Мусс
Активный игрок
Активный игрок
- Сообщения
- 35
- Кристаллы
- 16,238
- Золото
- 33
1. Имя персонажа
Мусс Аанери.
Мусь для очень-очень близких людей. Фамилию обычно не называет.
2. Раса персонажаЧеловек.
3. Класс персонажаМонах.
4. Возраст персонажа30 лет.
5. Родина персонажаМагический город-государство Арк, построенный людьми и населенный людьми и эльфами. Самостоятельность города делала его очень сильным политическим игроком, с ним так или иначе вели торговлю во всем мире. Тем не менее, каждые 10 лет город подвергался нападениям соседних королевств и империй, но Мусс не застал бы потери независимости Арка. Нет, не пока там его друг.
6. Внешность персонажаРост 175, вес 77.
Волосы почти чёрные, глаза очень светлые, серо-зеленые, лицо приятное и обычное. Мышцы рельефные и очень заметные, но их скрывает скромная одежда. Его сила не выставлена напоказ.
7. Биография персонажаДетство.
Мусс — странное имя. Богатые родители из города-государства магов очень любят эльфийские имена, имена, подчеркивающие мудрость, таинственность их рода. Зачастую, они себе льстят. Дрю Аанери — человек весёлый, изобретательный, и лёгкий. Он назвал ребёнка, как ему нравится, а Мэри его поддержала, потому что они были хорошей парой. Мусс должен был унаследовать от отца плодородные земли, корм всего города. То, что его родители получили, когда ещё были не такими хорошими людьми. Мальчик их такими не видел.
Но он знал. Знал, что отец и мать в прошлом наемники, которые делали себе имя, уничтожая магов, с помощью знаний и силы. Отец — искусный зачарователь, мать — убийца. Её меч пронзал магические доспехи и рубил лёд. Её плащ развеивал огонь, а защитный амулет поглощал урон волшебных стрел. Эльфийская часть населения Арка до сих пор помнит командира антимагической стражи как убийцу многих своих родных. Но власти города любят Мэри Аанери, она убивала тех магов, которых нужно было, а Академический Совет был её главным клиентом с юности.
Не удивительно, что в доме этих неспособных к магии людей была целая библиотека таинств, вторая после академической. Маленький Мусс читал эти книги с ранних лет, его няня научила его читать в четыре года. Няня по имени Анна была женщиной старой и мудрой, и с Муссом обращалась без оглядки на родителей, даже могла сказать им, что они не правы. А они позволяли. Вообще, после рождения сына они стали как будто блаженными и потерянными, каждый из них дома и на работе были абсолютно разными людьми. До поры, когда мальчика надо было начинать учить ремеслу.
Мать начала с малого, физической подготовки, и столкнулась с первыми капризами получавшегося слишком мягким Мусса. Он сопротивлялся и не хотел становиться сильным физически, но из-под палки Анны выполнял упражнения.
Отец часто отсутствовал дома, хозяйство требовало личного присутствия, он разъезжал между имениями по полгода и следил за большой работой по снабжению Арка хлебом и овощами. Мать уходила на боевые задания и для руководства гарнизоном. В эти моменты Мусс не скучал, книги о магии и таинственных религиях стали его детским увлечением. К тому же, рядом жили другие дети, и под присмотром нянь можно было дружить с кем угодно, даже с мальчишкой полу-эльфом Фарендилом. Фарендил и его семья любили Анну, она тоже была с ними мила, и дети могли общаться, не смотря на разницу в статусе. Мусс носил Фарендилу книги, учил мальчика читать, и рассказывал о том, что они ещё прочтут завтра. Дети мечтали поступить вместе в Академию, извергать из пальцев фейерверк стихий, и спорили, кто из них станет сильнее. Фарендил был мальчиком слабым, изящным, светловолосым. Другие могли дразнить его девчонкой, а Муссу приходилось отбивать от них младшего товарища. Эти двое привязались друг к другу, будучи абсолютно противоположными. Мусс в этом возрасте уже был сильнее сверстников, у него были густые черные брови, ясные и полные энергии глаза. Вечно хмурился или щурился, пытаясь решить какую-то проблему или произвести впечатление на других детей.
— Магию надо чувствовать примерно здесь, — Мусс погладил живот и похлопал по груди, — должно быть какое-то ощущение лёгкости, поднимающееся и перехватывающее дыхание, говорят, очень похоже на качели.
— Ты чувствуешь? У меня вообще ничего не получается, — проныл Фарендил, опустив книгу себе на колени.
Мальчики сидели на полу, обложенные учебниками первого курса академии. Занятие проходило в общем зале маленького деревянного дома. Муссу нравился запах, теснота, узоры эльфийской домовой резьбы, и скромность хозяев. Анна о чём-то с ними беседовала за чаем.
— А я чувствую. В тебе! — Мусс ткнул друга в плечо пальцем, тот пошатнулся и мягко улёгся на пол, — Ты догонишь меня по знаниям, когда научишься читать быстрее, когда сам всё прочтёшь, точно будет понятно. Сразу в академию заберут...
Мусс сначала помечтал с улыбкой, а потом подумал о себе и сам загрустил. Никакая магия не ощущалась, а должна проявляться с самого детства.
Примерно так мог закончиться любой вечер в доме Фарендила. И, не смотря на грусть от неспособности, Мусс радовался хотя бы возможности быть собой, пока не вернется мама.
Так мальчик жил до 11 лет, в учении грамоте, некоторым искусствам, самообороне.
Но случился один день. Возможно, Мусс бы выдержал, если бы два события произошли с перерывом. Но вышло так.
Мэри проснулась в хорошем настроении и сама приготовила плотный завтрак на семью. Чувствуется праздничность дня, когда на завтрак подают жирную жареную колбаску, овощи, яйца и рис. Накануне она вернулась из места, откуда могла не вернуться, и в такой день не могла быть не полна счастья. Отец тоже это знал и жевал через улыбку.
— Вкусно, Мусь? — она была и ласкова, — вот так я тебя люблю.
— Спасибо, мама, я тебя тоже, — ребенок кивнул и почти заплакал, тоже радостный.
— Я больше не отправлюсь. Теперь только гарнизон.
Все положили приборы. Рады были все, Мэри сказала, что теперь она станет обычной мамой. Недолгая пауза, и слезы стали неостановимы. Сначала встал Дрю и обнял жену. Потом к ней полез целоваться Мусс. Его мама не умрет, она будет рядом, и больше никакого запаха смерти в доме. Анна улыбалась и кивала хозяйке, а потом тоже обняла её. Обратно за стол даже как-то не захотелось, тем более, что половина этой порции уже заполнила детский желудок.
— Не доешь? Пойдём тогда сразу ко мне, я подарю тебе кое-что.
Отец и Анна остались за обеденным столом, а мать с ребенком поднялись в родительскую комнату. В комнате было не уютно, она была практичной, не обжитой. И в ней было... Может быть убийцам снятся кошмары, наполняющие их спальню?
Мэри аккуратно взяла короткий меч и развернулась к маленькому мальчику, не готовому принять его.
— Ты становишься взрослее, и он теперь твой. Это не значит, что тебе надо его брать и носить. Ты будешь учиться фехтовать специальным, и учиться — обязательно. Ты владеешь всем. И это владение защищать сложнее, чем было его получить. Это бремя наследника, но ты очень сильный.
Она говорила очень аккуратно и нежно, полностью отдавая себе отчет в том, что ни один ребенок не бывает готов к такому разговору. А он ответил не быстро. Слезы счастья на глазах высохли, он смотрел на оружие, не моргая.
— Я... Не... Можно я буду магом? Я смогу, - начал лепетать мальчик.
— Если будешь, я буду очень счастлива. Ты отправишься в академию, с тобой пойдёт твой друг и всё будет, как ты хочешь. Никто не отнимет благодатные земли у величайшего волшебника. Я пока отложу меч. Для меня не важно, какой мой сын. Но я хочу, чтобы ты был сильным, потому что я переживаю за тебя. То, чего мы добились, прости, наверное, мы это сделали для себя, но это вынуждает тебя уметь себя защитить. Обещаешь, если не станешь волшебником, станешь как я?
Давление выросло. Он заплакал и убежал. Не к себе в комнату. Он перепрыгнул огромную лестницу, толкнул дубовую дверь своего веса, выскочил на улицу и побежал на соседнюю, к другу. По улице особняков надо было пробежать к площади, свернуть на противоположный луч, и на улице с обычными домами отыскать самый бедный, но самый уютный и тёплый. Дом Фарендила. Он постучал в дверь и через стекло увидел Мирруануэ, маму-эльфийку.
— Мусс, это Вы! Здравствуйте, друг наш, — она пригласила его внутрь широким изящным жестом, и он вошел, и встал на пороге, — где Анна? Ты к нам первый раз сам пришёл.
— Я... Простите, я очень расстроен... Мне нужна помощь... Где Фарендил? — он был открыт с этой женщиной, он доверял ей, как родной, и честно признался в своих чувствах, не скрывая слёз.
— Друг наш, господин Мусс, мы Вас обрадуем, да так, что плакать забудьте. Фарендил уже в Академии. Его пригласили вчера. Он вернется за вещами после процедур вступления.
Да как он мог... Друг... Маленький, бесталанный, слабый, его ученик. Все прочитанные книги, вся защита и поддержка, всё. Он дал ему всё. На секунду, Мусс собрался. В нём погасли эмоции и родилась решимость. Он кивнул Мирруануэ, втал ровнее, и прислушался к своему дыханию, напряг пресс. Два глубоких вдоха. В животе стало щекотно, в груди стало полно, давай. Давай!
Не получилось...
— А... А я...
В дом зашла Анна. Без стука и без приглашения.
— А Вы, "господи-ин"?! Носитесь по улицам?! — возмущенная, энергичная, она пыталась его успокоить, все трое уже создали огромную толпу в этом маленьком коридорчике, и женщина как будто даже оттолкнула хозяйку дома и уселась рядом с ребенком, чтобы вытереть ему слезы и посмотреть в глаза, — Маги по улицам не носятся. И книжки ими не делают. Они просто такими рождаются, и всё.
Её голос был не строгим, а добрым, она не говорила это резко. Его окружали сплошь хорошие люди. Но этот каприз было невозможно остановить.
— Я не хочу на войну и не хочу убивать. Я никогда не хочу убивать. Ни магов, ни эльфов, никого, — ответил мальчик.
Мирруануэ прикрыла лицо рукой и отвернулась с каким-то очень грустным и участливым вздохом. Ей бы нашлось, что сказать матери Мусса, будь та безоружна.
— Отец возил тебя в деревни. Ты видел всё и всех, за кого ты будешь в ответе. Думаешь, никто не захочет тебя убить? А если война вернется в Арк? Почему, "если"? Когда война вернется в Арк, ты будешь книги читать?
Это было лишнее. Мальчик просто не мог вынести такой разговор. Слишком рано, неправильно. Он сел и закрыл уши.
— Не буду, ничего не буду делать. Я убегу.
Анна насторожилась, услышав это. Вообще-то она очень сильно привязалась к Муссу, и простые родители Фарендила ей нравились гораздо больше хозяйки. Женщина понимала, на кого работает, и она понимала, кем вырастает этот ребенок. У неё даже было решение для него. Но как ей не поплатиться за это решение? Как не умереть за потерю хозяйского ребенка? В ней проснулась бабушка, или даже бабка. Она разработала специальный план, как сделать побег ребенка не своей виной, а сама рассказала мальчику о месте, где ему помогут решить проблему силы и пацифизма, преодолеть страх и научиться магии, о которой и маги мечтают.
Одной весной дома были все Аанери, и Анна уехала на своё алиби, а Мусс сбежал из родного дома. Побег был очень сложным, но мальчику уже было 12 лет, он был тренирован и взял с собой всё необходимое.
Монастырь.
Так он попал в сиротский приют Эвана.
Приют — это большой барак, пара домов для взрослых, мельница, ангары и сараи. Вокруг зачем-то выстроен частокол, выглядит это как маленькая укрепленная деревушка на берегу реки, с небольшим полем рядом. Попав к воротам, Мусс легко прошёл их, потому что детей здесь принимали без всяких вопросов. Пришёл — значит о тебе позаботятся, а ты позаботишься в ответ. Дети работали, ловили рыбу, следили за огородом, пасли овец. В свободное время они читали книги и занимались физкультурой, чему Мусс сильно удивился. В основном среди книг были религиозные и философские учения, но иногда попадались весьма странные философии, где говорилось о какой-то выдуманной силе. Некоторые тренировки в приюте проходили не для всех. Можно было посмотреть, потому что спрятаться ученикам Эвана было негде, но в список избранных для участия в них Мусс не попал.
Был ли он против физических тренировок? Нет. Он привык к ним и дома, пока ждал алиби для Анны. Он даже терпел фехтование с мастером Зираниелем. Но Мастер Эван впечатлял больше. Этот человек был невысоким и слегка полным, его круглое лицо выражало добро и понимание, он очень много общался с детьми и никуда никогда не девался. С ним говорили о книгах, о будущем и прошлом, и он внушал каждому мысль о том, что без родителей они вырастут такими же здоровыми членами общества, как и с ними, благодаря самостоятельности, благодаря поддержке друг друга, чтению философии, постоянному труду. Невозможно было в это не поверить. Особенно в его уроки самообороны. Когда плотный дядечка в возрасте больше 50 лет избегает атак посохами от трех учеников, это выглядит завораживающе невозможно. Когда он перепрыгивает частокол, это выглядит безумно, и странно. И вот, однажды он сделал что-то, что Мусс должен был увидеть по мнению своей любимой няни.
Собралась закрытая тренировка. В основном они проходят без зрителей, потому что те дети, кого не пускают на такие, заняты работой в хозяйстве. Но в этот раз было много детей вокруг. Во время чтения лекции ученики читали книгу о Ци. Снова эта странная недоступная магия, которая никак не хотела быть понятой. И он сказал, что покажет. В книге говорилось о дыхании, и об ощущениях, схожих с ощущениями маны, но также и о силе пресса и спины, о том, какие движения корпусом необходимы. Где у этого деда вообще пресс? Он встал перед учениками в сложную позу, немного театральную, тигриную. Перед ним стоял ржавый железный лист, который надо было распилить и сделать из него какие-нибудь "новенькие" лопаты. И он распилил его ударом когтей. Откуда взялись когти, никто не понял, но все их видели, длинные, стальные, его пухлые пальцы в расслабленном состоянии не были похожи на эти зверские бритвы, которые появились во время удара.
— Это магия или сила?
— Это сложнее. Но тебе не постичь.
— Как стать достойным?
— Стать меньше. Ты старый. Ты умел читать до прихода сюда. Как мне знать, что ты прочитал? Есть дети, которые знают только то, что я знаю. Они могут учиться. Я не могу учить тебя, у тебя голова другим забита.
— Выбейте из неё всё, мне оно не нужно, я не могу применить это.
— Зачем читал тогда?
— Я хотел, надеялся, верил.
— Сплошь плохие чувства. Теперь ты знаешь, что хотел силы, надеялся на избранность, и верил в ложь. Вот каково это. Знаешь, ты не страдал. Эти дети страдали — страдали до меня и после тоже. Думаешь, стальные кулаки как тренируются? Чтобы остановить меч рукой, тебе придется его не остановить тысячи раз.
— Я вытерплю.
— Почему дома не вытерпел? Много Муссов по-твоему в городе? Ты потерянный сын Аанери, за которого я рискую жизнью здесь. Думаешь, я не знаю, где работает эта ведьма старая, которая знает о нашем монастыре? — он впервые показал, что знает, что за новый ученик попал к нему в этом году в... "монастырь"? И знает Анну?
— Я не хотел быть как мама. Я не хочу защищать достаток в ущерб другим. Я не хочу убивать, не хочу заставлять целый народ дрожать от моего имени. Я не хочу быть и как отец. Не хочу обманывать, плести схемы, руководить простым людом плетью. Вот, что я не вытерпел.
— Звучит, как будто правда. Но... друг твой?
— Вам целое письмо про меня написали?
— Ты хорошо с ним обошелся?
— Нет. Я не должен был чувствовать зависть, стыд, злость. Обида была неправильной реакцией. Я понял это ещё на следующий день.
— Звучит, как ложь. Как только это станет правдой, будешь учиться.
Мусс "выбивал" из себя это. Проповеди мастера не проходили в пустую, он старался занять мысли болью, усталостью, трудом. Все физические испытания он проходил одним из лучших, потому что направил на них все свои старания забыть об уроках дворянской жизни. Хитрость отца на совместных ужинах с партнерами, его властность на местах, вытирающая пепел и кровь с клинка мать. Всё это — ненормально. Ждать приглашения в высшее магическое сообщество — ненормально. Нормально таскать воду, сидеть у костра, жарить пойманную рыбу, спать под одной крышей с равными тебе, узнавать правду о своём теле, а не об эфире, узнавать правду об учениях скромных и реалистичных, а не о возвышенных и божественных.
Но, спустя несколько недель, когда тело мальчика было готово, учитель должен был попробовать начать работать с его духом. Он оттягивал этот момент, надеясь, что новые добрые друзья помогут Муссу выбить из себя остатки обид из городской жизни.
— Не бойся первого провала, он неизбежен и никого, включая тебя, не удивит и не обидит. Но попробовать уже пора, — учитель усадил мальчика также, как сели более опытные дети, на сухую траву, — мы медитируем, в этот момент ты не должен думать, это самое первое, и самое сложное, особенно для тебя. Никаких физических и умственных напряжений, только ты и твои мысли. Победи их и убери.
Это был самый сложный урок во всей жизни Мусса. Мысли выступили в виде копошащегося роя. Лекции нет, тренировки нет, только он, предатель своих любящих родных, сидит и пытается что-то познать. И мысли хотят познать, а он просто сидит. Внутри копошилось всё, и с невероятной скоростью, два вопроса в секунду и ноль ответов, глаза закрыты, информации нет, действия нет. Спустя несколько секунд уже было понятно, что Мусс беспомощен против своих мыслей, и система дыхания не помогает. Как только он сосредоточился на дыхании и на шелесте травы, получилось ненадолго убрать из головы слова, но им на смену пришли визуальные образы, сменяющие друг друга также быстро.
Нужно зацепиться за один образ и начать рассматривать его, а потом выкинуть из головы. Перед глазами встал меч матери, окровавленный, который лежит в абсолютной тьме. Хорошо, что картинка не меняется и нет никаких слов. Только меч и эмоция. Что за эмоция? Гнев.
Холодная рука мастера на лбу успокоила юношу. Он открыл глаза.
— Ты злишься, Мусс. Это неправильный результат медитации. Об этом я и говорил. Нам надо искать другой подход, — сказал мастер.
Мусс кивнул и скрыл от мастера то, что, когда остался только гнев, он почувствовал Ци.
Пока продолжались неудачные попытки достичь спокойствия, мастер продолжал обучение боевым искусствам, основам, на которые ощущение Ци должно будет когда-то лечь. Муссу требовалось больше внимания на проповедях, чем другим детям, и это становилось ненормальным. Учитель и сам не понимал, что сделать с мальчиком, и в молитвах взывал к памяти о своем учителе, пытаясь вспомнить его методы достижения Пути.
Но мальчик совершил то, что помогло.
В один день мастер должен был устроить спарринг с начинающими познавать Ци учениками. Он не давал им инструкций, но дал время на медитацию. В боевом трансе должны были через понимание боевых искусств самостоятельно родиться понимания конкретных техник, тех, что нужны монаху здесь и сейчас, чтобы одолеть соперника. Постоянным спарринг-партнером Мусса был мальчик по имени Джилл. Он похож на Фарендила, светловолосый, только ещё и не стриженный, он завязывал волосы в неумелый хвостик. Он как будто менее ловкий, но сильный, получать от него удары в пресс было ощутимо, а случайный удар в голову мог очень хорошо очистить её от плохих мыслей. Мусс любил сражаться с Джиллом, потому что он стал здесь парню новым лучшим другом. Они помогали друг другу и в тренировке, и в работе. С надеждой на своего товарища и брата, темноволосый юноша уселся напротив него в расслабленную позу и закрыл глаза. Сначала он видел его образ. Это добрый мальчик, которого не хочется бить. Но потом хвостик начал укорачиваться, а уши удлиняться. За несколько секунд новый друг превратился в старого. Фарендил поднял глаза и посмотрел на своего старого "учителя".
— Вот значит, чем занимаешься? Завело тебя отчаяние, — он был как настоящий, он поднял руку, вспыхнувшую пламенем, и начал играть и любоваться им, — жаль, друг.
Тебе... Жаль? Не жалей меня, уродливая мысль из собственного мозга. Я стал сильным.
— Нападай первым! — звонкий голос Джилла прервал неудачную медитацию.
Ты поддаешься?!
Мгновенно Мусс оказался в прыжке, он подпрыгнул прямо из позы лотоса и занес руку для какого-то нелепого удара сверху вниз. Обычно так никто не бьет, если это не когтистый кот. Бах! Острые и твердые пальцы вонзились во что-то твердое, как сталь. Это было предплечье мастера.
— Да простит меня учение за мои слова, но я обязан это сказать. Ты бы убил сейчас своего брата, если бы не я. Доволен?
Мусс упал в обморок от страха и крепко ударился головой о землю.
Когда он очнулся там же в траве, рядом сидел только Джилл. Все остальные работали. Мастер больше никогда не уделит мальчику больше времени, чем другим.
Мусс не нашел слов и молчал. Джилл тоже. Видно было, что обоим стыдно за Мусса. После-обморочный гул мешал подумать над правильным извинением.
— Да тебе передо мной извиняться не за что. Мастер не мог не успеть. Ты себе Путь испортил только. Так что нам просто жаль.
— Я просто не знал, как победить свои мысли...
— Если старые мысли сильнее новых, может новым просто надо подкачаться? Дрова рубить не предлагаю, но воды к вечеру к бане натаскать сможешь?
Да кто такие эти люди?! Почему их разочарование ни к чему не привело? Что это за правильность? Почему восхищение этим мышлением заставляет плакать?
Мусс восхищался Джиллом, своим мастером и всеми вокруг. Его нарушение учения никого не задело и ничего не поменяло. Он продолжил тренироваться, и стал сильнее. Детские обиды утонули в понимании, что рядом есть те, кто твердо идут по Пути, и перенаправят, ценой раненой руки.
Эти мысли и стали сильнее прежних. Они и сопровождали юного ученика в молодость, чтобы он стал настоящим монахом. Монастырь мастера Эвана сделал его тем, кем он должен был быть — ловким, быстрым, сильным и способным защищать. Но не убийцей.
Однако, возвращение к родным в 30 лет Мусс не планировал. Всех таких старых учеников Эван отсылал подальше, потому что остаток Пути самостоятелен, ты не можешь стать Мастером и передать Учение, если ничего своего в него не принёс.
Попрощавшись, взрослый человек твердых взглядов вышел за порог монастырских ворот, но земля под ногой растаяла, и он упал в неизвестность.
8. Религия персонажа и его отношение к посмертиюЗнания о религиях родного мира и большого количества философий позволяет Муссу через аналогии и типичный анализ хорошо разбираться в религиях своего нового дома.
Собственно сам монах молится за и со своим учителем, вспоминая его наставления в медитациях, заставляя свой мозг не забыть до старости ни одной проповеди.
Учитель — это не бог, но уважение к нему выказывается вполне соответствующее. Есть ещё Ирори, Первый учитель, которого Мусс уважает за схожие принципы со своим собственным, и относится к нему как к "примеру одного из Путей".
К посмертию относится со страхом, надеется оставить до смерти учеников, готовых за него помолиться.
9. Близкие и родственники персонажаМэри Аанери — мама жива и осталась в старом мире
Дрю Аанери — папа жив и остался в старом мире
Фарендил — возможно, оказался в Энтеруме, но Мусс об этом не знает и не узнает ещё довольно долго.
Мастер Эван — ему больше восьмидесяти, но монахи — одни из самых долгоживущих представителей людской расы, так что он также тренирует детей, но перестал называть монастырь приютом и принимать новых, на всякий случай.
Джилл — странствует в старом мире
10. Отношение к государствам мира, его расам или персонажамМусс питает симпатию к изящным расам, похожим на эльфов, его привлекают волшебные и необычные существа и способности.
Он неровно дышит к организованным религиозным группам, церковным конфессиям. Если у него когда-нибудь будет ученик, он ему мягко намекнет, что церкви — есть самый сладкий искуситель, сбивающий с Пути, хоть боги, скорее всего, и реальны, как и сила церквей, это "лёгкий" путь. Пару раз эта философия приводила к бегству от паладинов (драться с паладинами себе дороже). Это всё потому что Мусс любит философские беседы в людных местах.
11. Положительные качества персонажаВнимательный
Защитник и добряк
Философ с гибкой точкой зрения
Трудолюбивый
Оптимист
Хорошо чувствует ложь
Умеет общаться с людьми и находить к ним подход
12. Недостатки персонажаМусс не трус в общем смысле слова, но у него есть страх смерти, который ему мешает.
Он пацифист, в жестоком мире это недостаток.
Неважный следопыт/сыщик/расследователь. Он хорошо запоминает дорогу и стороны света, но выискивать следы, ловушки и улики почти не умеет.
Никогда тесно не общался с женщинами и может встретить такие проблемы, о которых пока даже не догадывается
Доверчивость, но избирательная. Если нет никаких намеков на ложь, он предпочтет поверить
13. Навыки и уменияМастер боевых искусств. Может применять Ци и усиливать с помощью неё удары, менять боевую стойку, в бою он полагается на ловкость в нападении и защите, предпочитает бить точнее, а не сильнее.
Он определенно достаточно силен, чтобы попытаться повалить существо больше него в размерах. У него получалось это в детстве с этим толстым Мастером!
14. Способы связиЗашёл к вам в дис, зовут Мусс.
15. Как вы нас нашли? 15 лет я не писал ни строчки. Сидим кекаем в конфе, один болван зовёт в неё наобум всех подряд старых друзей. Пригласил гнома. Этот заладил "вот я тут играю, идите пишите анкету". Читаю - хрень какая-то, какое-то величие, какая-то планетарная каша из демиургов. Он говорит "у меня там свой уголок, это всё не обязательно". Ну а в его уголке какая-то анархия, он до сих пор не признает боевые системы и предпочитает чтобы игроки страдали и описывали боевые приёмы в точности до миллиметра, иначе промажут. Я расстроился и бросил затею к нему присоединяться. Тут врывается ещё старый друг, кучерявый. Говорит "А я в ПФ2Е играю, кайф". Я такой "блин, я так люблю пасфайндеры от owlcat, они даже лучше балды, и вообще пятёрка сосед, хочу с тобой". Ну и подумал "это всё ехать куда-то, с кем-то сидеть, блин, тяжело, я на удаленке". ВОТ БЫ КТО-ТО когда-нибудь сдееелал ФРПГ, но с ПФ. Блин, а вдруг на английском есть? Гуглю, фигня одна. На шару пишу в гугле "форумный пост рп по днд или pathfinder", а там вы. Теперь кучерявого с гномом к вам зову, берегитесь. А болван вообще сам придет.
16. Твинки и другие персонажиЯ - твинк Кветиса. Вот и думайте, кто это. Меня тут честно не было, по моему нубству убедитесь.
Пока это черновик, маленький постскриптум, не судите строго, и, пожалуйста, укажите на ошибки, я хочу их исправить, но глаз уже "не свежий"
