Пёс, русская принцесса, почётный трасолог
Мастер игры
- Сообщения
- 1,215
- Кристаллы
- 18,116
- Золото
- 540
«Демоны ярости живут в зеркалах. Они здесь как дома. Даже в самой прозрачной воде можно утонуть, если она глубока».
Р.С. Томас
Р.С. Томас
Имя персонажа
Фэристо Лео Гау.
Полицейский позывной: Персефона.
Раса персонажа
Бестия – раса, характеризующаяся способностью её представителей, выглядящих, как обычные люди, принимать полную или частичную животную форму. В отличие от оборотней, бестии не только обладают полным контролем над изменениями, но и могут регулировать степень их проявления. Например, оставаясь в человеческом облике, использовать звериные органы чувств, покрывать тело шерстью или отращивать когти.
Животное Фэристо – никс.
Никс – проживающий в мире Харджет вид лисов, отличающийся от рыжих собратьев внушительными размерами, расцветкой и телепатическими способностями. Эти мистические чёрные звери, чья густая шерсть не выгорает даже под палящим солнцем, могут достигать габаритов крупных медведей, при этом оставаясь чудовищно быстрыми и проворными. Не одарённые силой, они предпочитают охотиться из засады, избегая прямых столкновений. Благодаря окрасу, никсы считаются опасными ночными хищниками, ведь единственное, что выдаёт их в кромешной темноте – это белый кончик хвоста и ярко-алые глаза.
Класс персонажа
Сыщик.
Возраст персонажа
42 года.
Родина персонажа
Альтернативная планета Земля.
Внешность персонажа
Фэристо производит двойственное впечатление. В нём легко угадать и офисного работника, и музыканта с подиума. Строгий костюм мирно соседствует с кольцами на пальцах и длинными волосами, поставленная речь — с дружеской непринуждённостью, самообладание — с расслабленностью. Он спокоен, собран, интеллигентен, но не чужд лёгкой небрежности.
Рост под два метра легко бросается в глаза. Узкие плечи и выраженная талия обманчиво намекают на худобу, скрывая тренированное тело — без выраженной мускулатуры, но крепкое и выносливое, закалённое годами путешествий и физических нагрузок. Особенно развитыми выглядят ноги и крепкие предплечья, покрытые сетью вен.
Кожа светлая, без болезненной бледности. Контрастом к ней — густые, спутанные чёрные волосы, опускающиеся почти до плеч. Из-за жёсткости они выглядят чуть волнистыми, хотя вьются от природы лишь слегка. Обычно носит их распущенными, зачёсывая назад, а на заданиях собирает в хвост или пучок.
Глаза — светло-серые, с холодным серебристым отливом и лёгким татарским прищуром. Их выразительность подчёркивают аккуратные брови с изломом, одна из которых пересечена шрамом в месте изгиба. Лицо, — с тонкими бледными губами и чуть заострённым вогнутым носом, — обычно гладко выбрито или покрыто ухоженной щетиной.
На теле мужчины практически нет родинок, но их с лихвой компенсируют шрамы. Самые заметные из них – это шесть полос с рваным контуром, проходящие от лопаток до поясницы. Чуть бледнее проступают ожоги, раны и пулевые отверстия, покрывающие кожу бледными линиями и пятнами. Большая часть заметна лишь при близком рассматривании.
Обычно Фэристо одевается, сочетая деловую одежду с повседневной — костюмы, пальто, водолазки, рубашки, брюки с высокой талией. Предпочитает оттенки серого, бежевого и синего, сочетая их с универсальными чёрным и белым. На левой руке часто носит часы. На правой, время от времени, можно увидеть красную ленту в волосах. Образы дополняет множеством колец, унизывающих длинные пальцы и подбираемых по настроению. Но одно кольцо не покидает законного места: помолвочное, на левом безымянном, декорированное под чёрное дерево и с небольшим бриллиантом — единственным драгоценным камнем, который он носит.
Голос у мужчины глубокий, мягкий, с приятной хрипотцой и лёгкой актёрской выразительностью. Он звучит так, будто принадлежит сразу и бывшему вокалисту рок-группы, и следователю полиции.
На левом предплечье мужчины изображено тату гранатовой ветви, источающее приятный фруктовый аромат.
Биография персонажа
Фэристо Лео Гау.
Полицейский позывной: Персефона.
Раса персонажа
Бестия – раса, характеризующаяся способностью её представителей, выглядящих, как обычные люди, принимать полную или частичную животную форму. В отличие от оборотней, бестии не только обладают полным контролем над изменениями, но и могут регулировать степень их проявления. Например, оставаясь в человеческом облике, использовать звериные органы чувств, покрывать тело шерстью или отращивать когти.
Животное Фэристо – никс.
Никс – проживающий в мире Харджет вид лисов, отличающийся от рыжих собратьев внушительными размерами, расцветкой и телепатическими способностями. Эти мистические чёрные звери, чья густая шерсть не выгорает даже под палящим солнцем, могут достигать габаритов крупных медведей, при этом оставаясь чудовищно быстрыми и проворными. Не одарённые силой, они предпочитают охотиться из засады, избегая прямых столкновений. Благодаря окрасу, никсы считаются опасными ночными хищниками, ведь единственное, что выдаёт их в кромешной темноте – это белый кончик хвоста и ярко-алые глаза.
Класс персонажа
Сыщик.
Возраст персонажа
42 года.
Родина персонажа
Альтернативная планета Земля.
Внешность персонажа
Рост под два метра легко бросается в глаза. Узкие плечи и выраженная талия обманчиво намекают на худобу, скрывая тренированное тело — без выраженной мускулатуры, но крепкое и выносливое, закалённое годами путешествий и физических нагрузок. Особенно развитыми выглядят ноги и крепкие предплечья, покрытые сетью вен.
Кожа светлая, без болезненной бледности. Контрастом к ней — густые, спутанные чёрные волосы, опускающиеся почти до плеч. Из-за жёсткости они выглядят чуть волнистыми, хотя вьются от природы лишь слегка. Обычно носит их распущенными, зачёсывая назад, а на заданиях собирает в хвост или пучок.
Глаза — светло-серые, с холодным серебристым отливом и лёгким татарским прищуром. Их выразительность подчёркивают аккуратные брови с изломом, одна из которых пересечена шрамом в месте изгиба. Лицо, — с тонкими бледными губами и чуть заострённым вогнутым носом, — обычно гладко выбрито или покрыто ухоженной щетиной.
На теле мужчины практически нет родинок, но их с лихвой компенсируют шрамы. Самые заметные из них – это шесть полос с рваным контуром, проходящие от лопаток до поясницы. Чуть бледнее проступают ожоги, раны и пулевые отверстия, покрывающие кожу бледными линиями и пятнами. Большая часть заметна лишь при близком рассматривании.
Обычно Фэристо одевается, сочетая деловую одежду с повседневной — костюмы, пальто, водолазки, рубашки, брюки с высокой талией. Предпочитает оттенки серого, бежевого и синего, сочетая их с универсальными чёрным и белым. На левой руке часто носит часы. На правой, время от времени, можно увидеть красную ленту в волосах. Образы дополняет множеством колец, унизывающих длинные пальцы и подбираемых по настроению. Но одно кольцо не покидает законного места: помолвочное, на левом безымянном, декорированное под чёрное дерево и с небольшим бриллиантом — единственным драгоценным камнем, который он носит.
Голос у мужчины глубокий, мягкий, с приятной хрипотцой и лёгкой актёрской выразительностью. Он звучит так, будто принадлежит сразу и бывшему вокалисту рок-группы, и следователю полиции.
На левом предплечье мужчины изображено тату гранатовой ветви, источающее приятный фруктовый аромат.
Биография персонажа
Часть 1. Аномия
СССР. Ленинград. Тысяча девятьсот девяностый год. Лифт скрипел тихо и натужно, как и положено скрипеть советскому лифту. Женщина с ребёнком на руках вышла на третьем этаже. С трудом достала ключи и открыла дверь квартиры номер сто сорок восемь.
За дверью пахло табаком и спиртом. На полу вместо ковровой дорожки стелилось полотно стеклянных бутылок, аккуратно, будто кто-то специально их так разложил. В комнате сидел мужчина. Женщина ещё помнила, что когда-то он был инженером. Когда он был сильным и уверенным, был её мужем. А теперь, он был королём этой маленькой пьяной страны.
Женщина беззвучно заплакала.
За дверью пахло табаком и спиртом. На полу вместо ковровой дорожки стелилось полотно стеклянных бутылок, аккуратно, будто кто-то специально их так разложил. В комнате сидел мужчина. Женщина ещё помнила, что когда-то он был инженером. Когда он был сильным и уверенным, был её мужем. А теперь, он был королём этой маленькой пьяной страны.
Женщина беззвучно заплакала.
* * *
Раньше всё было иначе. Александр Хренов, ведущий инженер машиностроительного предприятия, и Разия Акчурина, его жена, жили примерно так, как положено жить советским людям среднего достатка: цветной телевизор, шапка из норки, часы на стене – вещи, которые ничего не говорили о человеке, кроме того, что у него есть деньги и нет воображения. Всё было в порядке. А потом Разия забеременела.
Александр не хотел детей. Он говорил об этом прямо и часто, поэтому Разия решила ничего ему не говорить. Она носила тайну, как носят бомбу осторожно, стараясь не думать о том, что случится, когда она взорвётся. Тайна взорвалась, когда прятать было уже поздно.
Мужчина не смог бросить жену и не смог полюбить сына. Он выбрал третий вариант – начал пить. Дела ему в этом помогли: страна разваливалась, работа исчезла, а водка оставалась ровно там же, где и всегда, - в магазине за углом. Александра-младшего назвали в честь отца, рассчитывая пробудить в мужчине хотя бы малейшую привязанность. Отцу оказалось всё равно.
Мальчик рос у соседей. Мама Разия работала, где могла. А могла она, к слову, немного, так как паспорта у неё не было, и желающих обидеть татарскую женщину без документов в те годы хватало. Так что детство маленького Саши прошло на чужих кухнях, где, по крайней мере, было тепло и не пахло спиртом.
С самого детства Саша мечтал о светлом будущем. Однако, в отличие от детей того времени, он совершенно не хотел стать космонавтом. Вместо рассказов о Гагарине, отец давал ребёнку сигареты «Космос», и потому Саша считал, что в космосе ужасно воняет. А в столовой, где работала мама, пахло теплом и уютом. Космические амбиции проиграли без шансов.
Отца он представлял себе монстром – просто потому, что тот слишком мало походил на человека: рычал, размахивал руками, никогда не выходил из дома. Мать каждый вечер возвращалась с бутылкой «Столичной» и относила её в спальню, как несут жертвы древнему дракону. Покой продлевался ещё на один день.
* * *
Мальчик никогда не понимал смысла этого странного действия. Много думал, никогда не спрашивал. И, однажды, смог увидеть.
Саша не знал, что случилось с матерью на улице тем вечером. Знал только, что она вернулась позже обычного, в порванной одежде, и что он, обрадовавшись, бросился к ней, ничего не заметив. Дети радуются приходу родителей независимо от того, что те принесли с собой.
Кто-то оттолкнул его. Голова ударилась о стену. Сквозь звон в ушах, он услышал голос мамы, – она кричала, чтобы он спрятался в шкафу. Она постоянно так говорила, когда папа был в плохом настроении. Мальчик украдкой заполз в приоткрытые створки. Укутался в упавшую шубу и, освещённый только узкой полоской света, напряжённо вглядывался в огромное зеркало, занимавшее всю нишу шкафа.
Крики всё никак не стихали. Вдруг, мальчик услышал стеклянный звон, и ещё какой-то мерзкий влажный звук. Что-то с тяжёлым грохотом упало на пол, задев ручку шкафа. Деревянные дверцы медленно раскрылись. В отражении гостиной, Саша увидел тёмную фигуру отца. Она нависала над комнатой, растянувшись от пола до самого потолка. Взгляд мальчика опустился ниже. Тёмная жидкость на полу непривычно блестела в электрическом свете. И он увидел маму. Она лежала в этой тёплой, тёмной луже, прямо у ног монстра. Из живота у неё торчали осколки бутылки.
* * *
Отца забрали в тюрьму в тот же вечер. Соседи услышали крик и позвонили в милицию – обычная советская процедура для необычного советского вечера. Саша попал в детский дом. Никто не спрашивал его мнения. Мнения детей по таким вопросам обычно не спрашивают.
Первое время Саша молчал. Молчание было единственным, что осталось при нём после того, как всё остальное отобрали. Учился плохо – хуже, чем остальные детдомовские, а те и без него не блистали. Прогуливал. Учителя решили, что толку из него не будет, и перестали стараться. Дети быстро понимают, когда взрослые перестают стараться.
Спасением стал тир. Владел им отставной полковник милиции Леонид Михайлович – седой, немногословный человек, который, пожалуй, единственный во всём городе продолжал верить, что воздушные винтовки по-прежнему могут заинтересовать людей, не выходивших из дома без «Токарева». Знакомство началось с того, что Саша попросил отдать ему использованные пульки на переплавку свинца. Продолжилось тем, что Леонид Михайлович начал разговаривать с мальчиком так, как разговаривают с человеком, а не с проблемой.
«Что бы ты ни делал, - говорил полковник, - делай уверенно, от всей души. Если у человека есть цель, никто его не остановит. Даже он сам».
Саша был слишком мал, чтобы понимать, чего хочет от жизни. Но он твёрдо знал, чего не хочет: не хочет обратно в ту квартиру, где на полу были бутылки, а на стенах – ободранные обои.
Первое время Саша молчал. Молчание было единственным, что осталось при нём после того, как всё остальное отобрали. Учился плохо – хуже, чем остальные детдомовские, а те и без него не блистали. Прогуливал. Учителя решили, что толку из него не будет, и перестали стараться. Дети быстро понимают, когда взрослые перестают стараться.
Спасением стал тир. Владел им отставной полковник милиции Леонид Михайлович – седой, немногословный человек, который, пожалуй, единственный во всём городе продолжал верить, что воздушные винтовки по-прежнему могут заинтересовать людей, не выходивших из дома без «Токарева». Знакомство началось с того, что Саша попросил отдать ему использованные пульки на переплавку свинца. Продолжилось тем, что Леонид Михайлович начал разговаривать с мальчиком так, как разговаривают с человеком, а не с проблемой.
«Что бы ты ни делал, - говорил полковник, - делай уверенно, от всей души. Если у человека есть цель, никто его не остановит. Даже он сам».
Саша был слишком мал, чтобы понимать, чего хочет от жизни. Но он твёрдо знал, чего не хочет: не хочет обратно в ту квартиру, где на полу были бутылки, а на стенах – ободранные обои.
* * *
Взрослые вокруг твердили одно и то же: если не хочешь стать дворником - учись, учись и ещё раз учись. Обычная угроза, обычно бесполезная. Но Саша воспринял её серьёзно - настолько серьёзно, что стал отличником, зубрилой и «ботаником». К четырнадцати годам мальчик увлёкся литературой. На некоторое время, зачитавшись классикой, он даже всерьёз решил, что Николай Ставрогин, Евгений Базаров и Иван Карамазов звучат притягательно убедительно. На фоне строгих ограничений, его завораживала сама идея социального бунта. Завораживала недолго. Мысль осталась где-то на дне головы – ждать своего часа.
Он мечтал стать переводчиком. Видеть своё имя напротив слова «Переведено...» на обложке книги казалось ему довольно неплохой заменой счастью. Отметки позволяли поступить куда угодно, но бюрократия в его случае оказалась быстрее амбиций: на лингвистику мест не осталось. Осталась только «Зарубежная филология» – не то, о чём он мечтал, но всё же про языки, а значит, почти то же самое. Так, по крайней мере, он себя убеждал.
* * *
Несмотря на льготы, от общежития он отказался. Комендантов Саша не любил больше, чем неудобства, поэтому поселился в старом заброшенном заводе – там, где никто не мог его выгнать за проступок или осмеять за прилежное следование режиму. Он заколачивал окна зимой, ломал доски летом, готовил еду на костре из свалочной мебели и дышал свинцовой пылью, приняв это как разумную цену за свободу.
Психологи назвали бы это попыткой вернуть детство. Учителя сочли бы это протестом. На самом деле, было лишь простое желание: сбежать от всех навязчивых советов и, хотя бы раз, впервые в жизни, по-настоящему решить что-то самому. Желание скромное, но твёрдое.
* * *
Денег не хватало. Работать по специальности негде, а не по специальности – страшно: вдруг это отвлечёт от цели навсегда. Логика хромая, но людям в двадцать лет прощают и не такое.
Тогда в его жизнь въехала панк-группа. В буквальном смысле - заселилась на тот же завод. Первая встреча закончилась дракой, вторая – тем, что Саша взял в руки чужую электрогитару и решил, что это, пожалуй, неплохой запасной вариант.
Учился он играть по вечерам, после учёбы. Получалось хорошо – настолько, что группа предложила ему бросить университет и занять пустовавшее место в составе. Он отказался. Цель нельзя было бросать, даже ради музыки.
Тогда в его жизнь въехала панк-группа. В буквальном смысле - заселилась на тот же завод. Первая встреча закончилась дракой, вторая – тем, что Саша взял в руки чужую электрогитару и решил, что это, пожалуй, неплохой запасной вариант.
Учился он играть по вечерам, после учёбы. Получалось хорошо – настолько, что группа предложила ему бросить университет и занять пустовавшее место в составе. Он отказался. Цель нельзя было бросать, даже ради музыки.
* * *
Красный диплом он получил. Работу – нет. Ни переводчиком, ни редактором, ни кем-либо ещё: все места оказались заняты людьми со связями. Оставались книжный магазин и школа. Александр попробовал репетиторство. Продержался почти год.
Тогда он вернулся к группе - на этот раз всерьёз. Его сделали фронтменом: он выучился петь и писать тексты. Группа назвалась "Социальный демон" и играла хоррор-панк с политическим подтекстом, искусно вплетённым в мистические сюжеты. У каждого участника было сценическое имя, - своей кличкой «Чёрный Шак» парень подписывался ещё много лет спустя, - костюм и маленькая легенда. Их заметил менеджер. Дела пошли в гору.
А потом, как это обычно бывает с делами, которые идут в гору, всё пошло вниз.
* * *
Деньги появились – появились и наркотики. Александр решил, что, раз всё плохое позади, можно расслабиться, и начал пить, - впервые в жизни, но со всей серьёзностью, на которую был способен. Группа развалилась стремительно и разнообразно: кого-то посадили, кто-то потерялся в собственной голове навсегда, кому-то проломили череп в драке. Александр остался один – без группы, без цели, без причины встать с матраса.
Он лежал на том же холодном полу, среди тех же бутылок, что и в детстве, только теперь бутылки были его собственные. Круг замкнулся с почти издевательской точностью.
Он лежал на том же холодном полу, среди тех же бутылок, что и в детстве, только теперь бутылки были его собственные. Круг замкнулся с почти издевательской точностью.
* * *
Он поднялся на крышу завода, где прожил все эти годы. Допил остатки водки. Бросил бутылку, прислушался, но так и не услышал звука падения. А после, сделал шаг с края. И мир растворился в белом холоде.
* * *
Александра можно было назвать одновременно хорошим самоубийцей и очень плохим. Хорошим – потому что не оставил записки: просто сделал то, что решил, без драмы и свидетелей. Плохим –потому что прыжок с третьего этажа зимой, в снег, обычно заканчивается переломами, а не смертью. Так, собственно, и вышло.
Прохожие вызвали скорую, решив, что он просто выпал из окна. Александр не стал их разубеждать. Пара переломанных ног показалась ему честной ценой за глупость.
Лёжа в больнице, он много думал. Оказывается, для этого достаточно сломать обе ноги и лишиться всего остального. Он подумал о тысячах людей вроде него – с дипломами, без работы, без денег и связей. И решил, что это стоит исправить. Не только для себя. Для всех.
План был простым и совершенно нескромным: устроить революцию. Не только в стране. Устроить революцию в головах.
Прохожие вызвали скорую, решив, что он просто выпал из окна. Александр не стал их разубеждать. Пара переломанных ног показалась ему честной ценой за глупость.
Лёжа в больнице, он много думал. Оказывается, для этого достаточно сломать обе ноги и лишиться всего остального. Он подумал о тысячах людей вроде него – с дипломами, без работы, без денег и связей. И решил, что это стоит исправить. Не только для себя. Для всех.
План был простым и совершенно нескромным: устроить революцию. Не только в стране. Устроить революцию в головах.
* * *
Чтобы изменить мир, полагается начать с себя – так, во всяком случае, говорят все, кто пробовал. Александр воспринял совет буквально: разобрал себя на детали и по обломкам выстроил новую личность. Сильную, крепкую духом, до жути амбициозную. Тут наконец проявили себя все подростковые желания: восхищение цинизмом Печорина и духовная пустота Ставрогина.
Выражаясь драматически, Александр действительно погиб на той крыше. А на его месте появился Фэристо Гау. Имя он придумал сам, а происхождение идеи разнилось от рассказа к рассказу, часто завися от степени опьянения. Обычно парень ссылался на оммаж в сторону Фридриха Гаусса. По факту же, он заснул за клавиатурой библиотечного компьютера, упал лицом на кнопки, а проснувшись, обнаружил на экране случайный набор букв, который неожиданно вызвал у него ощущение родства и близости. Так и появляются великие псевдонимы.
Новый человек оказался моральным нигилистом, атеистом, анархистом, циником и, чего уж там, психом, не слишком ценившим ни свою жизнь, ни чужую. Но, во всяком случае, теперь у него снова были силы, чтобы за неё бороться.
* * *
Революция началась медленно, как и положено революциям, которые задумывают в одиночку. Первыми последователями стали старые панки из бывшей группы – их оказалось легко купить одним словом «революция». Умом они, очевидно, не отличались. Зато, через них Фэристо вышел на «Сынов Свободы». Или, на пафосно-иноагентный манер, «Ливерсон» - крупнейшую социал-анархистскую организацию своего времени.
«Ливерсон» не появился из ничего. Организация год за годом просто оказывалась там, где уже что-то горело.
Всё началось в Химкинском лесу – там, где с 2008 года собирались защитники деревьев, вставших на пути новой трассы. 8 ноября 2008-го года избили редактора «Химкинской правды» Михаила Бекетова – так жестоко, что он, так и не восстановившись, погиб несколькими годами позже. 4 ноября 2010-го та же участь настигла активиста Константина Фетисова: удар бейсбольной битой у подъезда, кома, инвалидность. Государство расследовало оба случая вяло, зато будущие члены «Ливерсона» сделали выводы гораздо быстрее: несогласие с властью – занятие, требующее не только смелости, но и умения исчезать вовремя.
11 декабря 2010-го года на Манежной площади в Москве несколько тысяч человек устроили беспорядки после убийства футбольного болельщика Егора Свиридова. Формально – стихийный националистический бунт. По факту – идеальная демонстрация того, как быстро одна искра превращается в толпу, а толпа – в инструмент, если её направить. «Ливерсон» этот урок запомнил надолго: не важно, во имя чего собралась толпа; важно, с чем она уйдёт в итоге.
Зима 2011–2012 годов подарила организации новый приток людей. Митинги на Болотной площади 10 декабря 2011-го и 6 мая 2012-го, направленные против нечестных выборов, свели в одной колонне экологов, националистов, либералов и анархистов, доказав, что общий враг объединяет надёжнее общей идеологии. Позже это назовут «Болотным делом»: десятки задержанных, несколько реальных сроков – государство наглядно показало, чем заканчивается коллективное недовольство, если оно становится заметным. 21 февраля 2012 года акция Pussy Riot в Храме Христа Спасителя и последовавший за ней суд довели тот же урок до международной аудитории: даже самая нелепая на первый взгляд акция способна получить сочувствие миллионов, если её правильно подать.
Июнь 2013 года принёс закон о запрете «пропаганды нетрадиционных отношений». А вместе с ним – волну нападений на ЛГБТ-активистов по всей стране. Для «Ливерсона» это стало готовой моделью пропаганды: реальные избиения, реальный страх, и минимум усилий, чтобы превратить их в материал для агитации. Именно этот процесс окончательно убедил верхушку организации, что рано или поздно государство нарисует террористов из кого угодно – было бы желание.
«Ливерсон» не появился из ничего. Организация год за годом просто оказывалась там, где уже что-то горело.
Всё началось в Химкинском лесу – там, где с 2008 года собирались защитники деревьев, вставших на пути новой трассы. 8 ноября 2008-го года избили редактора «Химкинской правды» Михаила Бекетова – так жестоко, что он, так и не восстановившись, погиб несколькими годами позже. 4 ноября 2010-го та же участь настигла активиста Константина Фетисова: удар бейсбольной битой у подъезда, кома, инвалидность. Государство расследовало оба случая вяло, зато будущие члены «Ливерсона» сделали выводы гораздо быстрее: несогласие с властью – занятие, требующее не только смелости, но и умения исчезать вовремя.
11 декабря 2010-го года на Манежной площади в Москве несколько тысяч человек устроили беспорядки после убийства футбольного болельщика Егора Свиридова. Формально – стихийный националистический бунт. По факту – идеальная демонстрация того, как быстро одна искра превращается в толпу, а толпа – в инструмент, если её направить. «Ливерсон» этот урок запомнил надолго: не важно, во имя чего собралась толпа; важно, с чем она уйдёт в итоге.
Зима 2011–2012 годов подарила организации новый приток людей. Митинги на Болотной площади 10 декабря 2011-го и 6 мая 2012-го, направленные против нечестных выборов, свели в одной колонне экологов, националистов, либералов и анархистов, доказав, что общий враг объединяет надёжнее общей идеологии. Позже это назовут «Болотным делом»: десятки задержанных, несколько реальных сроков – государство наглядно показало, чем заканчивается коллективное недовольство, если оно становится заметным. 21 февраля 2012 года акция Pussy Riot в Храме Христа Спасителя и последовавший за ней суд довели тот же урок до международной аудитории: даже самая нелепая на первый взгляд акция способна получить сочувствие миллионов, если её правильно подать.
Июнь 2013 года принёс закон о запрете «пропаганды нетрадиционных отношений». А вместе с ним – волну нападений на ЛГБТ-активистов по всей стране. Для «Ливерсона» это стало готовой моделью пропаганды: реальные избиения, реальный страх, и минимум усилий, чтобы превратить их в материал для агитации. Именно этот процесс окончательно убедил верхушку организации, что рано или поздно государство нарисует террористов из кого угодно – было бы желание.
* * *
2015 год «Ливерсон» встретил с той же деловитостью, с какой закрывают старый бизнес-план и открывают новый: движение окончательно перестало быть суммой митингов и превратилось в проект с датой начала. Верхушка «Ливерсон», повидавшая и Химкинский лес, и Болотную площадь, решила, что пора переходить от участия в чужих кризисах к организации собственного.
Фэристо назначили ответственным за этап, который внутри организации без иронии называли «Доверием». Задача была скромной по формулировке и почти невозможной по содержанию: сделать так, чтобы о «Ливерсоне» узнало как можно больше людей, и чтобы это знание не выглядело пропагандой. Весь 2015-й год он провёл в интернете – в месте, где уже давно решалось, кто окажется жертвой, а кто обидчиком. Бисексуал по средам, феминист по пятницам, защитник животных, если требовала аудитория, - филологическое образование оказалось удивительно универсальным инструментом для человека, готового говорить чужим языком о чужой боли.
К началу 2016-го года подготовка перешла в фазу «Информационной работы», заключавшейся, по сути, в обычной покупке новостей. Знакомые журналисты, оставшиеся с университетских времён, разносили по изданиям истории, которые постепенно настраивали народ на необходимую волну: избитые активисты, задержанные без причины, самоубийства на фоне травли. Читатель в 2016-м году был неплохо подготовлен предыдущим десятилетием, чтобы верить в подобное без особых доказательств – настоящих прецедентов хватало, так что пара выдуманных легко затерялась в общей массе.
Толчок, которого не хватало движению для перехода от митингов к вооружённому противостоянию, «Ливерсон» устроил сам себе осенью 2016-го. На одном из многотысячных протестов в толпе один за другим стали падать люди – с аккуратными огнестрельными ранениями, будто работал снайпер. Снайпера, разумеется, никто не нашёл, потому что искать пришлось бы в собственных рядах. Но искать не стали: испуганная и разозлённая толпа приняла версию про силовое подавление государством быстрее, чем успели остыть гильзы. К декабрю 2016-го протест в нескольких крупных городах перерос в то, что позже, в официальных сводках, будет названо «беспорядками с применением огнестрельного оружия», - и это будет одна из немногих формулировок, которая окажется правдой без всяких оговорок.
Фэристо назначили ответственным за этап, который внутри организации без иронии называли «Доверием». Задача была скромной по формулировке и почти невозможной по содержанию: сделать так, чтобы о «Ливерсоне» узнало как можно больше людей, и чтобы это знание не выглядело пропагандой. Весь 2015-й год он провёл в интернете – в месте, где уже давно решалось, кто окажется жертвой, а кто обидчиком. Бисексуал по средам, феминист по пятницам, защитник животных, если требовала аудитория, - филологическое образование оказалось удивительно универсальным инструментом для человека, готового говорить чужим языком о чужой боли.
К началу 2016-го года подготовка перешла в фазу «Информационной работы», заключавшейся, по сути, в обычной покупке новостей. Знакомые журналисты, оставшиеся с университетских времён, разносили по изданиям истории, которые постепенно настраивали народ на необходимую волну: избитые активисты, задержанные без причины, самоубийства на фоне травли. Читатель в 2016-м году был неплохо подготовлен предыдущим десятилетием, чтобы верить в подобное без особых доказательств – настоящих прецедентов хватало, так что пара выдуманных легко затерялась в общей массе.
Толчок, которого не хватало движению для перехода от митингов к вооружённому противостоянию, «Ливерсон» устроил сам себе осенью 2016-го. На одном из многотысячных протестов в толпе один за другим стали падать люди – с аккуратными огнестрельными ранениями, будто работал снайпер. Снайпера, разумеется, никто не нашёл, потому что искать пришлось бы в собственных рядах. Но искать не стали: испуганная и разозлённая толпа приняла версию про силовое подавление государством быстрее, чем успели остыть гильзы. К декабрю 2016-го протест в нескольких крупных городах перерос в то, что позже, в официальных сводках, будет названо «беспорядками с применением огнестрельного оружия», - и это будет одна из немногих формулировок, которая окажется правдой без всяких оговорок.
* * *
Верхушка «Ливерсона» исчезла ровно тогда, когда до точки невозврата оставалась пара шагов – быстро, тихо и заранее спланировано, растворившись по отдалённым регионам. Фэристо уезжал в числе последних. Не из принципа и не из героизма – просто дольше всех не мог решиться и бросить людей, которых сам когда-то убедил выйти на улицу. К моменту, когда он всё же собрался уезжать, город уже был оцеплен. Его задержали прямо на вокзале.
Суд не тянулся долго – дело было слишком удобным, чтобы медлить с приговором. «Организация массовых беспорядков», «покушение на жизнь при отягчающих», и ещё ворох буднично зачитанных статей. Пожизненное. Судья произнёс это слово с той же интонацией, с какой сообщают об опоздании поезда, - без злобы, но и без намёка на то, что что-то можно изменить.
Из тюрьмы Фэристо не бежал в привычном смысле слова. Просто однажды на прогулочном дворе воздух перед ним пошёл рябью, как асфальт в жару, и мир, который двадцать шесть лет казался единственным, остался позади. Он шагнул в портал.
Суд не тянулся долго – дело было слишком удобным, чтобы медлить с приговором. «Организация массовых беспорядков», «покушение на жизнь при отягчающих», и ещё ворох буднично зачитанных статей. Пожизненное. Судья произнёс это слово с той же интонацией, с какой сообщают об опоздании поезда, - без злобы, но и без намёка на то, что что-то можно изменить.
Из тюрьмы Фэристо не бежал в привычном смысле слова. Просто однажды на прогулочном дворе воздух перед ним пошёл рябью, как асфальт в жару, и мир, который двадцать шесть лет казался единственным, остался позади. Он шагнул в портал.
Часть 2. Диссоциация
2Часть 3. Кинцуги
3Часть 4. Эйсоптрофобия
4Часть 5. Дазайн
Энтерум оказался молодым, ещё несформированным миром, только родившимся из чьей-то воли. Впрочем, для Фэристо это не имело значения. Он вывалился в него без сил, без плана, и без единой причины подниматься.
Десять лет он строил настоящую, полноценную жизнь: дом, мужа, сына, работу, которая приносила пользу. И всё это осталось позади. Хлопок закрытого портала прозвучал с той пугающей чёткостью, с которой молоток судьи опускается на трибуну. Не осталось ни Истара, ни Кей-Тима, ни старых друзей – только твёрдое, спокойное понимание бессмысленности каждого движения. Пустота пришла тихо, как приходит анестезия. Без крика, без боли. Без эмоций.
Десять лет он строил настоящую, полноценную жизнь: дом, мужа, сына, работу, которая приносила пользу. И всё это осталось позади. Хлопок закрытого портала прозвучал с той пугающей чёткостью, с которой молоток судьи опускается на трибуну. Не осталось ни Истара, ни Кей-Тима, ни старых друзей – только твёрдое, спокойное понимание бессмысленности каждого движения. Пустота пришла тихо, как приходит анестезия. Без крика, без боли. Без эмоций.
* * *
Приземлился он прямо в озеро, недалеко от деревни Эникеевка, в новой, неизвестной стране. От повторной смерти его спасла пара рыбаков. Несколько дней Фэристо провёл в доме одного из них, ничего не объясняя и ни о чём не спрашивая, а потом, не попрощавшись, побрёл в сторону города, маячившего на горизонте, - Идо.
При себе у него осталось немного: пистолет из прошлого мира, разбитый телефон и удостоверение полицейского. Бессмысленная, но хорошо продающаяся бумажка. В ломбардах Идо ещё не приевшиеся вещи из других миров ценили выше золота. На выручку Фэристо купил еды и снял номер в одном из безликих отелей района Крейд. Однако, вопреки ожиданиям, когда базовых потребностей не осталось, новые так и не появились. Пустота не ушла.
* * *
Тогда же он заметил кое-что новое. Стоило сознанию провалиться в сон, и тело охватывал могильный холод – тот самый, знакомый, будто душа снова собиралась уйти. Вместо снов приходил Сумрак: бескрайний осенний луг, синее солнце, застывшее на горизонте, аромат полыни и прелой травы. А просыпаясь, Фэристо каждый раз чувствовал себя не отдохнувшим человеком, а выкопанным из могилы трупом. Перед глазами не прекращали маячить бледные огни сотен костров. Постель неизменно пахла сырой землёй.
Через несколько таких ночей сон исчез вовсе. Вместо того, чтобы спать, Фэристо спускался в бар отеля и разговаривал с незнакомцами до утра, – благо, одиночки в барах случаются в любом мире и всегда рады компании. Если бар пустел раньше, он бродил по городу или сидел в парке напротив отеля, наблюдая, как растут местные гранаты. Лишённые дач и загородных домиков, жители мегаполиса выращивали деревья прямо на городских аллеях. Вид продуктов коллективного труда ненадолго дарил призрачное чувство сопричастности.
* * *
Деньги, разумеется, закончились – деньги умеют это делать в любом мире с одинаковой пунктуальностью. Ни диплома, ни документов, ни каких-либо законных прав на этой земле у Фэристо не было, так что закономерно пришлось вернуться к тому, с чего когда-то всё началось: к работе наёмником. Мелкие поручения, помощь местной полиции с маловажными делами, которые некогда было решать самостоятельно. Всё, что люди могли доверить незнакомцу без паспорта.
Одно из таких поручений – сопровождение мирной делегации в новый город, только что перенёсшийся в Юнион из другого мира, - выглядело буднично ровно до того момента, пока среди встреченных наёмников Фэристо не увидел Истара.
* * *
Было бы сложно назвать эту встречу радостной. Сложно было назвать её хоть сколько-то приятной вообще. Истар смотрел на него, как смотрят на ожившего покойника, - ведь, по его сведениям, покойником Фэристо и был. Фэристо смотрел на Истара, как смотрят на галлюцинацию, порождённую бессонницей, - ведь бессонница уже давно приучила его не верить собственным глазам. Оба ошибались. Оба стояли на месте, боясь сделать шаг и обнаружить, что ошибка была всё-таки за ними.
Позже выяснилось, что Истар с Кей-Тимом попали в Энтерум почти тем же путём, оказавшись на грани смерти. А до этого – почти два года полуэльф пытался найти хоть какой-то след, ведущий к разгадке исчезновения Фэристо. Два года, за которые Истар успел измениться настолько, что казался искажённой версией самого себя. Искажённой, или, что было ближе к правде, сломленной.
Разговаривать после такого, как ни в чём не бывало, оказалось невозможно физически. Хуже того – сам разговор стал преградой: два человека, которые когда-то были семьёй, вдруг обнаружили, что стали друг для друга просто старыми знакомыми, с которыми неловко даже заводить беседу.
* * *
Делегацию они всё же сопроводили, и оказались в Винасе – культурной столице Юниона, городе на воде со старинной архитектурой, будто нарисованном для туристических буклетов. Фэристо остался там же. Снял комнату в особняке-общежитии и познакомился с двумя личностями, которым предстояло на время заменить ему семью, пусть и в довольно странном смысле: стариком эссером Эдгаром и молодой сотрудницей модельного агентства по имени Ризель.
Раз Истар был жив, страдать дальше не имело смысла. Логика, казалось бы, безупречная. Но проблема заключалась в том, что стремления жить дальше эта логика не прибавляла. Фэристо больше не испытывал ни желания строить всё заново, ни сил притворяться.
Поэтому он просто позволил себе катиться. Катиться, как снежный ком с горы, обрастая всем, что подворачивалось по дороге. Дружба с Эдгаром привела его в ювелирную мастерскую: он научился работать с металлом и камнем и время от времени продавал украшения. Спор с Ризель, который он с блеском проиграл, превратил его в модель на страницах эротического журнала «Giocare Ragazzo». Ничего из этого не напоминало ту жизнь, которую он хотел построить пару лет назад. Дом, стабильность, семья, - ничего. В этот период, он скорее напоминал подростка, который не знает, кем хочет быть, и пробует всё по очереди, лишь бы не стоять на месте. Лишь бы не дать мыслям догнать себя.
* * *
Кое-что из прежней жизни всё-таки осталось при нём. Истар, переехавший со временем в Винас, продолжал появляться с той же нерегулярностью, с которой появлялась головная боль после плохого сна. Разговоры давались тяжело. Встречи чаще заканчивались ссорами, чем облегчением, - не потому что они не понимали друг друга, а потому что каждый успел стать кем-то иным, и принять чужую новую версию оказалось труднее, чем принять чужую смерть.
Тогда же в Энтеруме появился Лео Мельх – старый друг и человек, которого Фэристо, единственного среди всех миров, мог назвать отцом. Как и раньше, Мельх не стал терять времени и собрал старых знакомых под одной крышей. На этот раз, под крышей научно-исследовательской организации «Уроборос». Фэристо и Истар вступили в неё почти рефлекторно, так же, как когда-то вступили в «Эквилибриум». Задача организации, - изучать новый мир и собирать знания, - оказалась, пожалуй, первым делом за долгое время, которое Фэристо занимало по-настоящему серьёзно.
* * *
Ушло немало времени, прежде чем Фэристо смог честно признаться, что дела стали налаживаться. Кошмары отступили, вместе с ними ушла и бессонница. Встречи с Истаром снова стали приносить радость, а не только усталость от необходимости объясняться. Фэристо оставил ювелирное дело и журнал, и вернулся на службу. Теперь – в полицию Идо.
Разобравшись с накопившимися недомолвками, они с Истаром купили новый общий дом, у подножья гор на окраине Винаса. Истар, закончив медицинские курсы, устроился фельдшером скорой помощи. Фэристо, окончив подготовку, снова получил звание офицера полиции. Жизнь, наконец, начала напоминать что-то устойчивое.
* * *
К сожалению, или к счастью, в полиции Фэристо не задержался. Годы, проведённые в скитаниях между мирами, изменили в нём что-то более глубокое, чем привычки. Раньше служба казалась способом приносить пользу и хоть немного искупить прошлое. Теперь, она всё чаще ощущалась долгом – вытаскивать трупы из рек, разговаривать с родственниками погибших, страдать по расписанию, чтобы город мог спать спокойно. Сложно было назвать такую жизнь приятной. Но разве не сам он сделал её такой? Кто, кроме него самого, обязал его к вечной выплате долга перед обществом?
Переживая этот вопрос дольше, чем следовало, Фэристо в итоге ушёл из полиции. Очередная утрата сулила риск нового кризиса. Не позволяя себе подолгу стоять на месте, Фэристо быстро вернулся к «Уроборосу». Короткие внутренние выборы назначили его новым начальником отдела расследований, и должность, вопреки ожиданиям, оказалась не очередной обязанностью, а глотком свежего воздуха. Возможностью наконец приносить пользу не потому, что должен, а потому, что хочет.
Отдел расследований, доставшийся Фэристо, прежде существовал в статусе «мёртвого зародыша»: пара кабинетов на задворках отдела безопасности, три штатных единицы и репутация атрофированного департамента. Первым делом, отдел заслуживал хотя бы собственных стен.
Ремонт Фэристо оплатил из собственного кармана. На территории организации нашлось здание, простоявшее заброшенным дольше, чем кто-либо помнил, и отдел, к общему удивлению коллег, переехал в собственную резиденцию, а не в очередной временный угол.
* * *
Стены оказались только началом. Отдел расследований быстро обзавёлся отдельным архивом – не формальной картотекой для галочки, а полноценном собранием дел, свидетельств и улик, к которому можно было бы возвращаться годами. Некоторым сотрудникам задумка казалась избыточной, однако мало кого по-настоящему интересовало, чем занимается малоизвестный отдел.
Следующим шагом стало то, чего отдел прежде старательно избегал: открытость. Фэристо, сам когда-то зарабатывавший на жизнь умением красиво врать журналистам, хорошо знал цену честному диалогу с прессой. Отдел начал сотрудничать с независимыми журналистами напрямую, делясь той информацией, которая могла оказать помощь в расследованиях.
* * *
Сотрудников начали обучать всерьёз. Криминалистика, работа с доказательствами, юридические нормы и методы, десятилетиями отработанные в обычной полиции, - всё это стало обязательной программой, а не факультативным интересом отдельных энтузиастов.
Но настоящая перемена случилась не в методах, а в предмете исследования. Обычная полиция расследовала обычные преступления. Отдел расследований «Уробороса», располагая связями с научным и магическим департаментами, начал работу над тем, чем в этом мире прежде никто не занимался систематически.
Совместно с магическим отделом сотрудники разработали первую в своём роде классификацию магических преступлений – с чёткими критериями того, чем ритуальное убийство отличается от несчастного случая с неудачным заклинанием, и как отличить проклятие от банальной отравы. Совместно с научным отделом, появились методы определения новых, прежде не встречавшихся в криминалистике веществ, – задача, с которой плохо справлялась токсикология, ещё не работавшая с ядами иномирного происхождения.
* * *
Месяц за месяцем отдел постепенно обретал чёткую структуру и функции. Архив департамента расследований получил свой уголок в библиотеке «Уробороса»: криминалистические характеристики магических преступлений, каталог веществ и их воздействий, подробные разборы специфичных дел. Фэристо, возглавивший отдел ради глотка свежего воздуха, обнаружил, что построил нечто куда более серьёзное. И наконец нашёл то, над чем был готов продолжать работать.
Религия персонажа
В Ампее, под влиянием Истара, Фэристо продолжительное время придерживался концепции Культа Природы. Именно эта вера, а точнее, стоящее за ней уважение к самой идее жизни, помогла ему впервые честно взглянуть на себя и пересмотреть отношение к насилию, границам дозволенного и сути мироустройства.
Время, проведённое в Сумраке, изменило направление этой веры. Пройдя через закатные земли, где тени разума ждут своей очереди на перерождение, Фэристо получил то, что редко достаётся верующим, – личное, необратимое знание о посмертии. Оказалось, что знание это не укрепляет веру, а разрушает её: если мироздание устроено настолько буднично и механически, если оно подчиняется своим правилам и своей бюрократии, никакого места для сакрального почетания попросту не остаётся.
На данный момент, Фэристо разделяет философские принципы атеистического экзистенциализма. Он не поклоняется богам, и не верит ни в высший замысел, ни в то, что за происходящим в его жизни стоит какая-то воля, кроме его собственной. Смысл, если он вообще существует, приходится создавать самому – из раза в раз, действием и выбором, зная, что ещё предстоит понести ответственность за каждое принятое решение.
Близкие и родственники персонажа
Кровные родственники - мертвы.
Лео Мельх - близкий друг и уже лет десять, как названный отец. По нему Фэристо взял второе имя.
Анаристарион (Истар) - близкий друг и уже лет пять, как жених. От него Фэристо до сих пор ждёт свадьбы.
Рут Регис - близкая подруга и уже лет сколько они там не виделись? С ней Фэристо надеется встретиться.
Аркадий - близкий друг, голубь, бывший питомец.
Нэвермор (Мор) - близкий друг, ворон.
Ирина Багартионова (Багира) - близкая подруга, напарник в полиции.
Кей-Тим - приёмный сын.
Отношение к государствам мира, его расам или персонажам
Незнаком с расами и государствами нового мира, но изначально нейтрально настроен ко всем, чьей природой или родом деятельности не являются убийства, причинение вреда и разрушения. Как выходец из цивилизованной державы, резко негативно относится к рабству, использованию детского труда, необоснованной агрессии а также легализации наркотических веществ.
Положительные качества персонажа
Верность, искренность. Семья, друзья, близкие знакомые, - без многих из них Фэристо никогда бы не стал таким, какой он есть сейчас. От тех, кто заменяют ему рано утраченных родителей, до тех, благодаря кому он полностью переосмыслил себя, смог смириться с прошлым; тех, кого он хочет видеть, выходя утром на кухню, и тех, с кем он хочет стоять плечом к плечу, когда приходится принять бой. Мужчина безмерно благодарен всем, кто есть в его жизни. Он никогда не предаст их, готов пожертвовать ради них жизнью, и всегда будет на их стороне, какой бы ни была ситуация.
Сострадание, эмпатичность. Склонный к самобичеванию, не раз пересматривавший жизненные ценности и прошедший через множество утрат, Фэристо хорошо понимает, что чувствуют окружающие. Когда-то и он терял близких, считал жизнь бессмысленной и ненавидел весь мир. Теперь, пусть ему далеко до чуткости психолога, он сопереживает окружающим.
Романтичность, лиричность. Стихи и книги, - Фэристо рос на любовных балладах поэтов и романах именитых писателей. И по сей день, оставив детство далеко позади, он не прекращает верить, что мир не так жесток и бескомпромиссен. Что любовь – не только гормоны, и что падающая звезда – не только горящий камень. Быть может, то, как он зачастую читает стихи или цитирует запомнившиеся фразы, выглядит неуместно, но его это нисколько не беспокоит.
Упорство, целеустремлённость. С самого детства, сквозь юность, к зрелости. Фэристо учили, что вода под лежачий камень не течёт, а выполнение задач добивается упорным трудом. Убедившись в этом столько же раз, сколько и разочаровавшись, он не прекращает ставить перед собой новые цели.
Принципиальность. Влияние полиции, опыта наёмника, жестокости, убийств и бесчестности, с которыми сталкивался Фэристо, привели к мысли, что ему необходимы хоть какие-нибудь правила, чтобы контролировать себя. Как у служителя правопорядка, большая часть его принципов связана со стремлением действовать в рамках закона. Иная часть основана на личных представлениях: мужчина избегает убийств и бессмысленного насилия там, где это возможно, и не лжёт в собственных интересах, если от этого не зависят чужие жизни. Мужчина никогда не выстраивал чёткие рамки своих принципов, но пытается быть честным с собой в отношении того, что считает правильным или неправильным.
Эрудированность. Итог образованности, интереса к миру, любознательности и любви к чтению.
Пунктуальность. Как почётный член клуба «Ненавистников опозданий», Фэристо скорее придёт на час раньше, чем на пять минут позже.
Харизма. В одних случаях – благодаря добродушию, экстраверсии и хорошему чувству юмора, в других – благодаря стилю, подвешенному языку и умению держаться, мужчина легко располагает к себе окружающих.
Щедрость, забота. Радость других делает Фэристо счастливым. Он часто делает подарки и пытается улучшить жизни знакомых.
Самоотверженность. Граничащее с жертвенностью, а порой и переходящее через грань, желание помочь окружающим.
Исполнительность. Стабильность и профессионализм.
Недостатки персонажа
Самокритичность. Радикальный подход к восприятию самого себя. Когда-то давно, ещё в родном мире, Фэристо наделал много ошибок. Осознав и приняв их, он регулярно ищет новые. В одном случае, приписывает себе вину за ситуации, на которые не мог повлиять. В другом, считает себя недостойным, подлым, бесчестным. Слишком ленивым или слишком дотошным. Он никогда не рассказывает об этом никому, кроме самых близких, и призрак самобичующих мыслей неизменно преследует каждый его поступок.
Рефлексивность, пессимизм. Слишком много мыслей, - по поводу и без. Осмысливать себя, осмысливать другие, осмысливать ситуацию в мире или сущую мелочь, не имеющую никакого значения. Дурная привычна запариваться и всему давать оценку. «Хороший ли поступок – убить убийцу?», «Стоит ли лгать одним, чтобы спасти жизни других?», - Фэристо одинаково далёк как от норм морали, принятых обществом, так и от серой морали наёмников. Его удел – вечный анализ и вечный спор с самим собой, итог которого редко остаётся утешительным.
Прагматизм. Участие в революции, наёмничество и полиция вносят свои коррективы в характер человека. А Фэристо хорошо понимает, что считает важным, и знает, кто ему дорог. Он не из тех, кто убивают всех направо и налево, считая, что отсутствие человека обеспечивает отсутствие проблем. Но если Фэристо сочтёт убийство необходимой мерой, он не станет колебаться. То же самое касается психологических манипуляций, угроз, нанесения увечий. Личные принципы контролируют аморальность его поведения, но мужчине определённо не чужд жёсткий подход к решению проблем.
Зависимость. Привыкнуть легко, отказаться – практически невозможно. Любимая марка сигарет, любимый партнёр, любимый дом, любимая машина, любимая дорога для пробежек, - сила привычек доходит до абсурда.
Вспыльчивость. Возраст и ментальное взросление сделали мужчину в разы спокойнее в сравнении с тем, каким он был в двадцать пять лет. Менее агрессивным, менее едким, меня раздражительным. От прежней злобы остался лишь тлеющий уголёк, дающий о себе знать, когда переполняется чаша гнева.
Матерщинник. Порой Фэристо кажется, что он учил шесть языков только ради того, чтобы иметь больший запас матов.
Сентиментальность. Как следствие сострадания и романтичности. Каким бы профессионалом Фэристо ни пытался быть, сколько бы ни убил монстров и сколько бы лет ни прослужил в полиции, далеко не всегда ему удаётся оставаться хладнокровным. Когда дело касается моральных принципов, ценностей, касается его близких, мужчина, вопреки логике, начинает руководствоваться эмоциями.
Фобии. Наиболее заметный из страхов - это иррациональный страх перед продавцами-консультантами: даже спустя сорок лет Фэристо не уверен, что именно вызывает у него холодный пот при виде этих работников. Он также недолюбливает змей и испытывает параноидальный страх перед зеркалами, зачастую испытывая тревогу при виде собственного отражения. Но, в более широком масштабе, Фэристо боится утрат. Боится расстаться с тем, что ему дорого, лишиться близких и потерять самого себя. Страх одиночества, страх безумия, страх утраты контроля над собственной жизнью, - всё это смешивается в единую фобию, вызывающую одновременно и ужас, и отчаяние.
Желание спасти невинных. Убив в прошлом сотни гражданских, теперь мужчина с трепетом и ужасом относится к ситуациям, когда сталкивается с этим вновь. Будь то захват заложников террористами, страдания изувеченного животного или самоличное убийство того, кого можно было взять живым. Если бы Фэристо был более набожным, он бы сказал, что пытается искупить грехи. Несмотря на казалось бы положительный окрас, это качество слишком сильно сказывается на психике, чаще доводя до панических атак, чем принося что-то хорошее.
Нахальство, наглость. Несмотря на тактичность и терпимость, Фэристо остаётся личностью, хамящей и покрывающей матом тех, кто его раздражают, и злорадствующей тем, кого ненавидит.
Топографический кретинизм. Ничем не обоснованная, ужасная ориентация в пространстве. Фэристо не обязательно иметь три сосны, чтобы заблудиться, - ему хватит и одной. Если у него нет провожатого, или если маршрут не был пройден столько раз, что мужчине не приходится вспоминать дорогу, он обязательно свернёт не туда.
Навыки и умения
Боевая подготовка. Мужчина обучен стрельбе из огнестрела, а также ножевому и рукопашному бою. Армия и работа наёмником привнесла умение действовать в экстренных ситуациях, полицейская академия - техники задержания и обезвреживания преступников. Тренировки больше направлены на развитие выносливости и работу с собственным весом, чем на увеличение силы.
Полицейская подготовка. Включает в себя широкий перечень навыков, полученный за годы службы и курсы повышения квалификации. Криминалистика, методики допроса, криминология, уголовное право, психология и другие области, затронутые работой следователя. Очевидно, что он не так хорош в опознании трупов, как судмедэксперт, и не разбирается в следах так же хорошо, как трассолог, но его должность требует постоянного изучения и получения новых знаний.
Магическая подготовка. Долгие годы специализировался на псионике - области, использующей источники магии, заложенные в глубинах разума. Хорошо осведомлён в эзотерике, оккультизме, способах борьбы и взаимодействия с потусторонними сущностями. Некоторое время изучал арканную магию, но так и не освоил её в должной мере.
Образование. Уйма грамот, медалей, окончание школы с отличием и диплом "Зарубежного филолога". Несмотря на то, что мужчине так и не удалось поработать по специальности, на протяжение всей жизни он сохраняет интерес к лингвистике и изучению новых языков.
Бытовое. Увлечение готовкой и финансы, позволяющие пробовать необычные рецепты, сделали его хорошим поваром-любителем. Он хорошо водит и разбирается в мотоциклах и автомобилях на уровне, достаточном для починки собственного транспорта.
Способы связи
Discord: fyr0000
Как вы нас нашли?
Дядя Эгиль.
Твинки и другие персонажи
Отсутствуют. Пока что. Или не пока что.
Последнее редактирование:
