Шаа`Кхас
following the mistress
following the mistress
- Сообщения
- 803
- Кристаллы
- 9,587
- Золото
- 27
1. Имя персонажа
2. Раса персонажа
Джинникин - технически человек/сули
3. Класс персонажа
Сорвиголова в прошлом. Ныне Жрец божества Оно
4. Возраст персонажа
33 года было на момент попадания на Энтерум. Ныне уже 36 лет.
5. Родина персонажа
6. Внешность персонажа
Высокий (192 см), статный (95 кг), длинноволосый блондин. Утончённый и пронизан изяществом — как от природы, так и в отношении одеяний. Бесконечно плавный в каждом вдохе и движении, подобно горной реке; обладатель пронзительных зелёных глаз, словно трава у подножий горных хребтов. И в тот же миг — порывистый, как шквальный ветер у вершин. И медленно тлеет костром в минуты абсолютного умиротворения. Да, таков он, дитя одного из султанов элементалей и человеческой наложницы. На первый взгляд близкий к людям, но лишь на первый.
А потом всё встаёт на свои места, стоит лишь увидеть металлический отблеск кожи, заметить, что глаза не просто изумрудные, но и источают явно волшебный свет. А затем и слух уловит голос — текучий, как ручей при мирской беседе, то издевательски звонкий и трескучий. Прямо как будто кто-то швырнул льдину на поле брани, не иначе.
Но не стоит обманываться вопиющим аристократизмом сего господина. Сколь бы ни был он похож на цветок белой лилии, мощь стихии недооценивать — последнее, что стоит делать в своей жизни. Ох, не просто так оружие при нём почти всегда. Редкостью будет узреть его без оного. Будто бы будет уже не то и не так. Прямо-таки вот не хватать чего-то в действительности важного начнёт.
7. Биография персонажа
До попадания на Энтерум.
8. Религия персонажа и его отношение к посмертию
Прошлое: Шурха. На Плане Воздуха почитание Герцогини Всех Ветров было для Шаа такой же неотъемлемой частью бытия, как дыхание. Это был ритуал, традиция, дань могуществу повелительницы его мира. Смерть в той реальности казалась далёкой, почти абстрактной концепцией, ведь среди джиннов хватало тех, кто мог её отменить.
Настоящее: Оно. Всё изменила Асида. Любовь к оракулу тёмного божества заставила его не просто принять её веру, а стать её жрецом и Предвестником. Оно — это не бог, а сам Хаос, принцип окончательного Распада и тишины после конца. Шаа видит в этой философии горькую, но единственную истину мира, вырвавшего его из дома. Он строит часовни Оно в Игридасе, проповедуя о тщете любого порядка.
Опыт смерти: Шаа уже не единожды умирал на Энтеруме. Однако память об этом стёрта — осталось лишь смутное, инстинктивное знание, подобное шраму на душе. Его не пугает сам акт умирания. Пугает иное: ледяная, прагматичная тревога, что однажды механизм, возвращавший его назад, даст сбой. Что он не вернётся — и оставит Асиду одну в мире, который учил её не бояться. Этот страх — не ужас перед небытием, а самое горькое отрицание его собственной веры.
9. Близкие и родственники персонажа
Жизнь Шаа можно разделить на два мира, и в каждом из них у него был свой круг.
Семья с Плана Воздуха (Связи крови и долга)
Баару`Кхас (отец): Султан-джинн, источник его происхождения и главная травма. Для Шаа он — непостижимая сила, холодный архитектор его судьбы, видевший в сыне лишь «интересную игрушку». Их отношения — клубок из страха перед отвержением, подавленной ненависти за украденную первую любовь и глупого, до конца не изжитого желания доказать свою ценность. Отец — вечное напоминание о том, кем он должен был быть, и главная причина, по которой он им не стал.
Фаразма (мать): Человеческая наложница. Самая тихая и далёкая фигура в его прошлом. Их связь — ритуал взаимного отчуждения. Её роль свелась к факту рождения, а её собственная жизнь — к угасанию в золотой клетке. Шаа испытывает к ней смутную, почти стыдливую жалость и неловкость. Она — призрак его человеческой половины, которую он так и не научился понимать.
Ключевые фигуры из прошлого (Учителя и утраты)
Йылдыз (фаворитка отца): Первый архетип. Она сформировала его представление о женщине, достойной уважения: не как украшение, а как личность — умная, расчётливая, умеющая выживать в мире интриг и сохранять достоинство. Её образ незримо присутствует в его ожиданиях.
Кузей Опустошитель (учитель): Хобгоблин-полуифрит, единственный, кто сломил его гордыню не угрозами, а силой и компетентностью. Суровый ветеран, видевший в учениках будущий расходный материал, но честно готовивший их к этой судьбе. Шаа испытывает к нему сухое, солдатское уважение. Уроки Кузея — немногие знания из прошлого, которые он ценит безоговорочно.
Неизвестная ундинка (первая любовь): Символ украденной невинности и бессилия. Её образ стёрся, осталась лишь боль от предательства отца и хрустальное понимание, что красота и чувства в его мире — собственность сильного. Эта история навсегда отравила его способность к простой привязанности.
Новый мир, избранный круг (Связи духа и воли)
Асида Вудман (оракул, возлюбленная): Центр его вселенной на Энтеруме. Она — не «романтический интерес» в обычном смысле, а его духовный катализатор и конечная причина. Ради неё он изменил свою сущность. Их связь — аполлонический, интеллектуальный и духовный союз, платоническая любовь огромной силы. Она — олицетворение его новой веры и единственный человек, чьё существование важнее для него, чем догматы этой веры. Он — её защитник и со-пророк, её связь с материальным миром.
Нэль (следопыт, соратник): Живая совесть и клятва верности. Эльф-идеалист, чья преданность — выбор, а не долг. Для Шаа Нэль — самое необъяснимое и ценное приобретение: кто-то, кто верит в него несмотря ни на что. Он доверяет Нэлю свою жизнь, но ограждает его от тени своей души. Нэль — мост между жестоким прагматизмом Шаа и миром, в котором ещё есть место свету.
10. Отношение к государствам мира, его расам или персонажам
11. Положительные качества персонажа
Изначально, на момент попадания в этот мир.
Воспитан, образован, утончен и умеет вести себя должно при дворе, а также исполнителен.
Развилось на данный момент в следующее.
Абсолютная, фанатичная преданность — это ядро его личности после встречи с Асидой. Ради неё (и в меньшей степени — Нэля) он готов на всё: сменить веру, бросить вызов врагам, построить новый культ. Это не просто эмоция, а ось, вокруг которой теперь вращается вся его воля и смысл существования.
Аристократическая воспитанность и интеллект — его главный инструмент влияния в новом мире. Безупречные манеры, знание этикета, стратегическое мышление и риторика позволяют ему вращаться в высших кругах при попадании в оные, заключать выгодные союзы и вести сложные интриги, оставаясь «своим» для тех, кто ценит форму.
Хладнокровие и прагматизм стали ключом к его выживанию. В кризисах он не поддаётся панике, а холодно анализирует угрозы и принимает максимально эффективные, пусть и жёсткие, решения. Он видит мир как шахматную доску, что сделало его блестящим тактиком и надёжным телохранителем.
Выдающаяся адаптивность и выносливость — ответ на крушение его старого мира. Лишившись всего, он не сломался, а прошёл путь от избалованного принца до наёмника, а затем — до духовного лидера и строителя культа. Он умеет находить опору и возможности в самых враждебных условиях.
Развитое чувство долга (в рамках избранного круга) — прямое следствие его преданности. Если он даёт слово или принимает на себя обязательство (перед Асидой, Нэлем или даже таким покровителем, как фон Трар), он выполняет его с педантичной точностью. На него можно положиться, но лишь в строго оговорённых пределах.
12. Недостатки персонажа
Изначально, на момент попадания в этот мир.
13. Навыки и умения
КлассСорвиголова Жрец
Родословная Человек
Универсальное наследие Сули
Предыстория УЧЕНИК БОЕВЫХ ИСКУССТВ
14. Способы связи
vk.com
15. Как вы нас нашли?
Тут знают давно и я знаю что знают
16. Твинки и другие персонажи
Джи Ван Шии, Кузей
Аш-Шаа’у ибн Баару’ ибн аль-Та’ир ибн Матушалях, мин ааль Кхас.
(Шаа, сын Баару, сына Альтаира, сына Мафусаила, из рода Кхас.)
Это — краткая и уважительная форма, принятая для повседневного обращения при дворе. Его истинное, полное имя, данное при рождении и включающее сотни имён предков, описаний достоинств и титулов, используется лишь в самых торжественных и сакральных случаях.
Для простоты — Шаа.
(Шаа, сын Баару, сына Альтаира, сына Мафусаила, из рода Кхас.)
Это — краткая и уважительная форма, принятая для повседневного обращения при дворе. Его истинное, полное имя, данное при рождении и включающее сотни имён предков, описаний достоинств и титулов, используется лишь в самых торжественных и сакральных случаях.
Для простоты — Шаа.
2. Раса персонажа
Джинникин - технически человек/сули
3. Класс персонажа
Сорвиголова в прошлом. Ныне Жрец божества Оно
4. Возраст персонажа
33 года было на момент попадания на Энтерум. Ныне уже 36 лет.
5. Родина персонажа
Голарион, Элементальные Планы. План Воздуха, один из Внутренних Сферных Планов. Это безграничное царство ветров, бурь и небес, освещаемое искусственными шарами пламени и дальним звёздным светом. Хотя большая часть плана — это облака и пустое небо, здесь есть и твёрдая почва: острова из камня и льда, созданные жителями или притянутые из соседних планов, а также гигантские обломки древесины из возвращающихся карманов Плана Дерева. Планету пронизывают торговые пути, поддерживаемые естественным и магическим полётом, включая огромные воздушные корабли. Здесь правят джинны-джаатумы из своей сияющей столицы Армун Келиск, построенной на семи парящих островах. Однако над всем этим довлеет воля элементальных владык воздуха, прежде всего Герцогини Всех Ветров — Шурхи.
6. Внешность персонажа
Высокий (192 см), статный (95 кг), длинноволосый блондин. Утончённый и пронизан изяществом — как от природы, так и в отношении одеяний. Бесконечно плавный в каждом вдохе и движении, подобно горной реке; обладатель пронзительных зелёных глаз, словно трава у подножий горных хребтов. И в тот же миг — порывистый, как шквальный ветер у вершин. И медленно тлеет костром в минуты абсолютного умиротворения. Да, таков он, дитя одного из султанов элементалей и человеческой наложницы. На первый взгляд близкий к людям, но лишь на первый.
А потом всё встаёт на свои места, стоит лишь увидеть металлический отблеск кожи, заметить, что глаза не просто изумрудные, но и источают явно волшебный свет. А затем и слух уловит голос — текучий, как ручей при мирской беседе, то издевательски звонкий и трескучий. Прямо как будто кто-то швырнул льдину на поле брани, не иначе.
Но не стоит обманываться вопиющим аристократизмом сего господина. Сколь бы ни был он похож на цветок белой лилии, мощь стихии недооценивать — последнее, что стоит делать в своей жизни. Ох, не просто так оружие при нём почти всегда. Редкостью будет узреть его без оного. Будто бы будет уже не то и не так. Прямо-таки вот не хватать чего-то в действительности важного начнёт.
7. Биография персонажа
До попадания на Энтерум.
Была у одного султана-джинникина, правившего кусочком Плана Воздуха вблизи Голариона, наложница. И понесла она от него. Ничего особенного, обычное дело для гарема. Султану это было только в радость — от человеческой женщины у него еще не было отпрысков, а тут дитя, рожденное на стыке стихий: пламенной крови джинна и смертной, изменчивой души сули. Можно было вырастить из него что-то интересное, чтобы потом красоваться перед другими султанами или сплавить на войну. В общем, новая игрушка обещала быть занятной.
Сначала так и казалось. Мальчик по имени Шаа’Кхас рос в роскоши Дома Баару’Кхаса — дворца с небесно-голубыми куполами, парящего на облаке посреди бескрайней небесной пустыни. Избалованный и залюбленный, он привык, что мир вращается вокруг его капризов. Слуги проливали пот, разыскивая его после очередной проделки, а наказания сводились к словесным выговорам, за которыми следовали еще более щедрые подарки. Зерно самолюбия в нем взращивали тщательно — если не в нарцисса, то хотя бы в хрупкую лилию с тайной за лепестками.
Но все вышло не так, как хотел султан. Дело было не только в характере мальчика, который с годами становился все более горделивым, своенравным, разрывающимся между джинновской наследственностью и человеческой уязвимостью. Дело было в законах мира, в неумолимом течении событий, которые султан не смог — да и не очень старался — контролировать.
Опустим несущественные детали, остановившись на том, что повлияло на судьбу Шаа.
Йылдыз. Она была одной из немногих, кого не задевали капризы мальчика. Придворные шептались: может, она — новая фаворитка султана? А может, ее готовили в жены юному принцу? Шаа относился к ней доброжелательно — лишь ей дозволялось ухаживать за его волосами, честь, доступная единицам из тысяч наложниц. Йылдыз, умная и расчетливая, понимала свою привилегию, но знала: одно неосторожное слово во дворце, полном интриг, могло привести к казни или изгнанию. Именно она стала для Шаа прообразом женщины — не поддающейся эмоциям, достойной не только как украшение, но и как личность, вызывающая уважение.
Академия. В семь лет Шаа был отправлен в академию боевых искусств при дворе. Отец видел в нем не мага (хотя потенциал к магии был), а идеальное оружие — бойца для турниров и войн. Первым потрясением для избалованного принца стало осознание, что он — не единственный особенный. Вокруг были дети других султанов и вельмож. Вторым — необходимость самому застилать кровать и жить по распорядку. Но именно здесь он научился дисциплине и основам командной работы.
Кузей. Его учителем стал хобгоблин-полуифрит по имени Кузей Опустошитель, ветеран межпланарных войн, суровый и бескомпромиссный. Он гонял знатных отпрысков нещадно, но учил блестяще. Его метод — постоянные практические занятия, где ученики действовали в меняющихся составах и условиях. Несмотря на скверный характер и одиночество старика, Шаа в итоге был благодарен ему: уроки Кузея не раз спасали ему жизнь позже, на Энтеруме.
Первая любовь. В четырнадцать лет он влюбился. Это была ундинка, джинникинка с ледяными глазами и темными волосами, учившаяся в той же академии «Сады Камня». Он любовался ею издалека, строил воздушные замки, но подойти так и не решился. А потом султан, его отец, узнал о юной красавице. Поскольку она была незнатного рода, ее просто забрали в гарем. Родители получили мешки золота, а имя девушки вычеркнули из списков академии. Слухи говорили, что прожила она недолго. Эта история оставила в сердце Шаа шрам бессилия и горькой обиды на отца.
Бунт. Переходный возраст у джинникина с огненной кровью проходил бурно. Внутренний протест вылился в то, что Шаа, к ужасу придворных, вступил в подростковую бардовскую группу «Пепел Феникса». Он выкрасил волосы в химическую черноту, надел кожу и шипы, пытаясь шокировать условности. Этот маскарад прервал Кузей, выбивая дурь посохом, а затем последовал ультиматум отца. Султан, холодный и разочарованный, пригрозил лишить сына финансирования и забыть его навсегда. Страх оказаться никем пересилил бунт. Шаа смыл краску, сдал уродливые аксессуары в переплавку и с головой ушел в учебу, чтобы стать тем «безупречным проектом», которого желал отец.
Мать. Его отношения с матерью, смертной наложницей Фаразмой, были прохладными и далекими. Ее не допускали до воспитания, ее роль завершилась с рождением сына. С годами внимание султана к ней угасало, и она становилась все более тихой, печальной тенью в позолоченной клетке гарема. Их редкие встречи были церемониальными и пустыми. Эта тихая драма отчуждения оставила в душе Шаа холодный осадок.
Стиль и магия. Годы в академии Шаа посвятил выработке собственного боевого стиля. Он часами тренировался, изучал манеру боя других джиннов, наблюдал за природой стихий. Но учителя твердили: «Техника есть, души нет. Ты повторяешь чужое». Это ранило его гордость, и он утешал себя мыслью, что просто непризнанный гений, опередивший время. Отец же, видя внешние успехи и зрелищность, щедро одаривал его, что лишь раздувало тщеславие.
При этом Шаа отлично осознавал свой врожденный магический потенциал — дар крови джинна. Он мог бы стать могущественным чародеем, но путь мага был для него закрыт волей отца, видевшего в нем только воина. Этот нереализованный дар тлел внутри, проявляясь лишь в виде подсознательных всплесков стихий.
Финал в академии. Судьба распорядилась иначе. Во время выпускного экзамена на портальном поле произошел магический резонанс. Нестабильный портал вырвал Шаа из родной реальности и швырнул в межпланарную бездну. В академии решили, что он погиб по неосторожности, и сделали краткую пометку в хрониках. Султан, узнав, лишь хмыкнул — игрушек много.
А Шаа падал в вихрь чужих миров, навстречу новой жизни на Энтеруме, где не было ни дворцовых условностей, ни отцовских ожиданий. Там ему предстояло заново учиться всему. Или, наконец, найти себя — не того, кем его хотели видеть, а того, кем он был на самом деле.
На Энтеруме.
Энтерум встретил Шаа’Кхаса не огненным салютом и не ледяным безмолием, а грязью, шумом и равнодушной суетой Игридаса. Бескрайняя небесная пустыня сменилась тесными улочками, а звон клинков в тренировочных залах — требовательным гулом толпы, где за каждый глоток воздуха и клочок крыши надо было платить. Золото султана осталось в другом мире. Остались лишь навыки — отточенные, беспощадные, лишенные души, как и говорили учителя.
Выживание стало первым и главным уроком. Шаа стал клинком на продажу. Не задававшим лишние вопросы наёмником. Это его не радовало, но как временная ступень, для обретения вновь положенного ему по самому лишь факту его существования, годилось. Первые контракты были грязными и малыми: очистить катакомбы под Салшаром от культистов, упивающихся спорами психоделических грибов. Он делал это с холодной, автоматической эффективностью. Его стиль, лишенный изящества дворцовых турниров, здесь, в темных переулках, оказался идеальным — быстрым, прямым, без лишнего театра. Он выживал. Но в этой гонке за выживание его душа, и без того скрытая под наслоениями гордыни, будто окончательно уснула, превратившись в ледяной самоцвет где-то глубоко внутри.
Верный соратник явился неожиданно, как солнечный луч в смрадной канализации. Нэль, эльф-следопыт, был его полной противоположностью — идеалист, веривший в справедливость, честь и светлые идеалы, которые Шаа давно счел детскими сказками. Их встреча могла бы закончиться поножовщиной: циничный наемник и принципиальный охотник. Но вышло иначе. Нэль увидел за броней высокомерия не просто наемника, а воина, не знающего, за что сражаться. А Шаа, к собственному удивлению, обнаружил в эльфе не наивного глупца, а стержень непоколебимой верности. Клятва, которую Нэль принес ему, была не рабской — она была рыцарской. Эльф видел в нем лидера, достойного служения. И Шаа, впервые в жизни, почувствовал груз не ожиданий, а доверия. Это было странно и обжигающе.
Роковой контракт начался как рядовое расследование для могущественного Дома Ватанабе и Лорда Орфаста. Но дело было провалено и стало фатально для одного из нанимателей. Разоблачение было громким, суд — скорым. Орфаст, лишенный титулов и имущества, отправился в темницу, проклиная имя джинникина. Шаа же приобрел не благодарность, а тень — длинную, зловещую тень могущественного врага, у которого остались связи, может быть деньги и, конечно, жажда мести. Ирония судьбы, горькая и совершенная, ждала его впереди.
Тюрьма и нечто отдалённо похожее на мимолётное покровительство настигли его вскоре Каменный мешок разделил он с Нэлем, не покинувшим его даже здесь. Мир сузился до сырости стен и звена решетки. Именно тогда явился он — Архард фон Трар, фигура из теней, обладающая властью тоньше и прочнее грубой силы. Его вмешательство было не благодетельностью, а холодной сделкой. Шаа вышел на свободу, но ощутил на шее невидимый поводок долга. Он стал обязанной фигурой в чужой игре. А позже, когда пыль улеглась, он по иронии, острой как бритва, поселился в одном из конфискованных поместий опозоренного Орфаста. Чужие стены, пропитанные чужой ненавистью, стали его единственным убежищем, его домом. Он спал под кровлей, отнятой у врага, и это было сладкой, ядовитой местью.
Другие дела ткали полотно его новой жизни. Расследование исчезновений в Магической Академии города Игридаса погрузило его в мир, так и оставшийся для него чужим, — мир заклинаний и свитков, к которому он мог бы принадлежать. Работа телохранителем для генерала Адель Алмейн-Торпской, женщины-стихии в человеческом облике, показала, что достоинство и сила могут быть не показными, а сущностными. Но всё это было фоном. До того дня.
Перерождение: Любовь и Вера. Встреча с Асидой Вудман перевернула не жизнь — самую ось его бытия. Оракул тёмного божества Оно, она была тишиной после грома, бездной после мелководья. В её асексуальности не было отвержения — была иная, вселенская полнота. В её аполлонической ясности — не холод, а сила, способная выдержать взгляд в самую пустоту. Она не нуждалась в защитнике, но в спутнике. И Шаа, чье сердце было сковано льдом самолюбия, оттаяло и воспламенилось разом. Его чувство к ней не было страстью обладания. Это была жажда причастия. Причастия к её стойкости, к её связи с бездной, к её тихой, всепоглощающей вере.
И тогда он совершил единственный в жизни осознанный, тотальный выбор. Не из страха, не из расчета, а из любви. Ради того, чтобы идти с ней одним путём, чтобы понимать мир её глазами, он склонил голову не перед монархом, а перед божеством. Он принял Веру. Тёмные воды Оно сомкнулись над его пламенной душой, не погасив её, а дав новое, пугающее и бесконечное горение. Он стал Предвестником.
Миссия. Теперь он был не просто наемником или должником. Он был жрецом в сакральной паре с оракулом. Его меч и воля служили новой цели. Именно его руками, руками бывшего принца, отвергнутого сына, циничного бойца, в Игридасе начали расти, как темные кристаллы, первые часовни Оно. Мрачные башни из камня и тени, где в благоговейной тишине и полумраке почитали не жизнь, а её неотвратимый, величественный Конец. В их строгих линиях не было ни дворцовой вычурности, ни убогости подземелья. Это была красота иного порядка — красота вечного покоя после бури.
И стоя на пороге такой часовни, глядя, как последний луч света гаснет в узком окне, Шаа’Кхас наконец обретал то, чего ему так не хватало в идеальных ударах, в похвалах отца, в блеске чужих стилей. Он обретал душу. Не свою старую, исковерканную тщеславием, а новую, выкованную в горниле потери, долга, любви и веры. Души, нашедшей, наконец, свое неповторимое, величественное и ужасающее выражение.
Сначала так и казалось. Мальчик по имени Шаа’Кхас рос в роскоши Дома Баару’Кхаса — дворца с небесно-голубыми куполами, парящего на облаке посреди бескрайней небесной пустыни. Избалованный и залюбленный, он привык, что мир вращается вокруг его капризов. Слуги проливали пот, разыскивая его после очередной проделки, а наказания сводились к словесным выговорам, за которыми следовали еще более щедрые подарки. Зерно самолюбия в нем взращивали тщательно — если не в нарцисса, то хотя бы в хрупкую лилию с тайной за лепестками.
Но все вышло не так, как хотел султан. Дело было не только в характере мальчика, который с годами становился все более горделивым, своенравным, разрывающимся между джинновской наследственностью и человеческой уязвимостью. Дело было в законах мира, в неумолимом течении событий, которые султан не смог — да и не очень старался — контролировать.
Опустим несущественные детали, остановившись на том, что повлияло на судьбу Шаа.
Йылдыз. Она была одной из немногих, кого не задевали капризы мальчика. Придворные шептались: может, она — новая фаворитка султана? А может, ее готовили в жены юному принцу? Шаа относился к ней доброжелательно — лишь ей дозволялось ухаживать за его волосами, честь, доступная единицам из тысяч наложниц. Йылдыз, умная и расчетливая, понимала свою привилегию, но знала: одно неосторожное слово во дворце, полном интриг, могло привести к казни или изгнанию. Именно она стала для Шаа прообразом женщины — не поддающейся эмоциям, достойной не только как украшение, но и как личность, вызывающая уважение.
Академия. В семь лет Шаа был отправлен в академию боевых искусств при дворе. Отец видел в нем не мага (хотя потенциал к магии был), а идеальное оружие — бойца для турниров и войн. Первым потрясением для избалованного принца стало осознание, что он — не единственный особенный. Вокруг были дети других султанов и вельмож. Вторым — необходимость самому застилать кровать и жить по распорядку. Но именно здесь он научился дисциплине и основам командной работы.
Кузей. Его учителем стал хобгоблин-полуифрит по имени Кузей Опустошитель, ветеран межпланарных войн, суровый и бескомпромиссный. Он гонял знатных отпрысков нещадно, но учил блестяще. Его метод — постоянные практические занятия, где ученики действовали в меняющихся составах и условиях. Несмотря на скверный характер и одиночество старика, Шаа в итоге был благодарен ему: уроки Кузея не раз спасали ему жизнь позже, на Энтеруме.
Первая любовь. В четырнадцать лет он влюбился. Это была ундинка, джинникинка с ледяными глазами и темными волосами, учившаяся в той же академии «Сады Камня». Он любовался ею издалека, строил воздушные замки, но подойти так и не решился. А потом султан, его отец, узнал о юной красавице. Поскольку она была незнатного рода, ее просто забрали в гарем. Родители получили мешки золота, а имя девушки вычеркнули из списков академии. Слухи говорили, что прожила она недолго. Эта история оставила в сердце Шаа шрам бессилия и горькой обиды на отца.
Бунт. Переходный возраст у джинникина с огненной кровью проходил бурно. Внутренний протест вылился в то, что Шаа, к ужасу придворных, вступил в подростковую бардовскую группу «Пепел Феникса». Он выкрасил волосы в химическую черноту, надел кожу и шипы, пытаясь шокировать условности. Этот маскарад прервал Кузей, выбивая дурь посохом, а затем последовал ультиматум отца. Султан, холодный и разочарованный, пригрозил лишить сына финансирования и забыть его навсегда. Страх оказаться никем пересилил бунт. Шаа смыл краску, сдал уродливые аксессуары в переплавку и с головой ушел в учебу, чтобы стать тем «безупречным проектом», которого желал отец.
Мать. Его отношения с матерью, смертной наложницей Фаразмой, были прохладными и далекими. Ее не допускали до воспитания, ее роль завершилась с рождением сына. С годами внимание султана к ней угасало, и она становилась все более тихой, печальной тенью в позолоченной клетке гарема. Их редкие встречи были церемониальными и пустыми. Эта тихая драма отчуждения оставила в душе Шаа холодный осадок.
Стиль и магия. Годы в академии Шаа посвятил выработке собственного боевого стиля. Он часами тренировался, изучал манеру боя других джиннов, наблюдал за природой стихий. Но учителя твердили: «Техника есть, души нет. Ты повторяешь чужое». Это ранило его гордость, и он утешал себя мыслью, что просто непризнанный гений, опередивший время. Отец же, видя внешние успехи и зрелищность, щедро одаривал его, что лишь раздувало тщеславие.
При этом Шаа отлично осознавал свой врожденный магический потенциал — дар крови джинна. Он мог бы стать могущественным чародеем, но путь мага был для него закрыт волей отца, видевшего в нем только воина. Этот нереализованный дар тлел внутри, проявляясь лишь в виде подсознательных всплесков стихий.
Финал в академии. Судьба распорядилась иначе. Во время выпускного экзамена на портальном поле произошел магический резонанс. Нестабильный портал вырвал Шаа из родной реальности и швырнул в межпланарную бездну. В академии решили, что он погиб по неосторожности, и сделали краткую пометку в хрониках. Султан, узнав, лишь хмыкнул — игрушек много.
А Шаа падал в вихрь чужих миров, навстречу новой жизни на Энтеруме, где не было ни дворцовых условностей, ни отцовских ожиданий. Там ему предстояло заново учиться всему. Или, наконец, найти себя — не того, кем его хотели видеть, а того, кем он был на самом деле.
На Энтеруме.
Энтерум встретил Шаа’Кхаса не огненным салютом и не ледяным безмолием, а грязью, шумом и равнодушной суетой Игридаса. Бескрайняя небесная пустыня сменилась тесными улочками, а звон клинков в тренировочных залах — требовательным гулом толпы, где за каждый глоток воздуха и клочок крыши надо было платить. Золото султана осталось в другом мире. Остались лишь навыки — отточенные, беспощадные, лишенные души, как и говорили учителя.
Выживание стало первым и главным уроком. Шаа стал клинком на продажу. Не задававшим лишние вопросы наёмником. Это его не радовало, но как временная ступень, для обретения вновь положенного ему по самому лишь факту его существования, годилось. Первые контракты были грязными и малыми: очистить катакомбы под Салшаром от культистов, упивающихся спорами психоделических грибов. Он делал это с холодной, автоматической эффективностью. Его стиль, лишенный изящества дворцовых турниров, здесь, в темных переулках, оказался идеальным — быстрым, прямым, без лишнего театра. Он выживал. Но в этой гонке за выживание его душа, и без того скрытая под наслоениями гордыни, будто окончательно уснула, превратившись в ледяной самоцвет где-то глубоко внутри.
Верный соратник явился неожиданно, как солнечный луч в смрадной канализации. Нэль, эльф-следопыт, был его полной противоположностью — идеалист, веривший в справедливость, честь и светлые идеалы, которые Шаа давно счел детскими сказками. Их встреча могла бы закончиться поножовщиной: циничный наемник и принципиальный охотник. Но вышло иначе. Нэль увидел за броней высокомерия не просто наемника, а воина, не знающего, за что сражаться. А Шаа, к собственному удивлению, обнаружил в эльфе не наивного глупца, а стержень непоколебимой верности. Клятва, которую Нэль принес ему, была не рабской — она была рыцарской. Эльф видел в нем лидера, достойного служения. И Шаа, впервые в жизни, почувствовал груз не ожиданий, а доверия. Это было странно и обжигающе.
Роковой контракт начался как рядовое расследование для могущественного Дома Ватанабе и Лорда Орфаста. Но дело было провалено и стало фатально для одного из нанимателей. Разоблачение было громким, суд — скорым. Орфаст, лишенный титулов и имущества, отправился в темницу, проклиная имя джинникина. Шаа же приобрел не благодарность, а тень — длинную, зловещую тень могущественного врага, у которого остались связи, может быть деньги и, конечно, жажда мести. Ирония судьбы, горькая и совершенная, ждала его впереди.
Тюрьма и нечто отдалённо похожее на мимолётное покровительство настигли его вскоре Каменный мешок разделил он с Нэлем, не покинувшим его даже здесь. Мир сузился до сырости стен и звена решетки. Именно тогда явился он — Архард фон Трар, фигура из теней, обладающая властью тоньше и прочнее грубой силы. Его вмешательство было не благодетельностью, а холодной сделкой. Шаа вышел на свободу, но ощутил на шее невидимый поводок долга. Он стал обязанной фигурой в чужой игре. А позже, когда пыль улеглась, он по иронии, острой как бритва, поселился в одном из конфискованных поместий опозоренного Орфаста. Чужие стены, пропитанные чужой ненавистью, стали его единственным убежищем, его домом. Он спал под кровлей, отнятой у врага, и это было сладкой, ядовитой местью.
Другие дела ткали полотно его новой жизни. Расследование исчезновений в Магической Академии города Игридаса погрузило его в мир, так и оставшийся для него чужим, — мир заклинаний и свитков, к которому он мог бы принадлежать. Работа телохранителем для генерала Адель Алмейн-Торпской, женщины-стихии в человеческом облике, показала, что достоинство и сила могут быть не показными, а сущностными. Но всё это было фоном. До того дня.
Перерождение: Любовь и Вера. Встреча с Асидой Вудман перевернула не жизнь — самую ось его бытия. Оракул тёмного божества Оно, она была тишиной после грома, бездной после мелководья. В её асексуальности не было отвержения — была иная, вселенская полнота. В её аполлонической ясности — не холод, а сила, способная выдержать взгляд в самую пустоту. Она не нуждалась в защитнике, но в спутнике. И Шаа, чье сердце было сковано льдом самолюбия, оттаяло и воспламенилось разом. Его чувство к ней не было страстью обладания. Это была жажда причастия. Причастия к её стойкости, к её связи с бездной, к её тихой, всепоглощающей вере.
И тогда он совершил единственный в жизни осознанный, тотальный выбор. Не из страха, не из расчета, а из любви. Ради того, чтобы идти с ней одним путём, чтобы понимать мир её глазами, он склонил голову не перед монархом, а перед божеством. Он принял Веру. Тёмные воды Оно сомкнулись над его пламенной душой, не погасив её, а дав новое, пугающее и бесконечное горение. Он стал Предвестником.
Миссия. Теперь он был не просто наемником или должником. Он был жрецом в сакральной паре с оракулом. Его меч и воля служили новой цели. Именно его руками, руками бывшего принца, отвергнутого сына, циничного бойца, в Игридасе начали расти, как темные кристаллы, первые часовни Оно. Мрачные башни из камня и тени, где в благоговейной тишине и полумраке почитали не жизнь, а её неотвратимый, величественный Конец. В их строгих линиях не было ни дворцовой вычурности, ни убогости подземелья. Это была красота иного порядка — красота вечного покоя после бури.
И стоя на пороге такой часовни, глядя, как последний луч света гаснет в узком окне, Шаа’Кхас наконец обретал то, чего ему так не хватало в идеальных ударах, в похвалах отца, в блеске чужих стилей. Он обретал душу. Не свою старую, исковерканную тщеславием, а новую, выкованную в горниле потери, долга, любви и веры. Души, нашедшей, наконец, свое неповторимое, величественное и ужасающее выражение.
8. Религия персонажа и его отношение к посмертию
Прошлое: Шурха. На Плане Воздуха почитание Герцогини Всех Ветров было для Шаа такой же неотъемлемой частью бытия, как дыхание. Это был ритуал, традиция, дань могуществу повелительницы его мира. Смерть в той реальности казалась далёкой, почти абстрактной концепцией, ведь среди джиннов хватало тех, кто мог её отменить.
Настоящее: Оно. Всё изменила Асида. Любовь к оракулу тёмного божества заставила его не просто принять её веру, а стать её жрецом и Предвестником. Оно — это не бог, а сам Хаос, принцип окончательного Распада и тишины после конца. Шаа видит в этой философии горькую, но единственную истину мира, вырвавшего его из дома. Он строит часовни Оно в Игридасе, проповедуя о тщете любого порядка.
Опыт смерти: Шаа уже не единожды умирал на Энтеруме. Однако память об этом стёрта — осталось лишь смутное, инстинктивное знание, подобное шраму на душе. Его не пугает сам акт умирания. Пугает иное: ледяная, прагматичная тревога, что однажды механизм, возвращавший его назад, даст сбой. Что он не вернётся — и оставит Асиду одну в мире, который учил её не бояться. Этот страх — не ужас перед небытием, а самое горькое отрицание его собственной веры.
9. Близкие и родственники персонажа
Жизнь Шаа можно разделить на два мира, и в каждом из них у него был свой круг.
Семья с Плана Воздуха (Связи крови и долга)
Баару`Кхас (отец): Султан-джинн, источник его происхождения и главная травма. Для Шаа он — непостижимая сила, холодный архитектор его судьбы, видевший в сыне лишь «интересную игрушку». Их отношения — клубок из страха перед отвержением, подавленной ненависти за украденную первую любовь и глупого, до конца не изжитого желания доказать свою ценность. Отец — вечное напоминание о том, кем он должен был быть, и главная причина, по которой он им не стал.
Фаразма (мать): Человеческая наложница. Самая тихая и далёкая фигура в его прошлом. Их связь — ритуал взаимного отчуждения. Её роль свелась к факту рождения, а её собственная жизнь — к угасанию в золотой клетке. Шаа испытывает к ней смутную, почти стыдливую жалость и неловкость. Она — призрак его человеческой половины, которую он так и не научился понимать.
Ключевые фигуры из прошлого (Учителя и утраты)
Йылдыз (фаворитка отца): Первый архетип. Она сформировала его представление о женщине, достойной уважения: не как украшение, а как личность — умная, расчётливая, умеющая выживать в мире интриг и сохранять достоинство. Её образ незримо присутствует в его ожиданиях.
Кузей Опустошитель (учитель): Хобгоблин-полуифрит, единственный, кто сломил его гордыню не угрозами, а силой и компетентностью. Суровый ветеран, видевший в учениках будущий расходный материал, но честно готовивший их к этой судьбе. Шаа испытывает к нему сухое, солдатское уважение. Уроки Кузея — немногие знания из прошлого, которые он ценит безоговорочно.
Неизвестная ундинка (первая любовь): Символ украденной невинности и бессилия. Её образ стёрся, осталась лишь боль от предательства отца и хрустальное понимание, что красота и чувства в его мире — собственность сильного. Эта история навсегда отравила его способность к простой привязанности.
Новый мир, избранный круг (Связи духа и воли)
Асида Вудман (оракул, возлюбленная): Центр его вселенной на Энтеруме. Она — не «романтический интерес» в обычном смысле, а его духовный катализатор и конечная причина. Ради неё он изменил свою сущность. Их связь — аполлонический, интеллектуальный и духовный союз, платоническая любовь огромной силы. Она — олицетворение его новой веры и единственный человек, чьё существование важнее для него, чем догматы этой веры. Он — её защитник и со-пророк, её связь с материальным миром.
Нэль (следопыт, соратник): Живая совесть и клятва верности. Эльф-идеалист, чья преданность — выбор, а не долг. Для Шаа Нэль — самое необъяснимое и ценное приобретение: кто-то, кто верит в него несмотря ни на что. Он доверяет Нэлю свою жизнь, но ограждает его от тени своей души. Нэль — мост между жестоким прагматизмом Шаа и миром, в котором ещё есть место свету.
10. Отношение к государствам мира, его расам или персонажам
Нейтрально. Отношение Шаа к миру — это стратегический фатализм. Всё тленно, поэтому всё можно использовать. Он не ненавидит государства и не любит расы — он анализирует их с точки зрения прочности перед лицом Оно и их полезности для построения своего маленького, последнего убежища веры рядом с Асидой. Он одновременно внемирен (как жрец конца) и глубоко вовлечён (как защитник и миссионер). Это противоречие и есть источник его силы и его вечной внутренней войны.
11. Положительные качества персонажа
Изначально, на момент попадания в этот мир.
Воспитан, образован, утончен и умеет вести себя должно при дворе, а также исполнителен.
Развилось на данный момент в следующее.
Абсолютная, фанатичная преданность — это ядро его личности после встречи с Асидой. Ради неё (и в меньшей степени — Нэля) он готов на всё: сменить веру, бросить вызов врагам, построить новый культ. Это не просто эмоция, а ось, вокруг которой теперь вращается вся его воля и смысл существования.
Аристократическая воспитанность и интеллект — его главный инструмент влияния в новом мире. Безупречные манеры, знание этикета, стратегическое мышление и риторика позволяют ему вращаться в высших кругах при попадании в оные, заключать выгодные союзы и вести сложные интриги, оставаясь «своим» для тех, кто ценит форму.
Хладнокровие и прагматизм стали ключом к его выживанию. В кризисах он не поддаётся панике, а холодно анализирует угрозы и принимает максимально эффективные, пусть и жёсткие, решения. Он видит мир как шахматную доску, что сделало его блестящим тактиком и надёжным телохранителем.
Выдающаяся адаптивность и выносливость — ответ на крушение его старого мира. Лишившись всего, он не сломался, а прошёл путь от избалованного принца до наёмника, а затем — до духовного лидера и строителя культа. Он умеет находить опору и возможности в самых враждебных условиях.
Развитое чувство долга (в рамках избранного круга) — прямое следствие его преданности. Если он даёт слово или принимает на себя обязательство (перед Асидой, Нэлем или даже таким покровителем, как фон Трар), он выполняет его с педантичной точностью. На него можно положиться, но лишь в строго оговорённых пределах.
12. Недостатки персонажа
Изначально, на момент попадания в этот мир.
Самовлюблен, горделив, да и больно уж часто пребывает на некоем кураже. Жесток и явно не назовешь самым добрым парнем на свете, пусть первое впечатление и может быть предательски обманчиво.
Развилось на данный момент в следующее.
Горделивое высокомерие (нарциссизм) — фундаментальный изъян его натуры. Он глубоко убеждён в своём превосходстве над окружающими, считая их в лучшем случае инструментами, а в худшем — неразумной массой. Это ослепляет его, мешает распознавать истинные мотивы других, создаёт ненужных врагов и отталкивает потенциальных союзников.
Холодный цинизм и инструментальная жестокость — мировоззренческая ловушка. Шаа воспринимает жестокость как просто эффективный метод, а сострадание — как слабость. Он не способен на спонтанную эмпатию, что делает его действия предсказуемо безжалостными и лишает возможности искренней, человеческой связи за пределами его узкого круга.
Глубокая эмоциональная отстранённость и недоверие — защитный панцирь, превратившийся в клетку. Он патологически недоверчив и крайне редко допускает кого-либо в своё внутреннее пространство. Это обрекает его на одиночество и заставляет совершать лишние действия, поскольку он не может по-настоящему делегировать полномочия или объединиться с кем-то на основе искреннего взаимопонимания.
Фаталистическая пассивность — опасная сторона его новой веры. Доктрина Оно может оправдать в его глазах бездействие («зачем бороться, если всё обречено?») или привести к моральному релятивизму, когда любое зло можно списать на «естественный ход энтропии». Эта черта может парализовать его волю в самый неожиданный момент.
Глубокий, неразрешимый внутренний конфликт — главный источник его страданий и саморазрушения. Любовь к Асиде, требующая защиты и сохранения, ведёт тотальную войну с его верой в Оно, проповедующей принятие конца и отказ от привязанностей. Этот разлад — постоянная, разъедающая тревога, которая может подточить его решимость в момент критического выбора.
Холодный цинизм и инструментальная жестокость — мировоззренческая ловушка. Шаа воспринимает жестокость как просто эффективный метод, а сострадание — как слабость. Он не способен на спонтанную эмпатию, что делает его действия предсказуемо безжалостными и лишает возможности искренней, человеческой связи за пределами его узкого круга.
Глубокая эмоциональная отстранённость и недоверие — защитный панцирь, превратившийся в клетку. Он патологически недоверчив и крайне редко допускает кого-либо в своё внутреннее пространство. Это обрекает его на одиночество и заставляет совершать лишние действия, поскольку он не может по-настоящему делегировать полномочия или объединиться с кем-то на основе искреннего взаимопонимания.
Фаталистическая пассивность — опасная сторона его новой веры. Доктрина Оно может оправдать в его глазах бездействие («зачем бороться, если всё обречено?») или привести к моральному релятивизму, когда любое зло можно списать на «естественный ход энтропии». Эта черта может парализовать его волю в самый неожиданный момент.
Глубокий, неразрешимый внутренний конфликт — главный источник его страданий и саморазрушения. Любовь к Асиде, требующая защиты и сохранения, ведёт тотальную войну с его верой в Оно, проповедующей принятие конца и отказ от привязанностей. Этот разлад — постоянная, разъедающая тревога, которая может подточить его решимость в момент критического выбора.
13. Навыки и умения
Класс
Родословная Человек
Универсальное наследие Сули
Предыстория УЧЕНИК БОЕВЫХ ИСКУССТВ
14. Способы связи
ВКонтакте | ВКонтакте
vk.com
15. Как вы нас нашли?
Тут знают давно и я знаю что знают
16. Твинки и другие персонажи
Джи Ван Шии, Кузей
Последнее редактирование:
Призрачный заряд [Бомба, Средняя]