и изнурительные пешие патрули после набегов на окрестные сёла по началу давались Перри тяжело, а спрашивали с сына пекаря на всё его довольствие. Решимости продолжать службу Бейкеру придавали вид сожжённых деревень и тел несчастных, попавших под руку бесчинствующих дикарей. Довольно скоро из рыхлого розовощёкого сына булочника Перри стал похож скорее на сына кузнеца.
Естественно, несколько раз ему доводилось и "стали отведать", как говорил его капитан. Битвы с орками и гоблинами в качестве рядового стражника, а затем и десятника дали бесценный боевой опыт будущему паладину и пару шрамов, которые сделают из него мужчину в глазах городских барышень. Не понаслышке Перри знал, что такое каре, как правильно организовать разведку и когда стоит уступить победу неприятелю. На полях сражений он получил ещё и опыт оказания первой помощи, хотя и не стал хирургом-самоучкой.
В мирное время Перри неплохо нёс гарнизонную службу, тщательно следил за выделенным ему от города снаряжением, пару раз успешно распутал несколько преступлений и получил чин десятника, от которого в последствии и получит своё посмертное имя. С нарушителями городского спокойствия Бейкер церемонился не больше, чем с гоблинами, за что у нечистых на руку граждан получил прозвище "Бешеный пёс" — любимым приёмом допроса у парня было дать жулику под дых, а потом пригрозить снять со злодея шкуру. Ходили слухи, что однажды он так и сделал с пойманным разведчиком орков, хотя, конечно, это было враньём. Среди же добры горожан он был известен своей честностью, последовательностью и неукоснительным следованием законам. Если возникал какой-то спор, или пропадало что-то ценное, многие обращались именно к Бейкеру. Хотя он был не ахти какой сыщик, каждый в городе знал, что этот малый никогда не бросал дело, не закончив его, и всегда старался не занимать ничью сторону при разборе споров.
Путь Десятника начался со смерти Перри Бейкера. Последние дни стражника начались с череды жутких убийств. Истерзанные трупы женщин и детей с вырезанными жуткими символами находили в тёмных подворотнях, вылавливали из реки, вытаскивали из колодцев. В городе завёлся чернокнижник, и не простой колдун-самоучка. Не-е-е-ет. Это был настоящий злобный колдун, замаравший руки в крови невинных. Городской совет пришёл в ужас, когда капитан гарнизона заканчивал свой рапорт. Но за ужасам пришла ярость. С крайней жестокостью убивали соседей, жён и детей! Со многими из жертв часть советников были знакомы лично. Весь гарнизон, в том числе и отряд Бешеного пса, был снят со стен. Днём и ночью стража и неравнодушные жители сновали по закоулкам города. был осмотрен каждый подвал, канализация, не постеснялись даже проверить склепы на городском кладбище. Поиски шли неделю. Безрезультатно. В какой-то момент исчезновения и убийства прекратились, и мало-по-малу завершились и поиски злодея. Большинство решили, что колдун испугался и сбежал из города.
Но Перри был не таков. Жестокость убийств и беззащитность жертв привели парня, видевшего смерти женщин и детей, и даже вещи похуже смерти, к праведному гневу!
Хотя обычно угрозы стражника и были простым блефом, в этот раз он боялся, что может исполнить эту брошенную в сердцах клятву. Но где искать чернокнижника? За последние три недели весь город перевернули вверх дном!
Весь, да не весь. В центре города высился одинокой башней донжон мрачного, древнего замка бывших владельцев города, а на момент рассказа владельцев земель марки, не относящихся к городу, и главных богачей — Бартхольдов. Одинокий и уже немолодой бургграф прослыл затворником, любителем выпить, кроме того, ходили слухи, что из-за его особенных пристрастий гулящие девки обходили замок за два квартала. Через свой цех он выбил у городского совета право на обыск поместья и... Ничего не нашёл. Отряд покинул замок под злобный взгляд оскорблённого дворянина, вынужденного подчиняться воле города, который повиновался ещё его деду.
Тут большинство бы успокоилось, но Перри показался подозрительным бледный лик и напряжённый вид Балтазара. Слухи про графа всегда ходили нехорошие, к тому же у дворян часто бывают своеобразные развлечения... Мог зачем-то прятать колдуна, в надежде на то, что тот продлит его молодость, к примеру. На свою беду он подговорил товарищей из своего десятка пробраться в копи к западу от города.
Той же ночью Перри во главе своего десятка двинулся в сторону рудников. Расчёт был найти в лучшем случае контрабанду, а нашёл отряд нежить в обличии шахтёров! Бейкер отправил одного из сослуживцев гонцом в город, а сам с товарищами решил прорываться в копи, бить некроманта. Копья солдат работали без устали, прекращая неестественные жизни вурдалаков, однако расклад был явно не в пользу стражи. Вскоре наседающие со всех сторон гули отрезали бойцам путь к отступлению. Осталось только спускаться вниз. Отчаяние положения стало очевидно с первым погибшим на стороне Бешеного пса.
Стражники гибли один за другим. Перри просчитался. В конце концов он остался один. И всё же чувство вины за погибших товарищей и жажда возмездия. В конце концов, заколов обломком пики очередного мертвяка, он оказался огромной пещере, оборудованной в кошмарное капище демонов. Распятые и растерзанные трупы детей и женщин, огромные котлы, в которых кипело масло и останки.
Ужас практически моментально захлестнула волна чёрной ненависти. Как может человек настолько низко опуститься в стремлении к удовлетворению собственных страстей? Тот, кто построил этот храм боли, умрёт, и десятник Бейкер собирался пожертвовать жизнью ради этого, если потребуется.
Виновник всех этих злодейств лежал на алтаре посреди зала. Это был граф Балтазар. Вокруг него клубилось нечто чёрное, будто поглащающее свет. На глазах десятника оно вошло в рот и ноздри Бартхольда, После чего он резко вскочил с камня:
— А, десятник! Не ожидал, что ты зайдёшь столь далеко, хвалю. Но ты опоздал. Теперь я бессмертен и всемогущ, — он щёлкнул пальцем и несколько убитых Перри умертвий медленно поднялись, — Боюсь, моим слугам будет не слишком удобно выполнять свою работу, если под ногами будет путаться простолюдин.
— Ты заплатишь за это, тварь!
Чернокнижник, ставший вампиром, поднял брови:
— Ого! Даже не испугался моих зверушек? Похвально. Пожалуй, я сделаю из тебя игрушку. Но знаешь, чтобы служить мне... Придётся умересть! — Балтазар нехорошо улыбнулся. Стоило ему закончить, на Перри навалились сразу все гули. Битва была неравной и почти сразу парня повалили на пол. Когда один из зомби впился ему в шею, Бейкер вскричал:
— Клянусь десницей Создателя, Бартхольд, я найду тебя и на том свете! Найду тебя!..
— Конечно найдёшь, парень. Ты даже не представляешь, как быстро...
Конечно, это не было просто "тёплое местечко". Серые Пики были пограничной маркой и жителям часто приходилось отбивать набеги неспокойных соседей и разбойников, поэтому за боеспособностью гарнизона городской совет следил особенно внимательно. Тяжёлые тренировки, длительные ответные рейды и изнурительные пешие патрули после набегов на окрестные сёла по началу давались Перри тяжело, а спрашивали с сына пекаря на всё его довольствие. Решимости продолжать службу Бейкеру придавали вид сожжённых деревень и тел несчастных, попавших под руку бесчинствующих дикарей. Довольно скоро из рыхлого розовощёкого сына булочника Перри стал похож скорее на сына кузнеца.
Естественно, несколько раз ему доводилось и "стали отведать", как говорил его капитан. Битвы с орками и гоблинами в качестве рядового стражника, а затем и десятника дали бесценный боевой опыт будущему паладину и пару шрамов, которые сделают из него мужчину в глазах городских барышень. Не понаслышке Перри знал, что такое каре, как правильно организовать разведку и когда стоит уступить победу неприятелю. На полях сражений он получил ещё и опыт оказания первой помощи, хотя и не стал хирургом-самоучкой.
В мирное время Перри неплохо нёс гарнизонную службу, тщательно следил за выделенным ему от города снаряжением, пару раз успешно распутал несколько преступлений и получил чин десятника, от которого в последствии и получит своё посмертное имя. С нарушителями городского спокойствия Бейкер церемонился не больше, чем с гоблинами, за что у нечистых на руку граждан получил прозвище "Бешеный пёс" — любимым приёмом допроса у парня было дать жулику под дых, а потом пригрозить снять со злодея шкуру. Ходили слухи, что однажды он так и сделал с пойманным разведчиком орков, хотя, конечно, это было враньём. Среди же добры горожан он был известен своей честностью, последовательностью и неукоснительным следованием законам. Если возникал какой-то спор, или пропадало что-то ценное, многие обращались именно к Бейкеру. Хотя он был не ахти какой сыщик, каждый в городе знал, что этот малый никогда не бросал дело, не закончив его, и всегда старался не занимать ничью сторону при разборе споров.
Путь Десятника начался со смерти Перри Бейкера. Последние дни стражника начались с череды жутких убийств. Истерзанные трупы женщин и детей с вырезанными жуткими символами находили в тёмных подворотнях, вылавливали из реки, вытаскивали из колодцев. В городе завёлся чернокнижник, и не простой колдун-самоучка. Не-е-е-ет. Это был настоящий злобный колдун, замаравший руки в крови невинных. Городской совет пришёл в ужас, когда капитан гарнизона заканчивал свой рапорт. Но за ужасам пришла ярость. С крайней жестокостью убивали соседей, жён и детей! Со многими из жертв часть советников были знакомы лично. Весь гарнизон, в том числе и отряд Бешеного пса, был снят со стен. Днём и ночью стража и неравнодушные жители сновали по закоулкам города. был осмотрен каждый подвал, канализация, не постеснялись даже проверить склепы на городском кладбище. Поиски шли неделю. Безрезультатно. В какой-то момент исчезновения и убийства прекратились, и мало-по-малу завершились и поиски злодея. Большинство решили, что колдун испугался и сбежал из города.
Но Перри был не таков. Жестокость убийств и беззащитность жертв привели парня, видевшего смерти женщин и детей, и даже вещи похуже смерти, к праведному гневу!
Хотя обычно угрозы стражника и были простым блефом, в этот раз он боялся, что может исполнить эту брошенную в сердцах клятву. Но где искать чернокнижника? За последние три недели весь город перевернули вверх дном!
Весь, да не весь. В центре города высился одинокой башней донжон мрачного, древнего замка бывших владельцев города, а на момент рассказа владельцев земель марки, не относящихся к городу, и главных богачей — Бартхольдов. Одинокий и уже немолодой бургграф прослыл затворником, любителем выпить, кроме того, ходили слухи, что из-за его особенных пристрастий гулящие девки обходили замок за два квартала. Через свой цех он выбил у городского совета право на обыск поместья и... Ничего не нашёл. Отряд покинул замок под злобный взгляд оскорблённого дворянина, вынужденного подчиняться воле города, который повиновался ещё его деду.
Тут большинство бы успокоилось, но Перри показался подозрительным бледный лик и напряжённый вид Балтазара. Слухи про графа всегда ходили нехорошие, к тому же у дворян часто бывают своеобразные развлечения... Мог зачем-то прятать колдуна, в надежде на то, что тот продлит его молодость, к примеру. На свою беду он подговорил товарищей из своего десятка пробраться в копи к западу от города.
Той же ночью Перри во главе своего десятка двинулся в сторону рудников. Расчёт был найти в лучшем случае контрабанду, а нашёл отряд нежить в обличии шахтёров! Бейкер отправил одного из сослуживцев гонцом в город, а сам с товарищами решил прорываться в копи, бить некроманта. Копья солдат работали без устали, прекращая неестественные жизни вурдалаков, однако расклад был явно не в пользу стражи. Вскоре наседающие со всех сторон гули отрезали бойцам путь к отступлению. Осталось только спускаться вниз. Отчаяние положения стало очевидно с первым погибшим на стороне Бешеного пса.
Стражники гибли один за другим. Перри просчитался. В конце концов он остался один. И всё же чувство вины за погибших товарищей и жажда возмездия. В конце концов, заколов обломком пики очередного мертвяка, он оказался огромной пещере, оборудованной в кошмарное капище демонов. Распятые и растерзанные трупы детей и женщин, огромные котлы, в которых кипело масло и останки.
Ужас практически моментально захлестнула волна чёрной ненависти. Как может человек настолько низко опуститься в стремлении к удовлетворению собственных страстей? Тот, кто построил этот храм боли, умрёт, и десятник Бейкер собирался пожертвовать жизнью ради этого, если потребуется.
Виновник всех этих злодейств лежал на алтаре посреди зала. Это был граф Балтазар. Вокруг него клубилось нечто чёрное, будто поглащающее свет. На глазах десятника оно вошло в рот и ноздри Бартхольда, После чего он резко вскочил с камня:
— А, десятник! Не ожидал, что ты зайдёшь столь далеко, хвалю. Но ты опоздал. Теперь я бессмертен и всемогущ, — он щёлкнул пальцем и несколько убитых Перри умертвий медленно поднялись, — Боюсь, моим слугам будет не слишком удобно выполнять свою работу, если под ногами будет путаться простолюдин.
— Ты заплатишь за это, тварь!
Чернокнижник, ставший вампиром, поднял брови:
— Ого! Даже не испугался моих зверушек? Похвально. Пожалуй, я сделаю из тебя игрушку. Но знаешь, чтобы служить мне... Придётся умересть! — Балтазар нехорошо улыбнулся. Стоило ему закончить, на Перри навалились сразу все гули. Битва была неравной и почти сразу парня повалили на пол. Когда один из зомби впился ему в шею, Бейкер вскричал:
— Клянусь десницей Создателя, Бартхольд, я найду тебя и на том свете! Найду тебя!..
— Конечно найдёшь, парень. Ты даже не представляешь, как быстро...
Первое, что увидел скелет, переваливаясь через край котла, было потолком, покрытым сталактитами.
— Встань.
Голосу невозможно было бы противиться, даже захоти этого скелет. Но зачем? И потому он поднялся, собравшись в единое целое, кость за костью:
— Да, хозяин, — скелет удивился, что может говорить. Но, видимо, может.
— Я буду называть тебя Десятник, игрушка. Иронично, не правда ли? Клятву свою ты сдержал. Молодец. Думаю, надо тебя вознаградить. В моём замке для тебя должен быть подходящий доспех. Будешь моим телохранителем. А пока надо тебя как-то перенести туда... А! Рассыпься!
Скелет с грохотом осыпался грудой костей.
Гонец не дошёл до города. Балтазар Бартхольд, давно вынашивавший планы по обретению вечной жизни, готовился долго. Найти нужные трактаты, завербовать сообщников, будущих вечных слуг, приготовить верную и столь же бессмертную армию. В лесах вокруг копей было достаточно соглядатаев, чтобы прикончить одного единственного путника, даже хорошо вооружённого. Ничто не могло ему помешать на этом этапе.
Колдун ворвался в город посреди ночи, восседая на железном троне, влекомом на спинах несущихся галопом абоминаций, сшитых из множества тел рудокопов. Ворвался во главе армии гулей и скелетов. Сам он направлися в свой замок, а нежити приказал убивать и колечить всех, до кого дотянутся. К рассвету тёмное воинство было отозвано, а всех выживших, кто не успел забаррикадироваться в домах, согнали к воротам замка. Балтазар объявил, что он теперь князь всех Серых пиков, а все и всё, что дышит и имеет дыхание, теперь его бесправные рабы. Затем перед толпой вывели закованных в цепи уцелевших защитников города. Несчастных поставили на колени. Из-за спины вампира вышел скелет, закованный в чёрные латы. В руках он держал двуглавую секиру. По очереди, с механической точностью движений, на глазах у толпы Десятник рубил пленников.
В разуме нежити с самого его появления пульсировало некое чувство, которому скелет не знал названия. Он знал, что это чувство можно смыть кровью, но убийства почему-то не утоляли его. Более того. Одного из смертников он, кажется, знал, и стоило лезвию опуститься на плечо мужчины, некое другое, значительно менее сильное чувство поселилось в разуме. Он не знал, как заглушить его, но оно сохранялось и через многие дни после того, как появилось...
Прошли годы. Десятник много раз убивал. В основном его посылали на акции устрашения, иногда для патрулирования города, но чаще всего его использовали, как палача и телохранителя. Любимой казнью его хозяина было четвертование с последующим скармливанием останков гулям на глазах живых. За годы своего существования Десятник многое узнал о мире. Он знал, что все смертные ощущают боль и что практически все из них испытывают страх перед нею. Он понимал, что боль он причиняет, чтобы другие смертные боялись хозяина и слушались его, но он не вполне понимал, зачем он и его лейтенанты используют для этого дыбы и клещи, и почему не делают это на глазах толпы, а напротив, запираются с ними в подвале замка. Холодный мёртвый разум подсказывал, что это неправильно. Но почему, ответить сам себе Десятник не мог. Да и исправить это он, в общем-то, не мог. Любое слово, что говорил хозяин, было для него даже больше, чем законом.
— Встань.
Голосу невозможно было бы противиться, даже захоти этого скелет. Но зачем? И потому он поднялся, собравшись в единое целое, кость за костью:
— Да, хозяин, — скелет удивился, что может говорить. Но, видимо, может.
— Я буду называть тебя Десятник, игрушка. Иронично, не правда ли? Клятву свою ты сдержал. Молодец. Думаю, надо тебя вознаградить. В моём замке для тебя должен быть подходящий доспех. Будешь моим телохранителем. А пока надо тебя как-то перенести туда... А! Рассыпься!
Скелет с грохотом осыпался грудой костей.
Гонец не дошёл до города. Балтазар Бартхольд, давно вынашивавший планы по обретению вечной жизни, готовился долго. Найти нужные трактаты, завербовать сообщников, будущих вечных слуг, приготовить верную и столь же бессмертную армию. В лесах вокруг копей было достаточно соглядатаев, чтобы прикончить одного единственного путника, даже хорошо вооружённого. Ничто не могло ему помешать на этом этапе.
Колдун ворвался в город посреди ночи, восседая на железном троне, влекомом на спинах несущихся галопом абоминаций, сшитых из множества тел рудокопов. Ворвался во главе армии гулей и скелетов. Сам он направлися в свой замок, а нежити приказал убивать и колечить всех, до кого дотянутся. К рассвету тёмное воинство было отозвано, а всех выживших, кто не успел забаррикадироваться в домах, согнали к воротам замка. Балтазар объявил, что он теперь князь всех Серых пиков, а все и всё, что дышит и имеет дыхание, теперь его бесправные рабы. Затем перед толпой вывели закованных в цепи уцелевших защитников города. Несчастных поставили на колени. Из-за спины вампира вышел скелет, закованный в чёрные латы. В руках он держал двуглавую секиру. По очереди, с механической точностью движений, на глазах у толпы Десятник рубил пленников.
В разуме нежити с самого его появления пульсировало некое чувство, которому скелет не знал названия. Он знал, что это чувство можно смыть кровью, но убийства почему-то не утоляли его. Более того. Одного из смертников он, кажется, знал, и стоило лезвию опуститься на плечо мужчины, некое другое, значительно менее сильное чувство поселилось в разуме. Он не знал, как заглушить его, но оно сохранялось и через многие дни после того, как появилось...
Прошли годы. Десятник много раз убивал. В основном его посылали на акции устрашения, иногда для патрулирования города, но чаще всего его использовали, как палача и телохранителя. Любимой казнью его хозяина было четвертование с последующим скармливанием останков гулям на глазах живых. За годы своего существования Десятник многое узнал о мире. Он знал, что все смертные ощущают боль и что практически все из них испытывают страх перед нею. Он понимал, что боль он причиняет, чтобы другие смертные боялись хозяина и слушались его, но он не вполне понимал, зачем он и его лейтенанты используют для этого дыбы и клещи, и почему не делают это на глазах толпы, а напротив, запираются с ними в подвале замка. Холодный мёртвый разум подсказывал, что это неправильно. Но почему, ответить сам себе Десятник не мог. Да и исправить это он, в общем-то, не мог. Любое слово, что говорил хозяин, было для него даже больше, чем законом.
В один из дней он гнался за каким-то смертным, нарушившим комендантский час, чтобы притащить его в подвал хозяина. Он решил срезать путь через руины с разбитыми витражами, когда женщина повернула за угол. Стоило ему ступить за ограду, весь костяк пронзил урон. Боли Десятник чувствовать не мог, но он знал, что все его кости стремительно теряют прочность, и хоть земля, на которой он стоял, была отмечена хозяином, задерживаться на ней не стоило. И тут вспышкой память его нахлынули воспоминания человека. Его звали... Его звали Перри Бейкер. Кажется, раньше кости, из которых состоял Десятник, принадлежали ему.
Ненависть. Жгучая, неутолимая ненависть, ненависть, пробивающаяся через крышку гроба. То чувство, что пожирало его все эти годы, можно было назвать так. Так это описал бы Перри. И вина. И скорбь. И клятва. Клятва на пороге смерти. Сильная. То, что он испытывал, карая врагов господина. Рыцарь смерти упал на колени перед развалинами храма.
— Создатель! Молю тебя, услышь меня! Я знаю, что противен тебе, но прошу не за себя! В моём черепе... Перри Бэйкер! Он был верным тебе, я вижу! Останови хозяна! Исполни его его клятву, спаси своих детей!
Ответом скелету было молчание. И урон. Ненависть, уже не Перри, а Десятника, ожгла разум белой вспышкой.
— Что, Творец, глух ко мне?! К тому, кто терпит твой гнев своим телом, и всё же молит об избавлении для твоих детей, для живых?! Ну хорошо!
Скелет поднялся.
— Тогда пусть услышат меня живые и мёртвые, на земле и на небе, и за краем мира! Я, Десятник, во исполнение клятвы мертвеца, взываю к вам! Если кому из вас, как и Перри Бейкеру, ненавистно страдание живых и власть мёртвых, дайте мне силу! Заберите меня, сожгите меня светом, НО ДАЙТЕ МНЕ СИЛУ!!!
Оглушительная тишина на миг поглотила мир. Но лишь на миг.
— Ого. Сильные слова для скелета в доспехе. Хотя готова признать, довольно смело было ступить на святую землю, будучи рабом вампира.
Нежить развернулась. Перед воином стояла женщина. Смуглая, в дорожной одежде. Даже скорее в дорожном доспехе, который носят авантюристы, скитающиеся в поисках лёгкой наживы. Поверх него красный плащ с капюшоном.
— Значит, готов уйти на совсем, Перри Бейкер?
— Уходи, живая. А то станешь добычей для моего хозяина. Знаешь, что гули делают с женщиной перед тем, как её разорвать?
Волна божественной силы чуть не спалила кости в прах:
— Ты смеешь мне угрожать, мешок с костями?! Я так-то на твой зов явилась!
Кости почти превратились в труху. Десятник чувствовал, что стоит попытаться встать, кости переломятся о стальной доспех:
— Ты... Создатель?
Девушка выгнула бровь. Потом посмотрела на развалины:
— Ты о нём-то? Нее, твой бог из принципа не будет помогать тебе, ему противна сама идея существовани нежити. Я жду извинений!
— Прости.
— Ладушки, — волна уже порчи окатила воина. Он поднялся.
— Ты ведь сказал "и за краем мира". Вот я и пришла посмотреть, кто это такой отчаянный, что смог клятвой пробить для меня дорогу. Ладно, давай зайдём вооон в тот дом и поговорим с глазу на глаз.
— Я не могу. Стоит мне уйти от храма, я снова стану слугой... Бартхольда.
— Уже нет, не заметил? — и правда. Связи с вампиром Десятник не чувствовал.
Далее у Десятника была долгая беседа с небожительницей. Имя ей было Аразни, и она была богиней. Не в мире Десятника, но тоже могучей, как и все боги. Первое время говорил скелет, богиня же молчала. Она внимательно слушала. Иногда морщилась в тех моментах, когда нежить описывала злодеяния излишне подробно, иногда хмурилась, когда скелет заводил разговор о страхе и отчаянии в глазах немногих живых. В конце она спросила, готов ли скелет исполнить свои клятвы. Тогда Десятник не понял вопроса, но подтвердил, что готов исполнить каждое слово. Богиня вручила скелету медальон — рапира в лепестках лилии, и велела звать, если будут действительно большие неприятности. И дала первое поручение: спрятаться в лесу и ждать указаний. Так Десятник и сделал.
Вскоре на него вышел священник, отец Томас. С его слов выходило, что к нему во сне явилась святая и сказала, что захватила контроль над одним из рыцарей графа Балтазара и что он теперь будет помогать Свободным кантонам. Конечно же, скелет согласился, сразу поняв, что это дело рук Аразни. В основном задания от Кантонов включали саботаж, убийство более-менее мелких прихвостней графа-вампира помощь в выводе живых за границу графства. В те дни, когда заданий не было, скелет просто лежал где-то, притворяясь обычным старым трупом, и думал. Мысли его занимал один вопрос: его новая Госпожа в красном звала его Перри. Но разве он — убитый стражник? Он помнил всё о своём существовании, начиная с момента, когда вылезал из котла с трупами. Но что до памяти Бейкера... Лишь рваные ошмётки, серой ватой свалявшиеся в закутках сознания.
Кроме того, часто и сама Непоколебимая посещала его. В такие моменты они долго разговаривали. В основном о божественном, о справедливости, о клятвах. Иногда они просто гуляли по ночному лесу или охотились. Иногда она пыталась убедить его, что он действительно и есть Перри-стражник, хотя и не особо успешно. В один из дней богиня сказала:
— Ну что же. Делом ты уже доказал, что достоин моего внимания. Чему могла, я тебя научила. Ты просил моей силы, помнится?
— О, да, моя госпожа. Помню, — скелет помнил вообще всё. Но уже считал, что связи с повстанцами и есть то, что дала ему Крестоносица.
— Теперь ты достоин силы. Я сделаю тебя моим чемпионом, Перри. Готов ли ты служить мне, как рыцарь, защищать мою честь, заступаться за слабых моим именем? Готов ли ты свергать тиранов, повергать зло и беззаконие?
— Да, госпожа. Я готов.
— Ну что-ж.
В тот же миг Десятник ощутил сопричасность. Сопричастность Аразни, Непоколебимой богине тех, кто умрёт, но не склонит голову перед злом. И он понял, что любой, кто служит Аразни, почувствует эту сопричастность.
— Пока я дам тебе немного. С моей аурой ты можешь не бояться святой земли, теперь ты мой вассал. Ещё я дам тебе Касание пустоты. Призови её, если пострадаешь, она стянет твои кости не хуже мертвецкого масла, — она посмотрела на топор и поморщилась, — мне по большей части всё равно, но когда я вспоминаю, что ты этой секирой делал, меня тошнит. Вот, возьми.
Она сняла пояс с ножнами и протянула скелету свою рапиру:
— Конечно, она обычная, но пока и такой хватит. Эту железяку выкинь.
Так Десятник и стал чемпионом Аразни. Он получил силу. Силу повергать зло, и он собирался заняться этим немедленно. От Аразни Десятник знал, что вампиры боятся святой воды, добрых божеств и солнечного света. Чемпион связался с отцом Томасом и обговорил с ним детали своего плана. Немного поторговавшись, он получил большой серебряную флягу со святой водой, несколько флаконов серебряной мази для клинка и десяток осиновых кольев, а также ещё пару мелочей. Подготовка заняла несколько недель.
В одной из деревень рядом с городом ячейка партизан утроила засаду. Поставленные Кантонами аркебузы оказались неприятным сюрпризом для посланного покарать деревенских бунтарей вампира-слугу во главе с отрядом нежити. Ещё более неприятным открытием для него стало то, что отец Том не пожалел монет, чтобы отлить особых подарков для столь высокопоставленного гостя. Плотный ружейный залп практически в упор сбил упыря со скелета лошади, и сразу в толпу врагов ворвался Десятник, прикрывший свой доспех уже светлый доспех длинным красно-серым плащом, со щитом и рапирой наизготовку. Быстро прорвавшись к ошалевшему от внезапной огнестрельной атаки вампиру, он пригвоздил его посерябрённой рапирой к земле и тремя ударами щита загнал в сердце злодея кол. Нежить, потерявшая контроль, стала хоть и опасным, но легко победимым противником.
Победители собрали гуляй-город из повозок и двинулись к соседней деревне, не приближаясь к городу, максимально заметно, чтобы миньоны некроманта точно заметили их местоположение. Десятник знал, что лейтенантов у Балтазара всего четыре, и каждый делит равное с ним количество контроля над немёртвым воинством. Если убить хотя-бы двух, колдун может захотеть явиться лично и наказать зазнавшихся смертных.
И снова он просчитался, как и перед своей (своей ли?) гибелью. В этот раз на карательную миссию явилось сразу два командира Бартхольда с огромной армией смерти. Битва была жаркой и ополченцев не опрокинуло сразу благодаря вагенбургу, но силы и ряды мятежников таяли, а нежити хоть и становилось всё меньше, но в отличие от защитников она не уставала. С каждой минутой скелет понимал, что просчитался и поражение всё ближе. Однако часа за два перед рассветом, когда защитников оставалось чуть меньше половины, несчастные смертные услышали рог! Две баталии пикинёров во главе с разъездом конных паладинов! Слуги Создателя ворвались в нестройные ряды покойников и разметали нежить, воодушевив ополченцев.
"Ничему тебя жизнь не научила, а?" — послышалось в черепе чемпиона. Крестоносная. Скелет сжал в латной перчатке серебряный медальон с рапирой.
"Спасибо, госпожа! Я думал, нам конец."
"Поторопись и прикончи вампиров. Потом лучше беги. Капелланы вашего бога умеют определять нежить."
Так он и поступил, благо паладины быстро поняли, что странный воин в красном плаще бьётся с командирами нежити. Пришлось немного солгать святым воинам и быстро ретироваться.
Трое командиров немёртвых были убиты. Нежити в округе была тьма, но большая её часть опасности не представляла даже для фермеров с вилами. Однако в том, что Балтазар выйдет на генеральное сражение, Десятник тоже просчитался. Поняв, что битва предстоит рискованная, он с остатками армии заперся в Могильной башне, готовый сдерживать осаду, организованную армией Кантона, кажется, пока осаждающие не умрут от старости.
Скелет надел свои старые, чёрные латы (негоже идти к бывшему хозяину не в парадном, не правда ли?). Помолившись, кажется, впервые за обе жизни, Десятник вышел из своего схрона — на встречу судьбе.
Пробраться в город, будучи нежитью, не было большой проблемой. Разумных представителей почти не было, а безмозглые гули и скелеты не обращали внимания ни на кого, кто не дышит, если им не приказать прямо.
В замке, к его удивлению, никто не пытался его остановить, хотя он специально не прятал свою чемпионскую ауру и был уверен, что Балтазар узнал о его появлении ещё на подходе к главным воротам. Колдун сидел на троне, собранном из костей.
— А я то думал, где моя игрушка... Десятник, нашёлся, мешок с костями! — вампир рассмеялся.
— Не паясничай, Бартхольд. Ты помнишь, что я тебе сказал десять лет назад?
Глаза колдуна налились кровью.
— Как ты смеешь дерзить мне, грязь! Думаешь, раз разок вырвался из под моего контроля и обвешался амулетами, можешь открывать свою челюсть без спроса?! Я не стану тебя отпускать. Когда ты станешь вновь моим, сначала я прикажу тебе набрать мне новую армию, а затем прикажу моим новым рабам перемолоть тебя в порошок зубами! Подчинись!
На пару мгновений скелет почувствовал, что вновь теряет контроль над собой, но собрав волю в кулак, он сбросил тиски со своего разума. Чемпион обнажил рапиру. В ответ вампир встал со своего кошмарного трона. В руках его блеснул клинок.
Битва была тяжёлой — истинный вампир в схватке один на один почти непобедим, но у Десятника тоже был козырь. Он, как и его бывший господин, был нежитью. Вампир постоянно исцелял свои раны, зато скелет в латном доспехе был почти недосягаем для клинка — даже если рапира пробивалась между пластинами, до немёртвого тела чемпиона она добралась всего пару раз. Использовать проклятья на Десятнике было почти бесполезно — если что-то плавило живую плоть, оно скрепляло неживую.
Наконец немёртвый слуга Аразни увидел то, чего ждал. Вампир был в бешенстве, но и обеспокоен. Рапира оставила пару весьма нехороших ран на Бартхольде, каждая мгновенно убила бы смертного. Срастаться они будут долго... Пришло время для козыря. Он быстрым движениемтряхнул нагрудником, и из под него вывалились четыре гранаты. Тёрочные запалы, привязанные к рёбрам, теперь свободно позвякивали по ним. Рыцарь по-медвежьи обнял колдуна, бросив рапиру и щит.
Оглушительный взрыв сразу четырёх гранат, начинённых серебряной шрапнелью, поразил обоих противников. Когда дым рассеялся, куча костей и стали увидела, как серое облако втягивает в двери из тронного зала. Получилось! Собравшись, Десятник обнаружил, что многие кости превратились в труху, а ног у него нет. Удобно быть скелетом, однако, подумалось вампироборцу, когда он доставал себе ноги из трона обратившегося в туман владыки. Одевшись, он направился вниз, в подземелье. Там-то, в каменном гробу он и обнаружил Бальтазара. Недвижный он залечивал свои раны. Взяв ножку от табуретки, Десятник забил её в сердце упыря, немедленно разбудив его:
— Ах-х-х! Проклятый раб! Ты поплатишься, мразь!
— Бальтазар, всё кончено. Покайся в своих грехах и готовься держать ответ перед своим хозяином в Тартаре.
—Эхе-хе... Кха!.. Думаешь, у меня нет козыря? Встать-то я не могу, но убить тебя!..
Колдун начал бормотать что-то. Дела до этого Десятнику не было. Он взял в одной из камер пилу и начал методично отпиливать вампиру голову. К удивлению чемпиона, тот будто это не замечал. Вдруг он почувствовал что-то. Прямо за его спиной появилась... Дыра. Кусок тьмы, с невероятной силой засасывающая скелета прямо...
Ненависть. Жгучая, неутолимая ненависть, ненависть, пробивающаяся через крышку гроба. То чувство, что пожирало его все эти годы, можно было назвать так. Так это описал бы Перри. И вина. И скорбь. И клятва. Клятва на пороге смерти. Сильная. То, что он испытывал, карая врагов господина. Рыцарь смерти упал на колени перед развалинами храма.
— Создатель! Молю тебя, услышь меня! Я знаю, что противен тебе, но прошу не за себя! В моём черепе... Перри Бэйкер! Он был верным тебе, я вижу! Останови хозяна! Исполни его его клятву, спаси своих детей!
Ответом скелету было молчание. И урон. Ненависть, уже не Перри, а Десятника, ожгла разум белой вспышкой.
— Что, Творец, глух ко мне?! К тому, кто терпит твой гнев своим телом, и всё же молит об избавлении для твоих детей, для живых?! Ну хорошо!
Скелет поднялся.
— Тогда пусть услышат меня живые и мёртвые, на земле и на небе, и за краем мира! Я, Десятник, во исполнение клятвы мертвеца, взываю к вам! Если кому из вас, как и Перри Бейкеру, ненавистно страдание живых и власть мёртвых, дайте мне силу! Заберите меня, сожгите меня светом, НО ДАЙТЕ МНЕ СИЛУ!!!
Оглушительная тишина на миг поглотила мир. Но лишь на миг.
— Ого. Сильные слова для скелета в доспехе. Хотя готова признать, довольно смело было ступить на святую землю, будучи рабом вампира.
Нежить развернулась. Перед воином стояла женщина. Смуглая, в дорожной одежде. Даже скорее в дорожном доспехе, который носят авантюристы, скитающиеся в поисках лёгкой наживы. Поверх него красный плащ с капюшоном.
— Значит, готов уйти на совсем, Перри Бейкер?
— Уходи, живая. А то станешь добычей для моего хозяина. Знаешь, что гули делают с женщиной перед тем, как её разорвать?
Волна божественной силы чуть не спалила кости в прах:
— Ты смеешь мне угрожать, мешок с костями?! Я так-то на твой зов явилась!
Кости почти превратились в труху. Десятник чувствовал, что стоит попытаться встать, кости переломятся о стальной доспех:
— Ты... Создатель?
Девушка выгнула бровь. Потом посмотрела на развалины:
— Ты о нём-то? Нее, твой бог из принципа не будет помогать тебе, ему противна сама идея существовани нежити. Я жду извинений!
— Прости.
— Ладушки, — волна уже порчи окатила воина. Он поднялся.
— Ты ведь сказал "и за краем мира". Вот я и пришла посмотреть, кто это такой отчаянный, что смог клятвой пробить для меня дорогу. Ладно, давай зайдём вооон в тот дом и поговорим с глазу на глаз.
— Я не могу. Стоит мне уйти от храма, я снова стану слугой... Бартхольда.
— Уже нет, не заметил? — и правда. Связи с вампиром Десятник не чувствовал.
Далее у Десятника была долгая беседа с небожительницей. Имя ей было Аразни, и она была богиней. Не в мире Десятника, но тоже могучей, как и все боги. Первое время говорил скелет, богиня же молчала. Она внимательно слушала. Иногда морщилась в тех моментах, когда нежить описывала злодеяния излишне подробно, иногда хмурилась, когда скелет заводил разговор о страхе и отчаянии в глазах немногих живых. В конце она спросила, готов ли скелет исполнить свои клятвы. Тогда Десятник не понял вопроса, но подтвердил, что готов исполнить каждое слово. Богиня вручила скелету медальон — рапира в лепестках лилии, и велела звать, если будут действительно большие неприятности. И дала первое поручение: спрятаться в лесу и ждать указаний. Так Десятник и сделал.
Вскоре на него вышел священник, отец Томас. С его слов выходило, что к нему во сне явилась святая и сказала, что захватила контроль над одним из рыцарей графа Балтазара и что он теперь будет помогать Свободным кантонам. Конечно же, скелет согласился, сразу поняв, что это дело рук Аразни. В основном задания от Кантонов включали саботаж, убийство более-менее мелких прихвостней графа-вампира помощь в выводе живых за границу графства. В те дни, когда заданий не было, скелет просто лежал где-то, притворяясь обычным старым трупом, и думал. Мысли его занимал один вопрос: его новая Госпожа в красном звала его Перри. Но разве он — убитый стражник? Он помнил всё о своём существовании, начиная с момента, когда вылезал из котла с трупами. Но что до памяти Бейкера... Лишь рваные ошмётки, серой ватой свалявшиеся в закутках сознания.
Кроме того, часто и сама Непоколебимая посещала его. В такие моменты они долго разговаривали. В основном о божественном, о справедливости, о клятвах. Иногда они просто гуляли по ночному лесу или охотились. Иногда она пыталась убедить его, что он действительно и есть Перри-стражник, хотя и не особо успешно. В один из дней богиня сказала:
— Ну что же. Делом ты уже доказал, что достоин моего внимания. Чему могла, я тебя научила. Ты просил моей силы, помнится?
— О, да, моя госпожа. Помню, — скелет помнил вообще всё. Но уже считал, что связи с повстанцами и есть то, что дала ему Крестоносица.
— Теперь ты достоин силы. Я сделаю тебя моим чемпионом, Перри. Готов ли ты служить мне, как рыцарь, защищать мою честь, заступаться за слабых моим именем? Готов ли ты свергать тиранов, повергать зло и беззаконие?
— Да, госпожа. Я готов.
— Ну что-ж.
В тот же миг Десятник ощутил сопричасность. Сопричастность Аразни, Непоколебимой богине тех, кто умрёт, но не склонит голову перед злом. И он понял, что любой, кто служит Аразни, почувствует эту сопричастность.
— Пока я дам тебе немного. С моей аурой ты можешь не бояться святой земли, теперь ты мой вассал. Ещё я дам тебе Касание пустоты. Призови её, если пострадаешь, она стянет твои кости не хуже мертвецкого масла, — она посмотрела на топор и поморщилась, — мне по большей части всё равно, но когда я вспоминаю, что ты этой секирой делал, меня тошнит. Вот, возьми.
Она сняла пояс с ножнами и протянула скелету свою рапиру:
— Конечно, она обычная, но пока и такой хватит. Эту железяку выкинь.
Так Десятник и стал чемпионом Аразни. Он получил силу. Силу повергать зло, и он собирался заняться этим немедленно. От Аразни Десятник знал, что вампиры боятся святой воды, добрых божеств и солнечного света. Чемпион связался с отцом Томасом и обговорил с ним детали своего плана. Немного поторговавшись, он получил большой серебряную флягу со святой водой, несколько флаконов серебряной мази для клинка и десяток осиновых кольев, а также ещё пару мелочей. Подготовка заняла несколько недель.
В одной из деревень рядом с городом ячейка партизан утроила засаду. Поставленные Кантонами аркебузы оказались неприятным сюрпризом для посланного покарать деревенских бунтарей вампира-слугу во главе с отрядом нежити. Ещё более неприятным открытием для него стало то, что отец Том не пожалел монет, чтобы отлить особых подарков для столь высокопоставленного гостя. Плотный ружейный залп практически в упор сбил упыря со скелета лошади, и сразу в толпу врагов ворвался Десятник, прикрывший свой доспех уже светлый доспех длинным красно-серым плащом, со щитом и рапирой наизготовку. Быстро прорвавшись к ошалевшему от внезапной огнестрельной атаки вампиру, он пригвоздил его посерябрённой рапирой к земле и тремя ударами щита загнал в сердце злодея кол. Нежить, потерявшая контроль, стала хоть и опасным, но легко победимым противником.
Победители собрали гуляй-город из повозок и двинулись к соседней деревне, не приближаясь к городу, максимально заметно, чтобы миньоны некроманта точно заметили их местоположение. Десятник знал, что лейтенантов у Балтазара всего четыре, и каждый делит равное с ним количество контроля над немёртвым воинством. Если убить хотя-бы двух, колдун может захотеть явиться лично и наказать зазнавшихся смертных.
И снова он просчитался, как и перед своей (своей ли?) гибелью. В этот раз на карательную миссию явилось сразу два командира Бартхольда с огромной армией смерти. Битва была жаркой и ополченцев не опрокинуло сразу благодаря вагенбургу, но силы и ряды мятежников таяли, а нежити хоть и становилось всё меньше, но в отличие от защитников она не уставала. С каждой минутой скелет понимал, что просчитался и поражение всё ближе. Однако часа за два перед рассветом, когда защитников оставалось чуть меньше половины, несчастные смертные услышали рог! Две баталии пикинёров во главе с разъездом конных паладинов! Слуги Создателя ворвались в нестройные ряды покойников и разметали нежить, воодушевив ополченцев.
"Ничему тебя жизнь не научила, а?" — послышалось в черепе чемпиона. Крестоносная. Скелет сжал в латной перчатке серебряный медальон с рапирой.
"Спасибо, госпожа! Я думал, нам конец."
"Поторопись и прикончи вампиров. Потом лучше беги. Капелланы вашего бога умеют определять нежить."
Так он и поступил, благо паладины быстро поняли, что странный воин в красном плаще бьётся с командирами нежити. Пришлось немного солгать святым воинам и быстро ретироваться.
Трое командиров немёртвых были убиты. Нежити в округе была тьма, но большая её часть опасности не представляла даже для фермеров с вилами. Однако в том, что Балтазар выйдет на генеральное сражение, Десятник тоже просчитался. Поняв, что битва предстоит рискованная, он с остатками армии заперся в Могильной башне, готовый сдерживать осаду, организованную армией Кантона, кажется, пока осаждающие не умрут от старости.
Скелет надел свои старые, чёрные латы (негоже идти к бывшему хозяину не в парадном, не правда ли?). Помолившись, кажется, впервые за обе жизни, Десятник вышел из своего схрона — на встречу судьбе.
Пробраться в город, будучи нежитью, не было большой проблемой. Разумных представителей почти не было, а безмозглые гули и скелеты не обращали внимания ни на кого, кто не дышит, если им не приказать прямо.
В замке, к его удивлению, никто не пытался его остановить, хотя он специально не прятал свою чемпионскую ауру и был уверен, что Балтазар узнал о его появлении ещё на подходе к главным воротам. Колдун сидел на троне, собранном из костей.
— А я то думал, где моя игрушка... Десятник, нашёлся, мешок с костями! — вампир рассмеялся.
— Не паясничай, Бартхольд. Ты помнишь, что я тебе сказал десять лет назад?
Глаза колдуна налились кровью.
— Как ты смеешь дерзить мне, грязь! Думаешь, раз разок вырвался из под моего контроля и обвешался амулетами, можешь открывать свою челюсть без спроса?! Я не стану тебя отпускать. Когда ты станешь вновь моим, сначала я прикажу тебе набрать мне новую армию, а затем прикажу моим новым рабам перемолоть тебя в порошок зубами! Подчинись!
На пару мгновений скелет почувствовал, что вновь теряет контроль над собой, но собрав волю в кулак, он сбросил тиски со своего разума. Чемпион обнажил рапиру. В ответ вампир встал со своего кошмарного трона. В руках его блеснул клинок.
Битва была тяжёлой — истинный вампир в схватке один на один почти непобедим, но у Десятника тоже был козырь. Он, как и его бывший господин, был нежитью. Вампир постоянно исцелял свои раны, зато скелет в латном доспехе был почти недосягаем для клинка — даже если рапира пробивалась между пластинами, до немёртвого тела чемпиона она добралась всего пару раз. Использовать проклятья на Десятнике было почти бесполезно — если что-то плавило живую плоть, оно скрепляло неживую.
Наконец немёртвый слуга Аразни увидел то, чего ждал. Вампир был в бешенстве, но и обеспокоен. Рапира оставила пару весьма нехороших ран на Бартхольде, каждая мгновенно убила бы смертного. Срастаться они будут долго... Пришло время для козыря. Он быстрым движениемтряхнул нагрудником, и из под него вывалились четыре гранаты. Тёрочные запалы, привязанные к рёбрам, теперь свободно позвякивали по ним. Рыцарь по-медвежьи обнял колдуна, бросив рапиру и щит.
Оглушительный взрыв сразу четырёх гранат, начинённых серебряной шрапнелью, поразил обоих противников. Когда дым рассеялся, куча костей и стали увидела, как серое облако втягивает в двери из тронного зала. Получилось! Собравшись, Десятник обнаружил, что многие кости превратились в труху, а ног у него нет. Удобно быть скелетом, однако, подумалось вампироборцу, когда он доставал себе ноги из трона обратившегося в туман владыки. Одевшись, он направился вниз, в подземелье. Там-то, в каменном гробу он и обнаружил Бальтазара. Недвижный он залечивал свои раны. Взяв ножку от табуретки, Десятник забил её в сердце упыря, немедленно разбудив его:
— Ах-х-х! Проклятый раб! Ты поплатишься, мразь!
— Бальтазар, всё кончено. Покайся в своих грехах и готовься держать ответ перед своим хозяином в Тартаре.
—Эхе-хе... Кха!.. Думаешь, у меня нет козыря? Встать-то я не могу, но убить тебя!..
Колдун начал бормотать что-то. Дела до этого Десятнику не было. Он взял в одной из камер пилу и начал методично отпиливать вампиру голову. К удивлению чемпиона, тот будто это не замечал. Вдруг он почувствовал что-то. Прямо за его спиной появилась... Дыра. Кусок тьмы, с невероятной силой засасывающая скелета прямо...
8. Религия персонажа и его отношение к посмертию
Будучи Перри Бейкером, чемпион не был особо религиозен, хотя как и все не особо религиозные обыватели он иногда ходил в храм Создателя и примерно представлял себе посмертие в качестве почти неизбежного ада, который местные называют Тартар, и планировал откупиться от него в старости.
На момент начала истории Десятник ревностный паладин Аразни, избравший путь Справедливости. Он не уверен, что будет, когда его путь закончится, но надеется, что Непоколебимая защитит его в посмертии за его преданную службу при не-жизни.
9. Родственники и друзья персонажа
Родители: сгинули во время правления Балтазара-вампира
Друзья до восстания из мёртвых: как и родителей, Десятник почти не помнит их, как и всякий нежить-скелет. почти все они умерли под тиранией колдуна
отец Томас: деревенский попик, истово верующий, но не особо владеющий сакральной магией. Связной и поставщик Десятника во время его партизанской войны.
Большой Джо: предводитель сопротивления, командовал партизанами в битвах при вагенбургах. Погиб при штурме стен Могильной башни. Национальный герой Серых пиков.
10. Отношение к государствам мира, его расам или персонажам
Вампиры: Ненависть
Некроманты, колдуны, подчиняющие разум: Ненависть
Любые легитимные администрации, пока их власть не становится тиранией: Одобрение и подчинение
Легитимные администрации, приказавшие убить Десятника: Неодобрение, непротивление
11. Положительные качества персонажа
Приверженность к справедливости
Непоколебимость
Верность слову
Сострадательность
Любовь к детям
13. Недостатки персонажа
Злопамятность
Жестокость
Отсутствие эмпатии
Деперсонализация
Фанатичность
13. Навыки и умения
Вижу своего персонажа как скелета-мясо (наследие: Fodder skeleton), бэкграунд Стражник со Знанием (военное дело); класс Чемпион Аразни, стартовые фиты класса: Прикосновение Пустоты, Атака со щитом.
14. Способы связи
В дискорде игры числюсь как Десятник
15. Как вы нас нашли?
Позвал Лео.
16. Твинки и другие персонажи
Пока нету.
Последнее редактирование:
