Лоран де Валле
Отчаянно хрустит
Отчаянно хрустит
- Сообщения
- 60
- Кристаллы
- 35,725
- Золото
- 3,092
1. Имя персонажа
Лоран Дюваль де Валле
2. Раса персонажа
Мутант (fleshwarp)
3. Класс персонажа
Воин
4. Возраст персонажа
28 лет
5. Родина персонажа
Гезиа – населенный людьми мир представляющий собой альтернативную версию Земли. Обладает более богатыми залежами металлов, в области технического развития примерно соответствует 18 веку. Магия в мире практически отсутствует и представляет из себя лишь шарлатанов, что не мешает высшему сословию участвовать в модных, хоть и порицаемых, спиритических сеансах, а крестьянами отправляться к местных знахаркам. Ученые стремятся найти объяснения и доказательства большинству встречаемых явлений и стремительно сокращают влияние «божественного» или «диавольского». Впрочем, один из ярких обратных примеров – Скверна. Описанные и задокументированные случаи вспышек неизвестной эпидемии, приводящей к преображению живых существ в монстров. На текущий момент единственный крупный очаг находится в Новом Свете. Изучение и борьба с эпидемией мало поддерживается государствами, ввиду небольшой ценности данного региона, но активно финансируется частными лицами.
Луара – одно из могущественнейших государств Старого света, ведущее историческое противостояние с своим северным островным соседом. За последнее столетие сумело значительно расширить свои колониальные владения за счет павшего западного соседа, а также получить целую вереницу революций. На текущий момент представляет из себя конституционную монархии с значительным влиянием сената. Благородное сословие со времен недолгого правления республики лишено практически всех преференций, но, восстановлено в ряде малозначительных прав в ходе освободительных войн и активного участия в ополчении. Продолжает переживать ряд социальных кризисов, усугубляющимся развитием буржуазии.
6. Внешность персонажа
Рост: 177см
Вес: 79кг
Молодой мужчина средней комплекции, выглядящий чуть младше своих лет. Аккуратные, приятные взору черты лица в обрамлении темно-пшеничных, слегка вьющихся, волос, по моде родного мира, отпускаемых, как минимум, до плеч. Спокойный взгляд серо-голубых глаз, чей цвет выгодно подчеркивается офицерским мундиром, когда-то заставлял многих девиц заинтересованно оглядывать фигуру молодого дворянина. Обладатель гармонично развитой мускулатуры, хоть и определенно не является атлетом, а также строгой военной выправки.
По моде жандармов носит короткую бороду и усы. В одежде, в силу привычки, отдает предпочтение мундирам, хоть и изредка, может появиться в рединготе или жюстокоре, обязательно, с шейным платком.
Произошедшие изменения в результате мутации, к счастью, затронули внешность офицера не столь сильно. Побелевшие и ставшие куда более прочными ногти явно не бросаются в глаза, хоть и Лоран предпочитает скрывать их под перчатками. Внимательный врач, при осмотре, сможет заметить легкую «неправильность» в строении тела де Валле. Словно бы кто-то искусно притворяется человеком, будь то чуть странно двигающиеся сухожилия и суставы или слегка иная форма мышц, но, обращаться к хирургу шевалье не спешит. Единственное что никак не укладывается в пределы нормы – произвольно меняющие цвет глаза, время от времени ярко отсвечивающие в полумраке. Цвет варьируется от пронзительно-голубого до стального-серого, иногда застывая в бирюзовых тонах. По собственным наблюдениям мужчины, связано это больше с его настроением и эмоциями. К сожалению, в отличии от мимики, контролировать данный процесс у Дюваля получает весьма посредственно.
7. Биография персонажа
Лоран родился третий ребенок старом, но не выделяющимся особым богатством роду де Валле. Портрет его предка, заслужившего благородную фамилию из рук короля за невероятную доблесть, проявленную при обороне родного города, украшал главный зал поместья, призванный напомнить славную историю семейства, а вместе с тем пугал и завораживал малыша, что, едва успел начать ходить, часто разглядывал многочисленные картины дома. Конечно, портрет был лишь вольным представлением нанятого художника, но, фигура в доспехах, с залитым кровью мечом, стоящая на трупах, коими была завалена крепостная стена, вызывала у ребенка почти священный трепет.
Конечно, едва мальчишка подрос, в своих играх он часто представлял себя именно что далеким предком и гордо размахивал палочкой, изображающей разящий врагов меч. Частные преподаватели, нанятые для обучения чада с четырехлетнего возраста, конечно, сетовали на то, что мальчик излишне увлекается играми, а не полагающимися уроками, но родители лишь поддерживали увлечение историей семьи.
Так, за играми с старшими братьями, уроками и детскими проказами мальчишка с благоговением вдыхал аромат цветущей сирени, знаменовавшей его уже шестой день рождения. Но, вместо настоящей шпаги, которую ему обещал подарить отец, как только Лоран подрастет, а по мнению малыша, он уже стал совсем взрослым, родители, что вот уже пару месяцев почти постоянно проводили в малопонятных спорах, огласили что подарком де Валле младшего будет обучение в новообразованной кадетской школе, находящейся под патронажем самого короля. На тот момент Дюваль мало понимал что это значит, но, горячо поблагодарим "маман" и "папа", хоть и надеялся все же получить шпагу или же фарфоровую статуэтку, которую видел в местном магазине товаров из государства Цин.
Куда более ясно что же именно подарили ребенку стало через год, когда он, благодаря связям отца и патронажу ряда чинов торговой компании, в которой работал глава семейства, был официально зачислен в учебное заведение. Долгое путешествие на карете было для ребенка удивительным приключением, вполне годившемся на роль подарка на день рождения, а закончилось оно, как тогда казалось Лорану, у ворот невероятно красивого здания, куда большего, чем все те что он раньше видел. Если ему и объяснили, что это его новый дом на ближайшие десять лет, беззаботно разглядывающий высокие колонны главного входа мальчик это прослушал. Мальчишке показали его комнату, переодели в красивую форму кадета, а после позволили проститься с родителями, где матушка все старалась скрыть слезы, а отец долго напутствовал сына чтобы тот не опозорил фамилию.
Обучение не понравилось ребенку с самого первого дня занятий. Учебные часы были излишне долгими, кормили всех воспитанников, самого разного возраста, в общих столовых, а также нещадно пороли за малейшие нарушения. Конечно, как ребенок, которого любили, Лоран был близко знаком с розгами, но к столь частым встречам с оными был совсем не привычен. Отдельное наказание было за слезы, поскольку служащим армии короля плакать не пристало, поэтому юный де Валле делал это лишь ночью и беззвучно, как впрочем, большинство новоприбывших.
Но, в кадетской жизни были и плюсы. Лоран быстро обзавелся товарищами, с которыми все тяготы переносились куда проще. А кроме скучных лекций, кадеты обучались фехтованию и верховой езде. Первому мальчик отдавался со всей возможной страстью, чем заслуживал всевозможные похвалы преподавателя, что лишь укрепляло ребенка в его упорном труде.
К сожалению, в первый год его родители не смогли навещать маленького кадета. В письмах они сетовали на приключившуюся болезнь среднего, Жана, но благословили ребенка взять денег из выделяемого жалования и купить себе подарок в честь успешного завершения первого года учебы. Лоран выпросил учителя фехтования сопроводить его в город, где, под удивленный взгляд преподавателя, приобрел небольшие бронзовые карманные часы. Мальчишка попросту не нашел что-то, что он бы хотел и ему было дозволено оставить в школе, а без подарка оставаться не хотелось. Но, конечно же, он сделал вид что именно часы ему особенно нравились.
Следующие пять лет были лишены каких-либо значимых событий. Растущий Лоран хорошо влился в новую жизнь и почти прекратил вспоминать дом. Несколько раз его навещали родители, всегда забиравшие ребенка на прогулки, где тот хвастался своими успехами, а после они, все вместе, ели сладости. Пару раз кадет даже гостил дома, одно из посещений было связано с свадьбой старшего брата, Гаспар, первый ребенок семьи, которому к тому времени уже исполнилось семнадцать, выглядел для Лорана совсем взрослым, но, к сожалению, много пообщаться с ним не вышло. Кадета больше водили по гостям, особенно часто подводя к семейству Трюффо, отец которых много расспрашивал облаченного в мундир ребенка о его занятиях и успехах в учебе. В один из приездов родителей, когда Лорану исполнилось тринадцать, его даже познакомили с очень тихой и скромной девочкой Эльзой, позволив прогуляться по скверу учебного заведения. Юноша старался вести себя как можно галантнее, как его учили на занятиях и, слегка волновался, обеспокоенный лишь тем, как не опозорить преподавателей, а не о самой собеседнице. Впрочем, на прощание он получил улыбку своей голубоглазой спутницы и, посчитав что с честью прошел экзамен, думать забыл о этой встрече.
В четырнадцать Лоран особо прославился на всю школу в ходе турнира по фехтованию, где ему, ввиду безоговорочных побед на сверстниками, позволили драться с более старшими кадетами, готовящимися к выпуску. Да, де Валле уступил первое место откровенно фавориту, готовящемуся к выпуску семнадцатилетнему юноше, что считался первой шпагой среди обучающихся, но их блестящая серия парад-рипостов заслужила овации, а фехтовальные фразы этого поединка разбирались все следующее занятие. Поражение же подействовало на сероглазого кадета окрыляюще, словно окончательно уверившись в собственных силах, юноша занимался вдвое усерднее и, по настоянию учителя, вечерами посещал отдельные занятия по фехтованию. На следующий год Лоран одержал триумф в турнире и вплоть до самого выпуска поддерживал титул чемпиона. Впрочем, именно в пятнадцать лет для Дюваля произошло и еще одно значимое событие.
Выдавшийся неурожай и рост налогов, связанный все набирающими оборот мелкими военным конфликтами привели к ропоту волнениям среди населения. В один из дней это вылилось к выходу некоторых горожан на улицы, и, хоть и ситуация вовсе не была критической, в помощь полиции вывели курсантов, дабы видом фузей и шпаг остудить особо буйные головы. Лорану, как учащему старших классов, также было уготовано выступить ограничителем для толпы, ручейками двигающейся по улицам в сторону мэрии. Выстроенные в линию, они стояли напротив горожан, что хоть и не пытались пока прорваться, но и не спешили расходиться, как того требовали. Выстрел в воздух, что произвел один из офицеров, оказался катализатором что люди бросились в стороны, образовывая давку, а часть и вовсе побежала на курсантов и была встречена сталью шпаг. Де Валле среагировал на угрозу не задумавшись, заколов оказавшегося перед ним крупного мужчину с пышными усами и бросился вслед за товарищами вперед, покуда их не остановили офицеры, криками и руганью восстановив порядок. Произошедшее было выставлено как успешное подавление назревавшего бунта, а вскоре все курсанты, участвовавшие в событиях на той улице получили благодарственные письма за охранение порядка государства. Правда, по решению руководства школы, теперь даже старшеклассники могли выходить в город лишь группами. Впрочем, пользоваться этим правом стал Дюваль куда активнее и, вместе с друзьями, они, временами, выходили на вечерние прогулки, после которых тщательно пытались скрыть аромат вина, дабы избежать последующих наказаний. Его же товарищи сделали и особый подарок вскоре после шестнадцатилетия курсанта, затащив в бордель, где праздно провели время. А весь следующий день, под насмешки сверстников, занимались строевой муштрой, ввиду опоздания.
В семнадцать лет Лоран де Валле с честью покинул учебное заведение, щеголяя эполетами аджюдан-су-офицера. К их выпуску были отменены контрэполеты с отсутствующей бахромой и, облаченные в новую форму, они походили на старших офицеров, что, по мнению выпускников, перекрывало даже то, что технически, им жаловался лишь предофицерский чин. Су-лейтентами становились уже в полках, после прохождения стажировки, но, конечно же, себя бывший кадеты воспринимали уже как действующие офицеры. Для выпускников был организован бал, на котором присутствовали родители, а поутру они уже возвращались по домам в положенный отпуск. Прощание с родными стенами было омрачнено лишь грустным преподавателем фехтования, что так и не смог убедить отца семейства оставить Лорана в должности помощника учителя с последующим повышение до преподавателя, спустя год или два. Чиновник посчитал что военная карьера откроет для его ребенка большие перспективы, а преподавателем он стать всегда успеет. К тому же, воспользовавшись своими связями, Дюваль Моро успел договориться о протекции над сыном при поступлении в жандармы и, с учетом рекомендательных писем, этот вопрос считался почти решеным.
Дом встретил бывшего кадета целой вереницей безотлагательных дел. Маман возила сына на всевозможные обеды и встречи, непременно заставляя надевать форму, а также Лорану пришлось выдержать долгую работу художника, писавшего его портрет. За этими делами незаметно пролетел и отпуск, а юноше уже предстояло самостоятельно направиться в столицу, на рослом скакуне, везя с собой и полагающийся комплект доспехов. В столице су-офицер, конечно же, заблудился, но, благодаря помощи пары молоденьких дам, с радостью согласившихся указать дорогу, пусть и не с первого раза, сумел добраться до полка. Принял мужчину капитан эскадрона, долго время молчаливо читавший сопроводительное письмо из школы, а также пристально рассматривая копию свидетельства о дворянстве. Наконец, вздохнув, от направил сероглазого в распоряжение су-лейтенанта Дени, предупредив что здесь не кирасирский полк и офицерские эполеты еще предстоит заслужить.
Де Валле предстояло заниматься материальной частью роты. И, даже уже щеголявший черным мундиром жандармов, су-офицер еще полгода добивался своего повышения, скорее всего, ввиду не самого лучшего исполнения своих обязанностей. Как выяснилось, заниматься материальной часть было куда сложнее чем казалось, что особенно проявлялось в том, что большинство были людьми благородными и неоднократно проверяли нервы Лорана на прочность. Уважение и собственный авторитет молодому человеку пришлось завоевывать с трудом и отдельную благодарность де Валле возносил своему учителю фехтования. Многие дворяне были не менее, а часть и более родовитые чем су-офицер, но, проиграв несколько тренировочных поединков, с легкой неохотой негласно признавали заслуженность эполетов новичка. Впрочем, бумаги о повышении двигались очень медленно. И даже после запущенного процесса, Лорану пришлось ждать еще полгода заветного звания су-лейтенанта. К тому времени он даже успел поучаствовать в небольшом военном конфликте, хоть и основное сражение его эскадрон провел в резерве. Что, впрочем, не помешало его су-лейтенанту получить повышение и отбыть в другой эскадрон.
В девятнадцать молодой су-лейтенант отбыл домой в отпуск, где и произошла помолвка, и сразу же последовавший за тем брак с Эльзой Трюффо. Молодые люди поддерживали переписку с момента своей встречи и сохраняли хорошее отношение друг к другу, хоть и о любви речи не было. К несчастью, насладиться семейной жизнью новоиспеченный муж не успел, поскольку был вызван обратно в полк. Вспомогательный корпус, направленный Луарой для участия в конфликте за разваливающуюся империю, лежащую у юго-восточных границ, был разбит, а очередной локальный конфликт, что планировался завершить не более чем за год, к четвертому году разросся до общеевропейского.
Полк жандармов, в коем служил Лоран, при приписан к северному театру, коем предстояло направиться в Фландрию. В ней же и было первое серьезное сражение су-лейтенанта. По замыслу генералов, два эскадрона жандармов должны были разбить полк егерей на правом фланге, с последующими ударами оставшихся эскадронов с целью расчистить путь гусарам, что должны были овладеть пушками противника. Простой и понятный план столкнулся с трудностями еще в самом начале исполнения. Жандармы столкнулись с вражеской легкой конницей, что не вступая в ближний бой, заставила оттянуть на себя внимание, начав пистолетную перестрелку. Внезапность удара была потеряна и егеря успели оборонительно выстроиться, встретив луарскую кавалерию близким залпом. Пуля убила коня под Лораном и лишь божьей помощью он не оказался под копытами скакунов товарищей. Перепуганный су-лейтенант, вскочив на ноги, поступил естественным образом своего рода войск "не знаешь что делать - нападай" и бросился в ряды пехотинцев, сминаемых стальной лавиной. Но выполнить протрубивший приказ отхода спешенный де Валле оказался не в состоянии и, лишь продолжил драться, чувствуя как чужие штыки пытаются проверить на прочность его доспехи. От неминуемой гибели его, а также нескольких таких же счастливчиков, спасла лишь вторая волна жандармов, один из которых в итоге, сумел подвести коня младшему лейтенанту. Лоран успел еще поучаствовать в добивании сломавшего порядки врага, пусть это и не было чем-то примечательным.
После нанесенного поражения война превратилась в бесконечную серию маневров и утомительных переходов, завершившихся осадой Гента. Ощущая некую необходимость перед самим собой из детства, су-лейтенант вызвался добровольцем участвовать в штурме, желая драться на стенах. Конечно же, командир эскадрона лишь отмахнулся от излишне рвущего в бою парня и Лорану пришлось обращаться лично к полковнику, с целой заготовленной речью о чести полка и важности выступать знаменем всей армии. Седой полковник, конечно, посмеялся над своим подчиненным, по-отечески поправил шляпу на Лоране, и благословил на ратный труд, а заодно и пристыдил офицеров что в наградных бумагах все один и те же фамилии, а о подрастающей смене никто и не думает.
На штурме шевалье, безумно волновался, чувствуя предательски скручивающий желудок, как в самой первой атаке. Не добавляло спокойствие и напутствие полковника что они приглядят за ним, что, видимо, должно было приободрить молодого де Валле, но в действительности тот лишь сжимал тяжелую кавалерий шпагу до скрипа кожаных перчаток и из всех сил старался не бледнеть. Благо хоть, когда все началось, волнение привычно отступило и на стене офицер не опозорил предка. Добротные доспехи держали удары врага, когда сероглазый подобно тарану врезался в защитников, коля и режа каждого, до кого только мог дотянуться. Товарищи по оружию едва поспевали за взбесившихся жандармом, покуда тот остервенело рвался вперед. До тех пор, пока какой-то офицер не выстрелил из пистолета Дювалю в голову, после чего и сам упал рядом заколотый сразу двумя шпагами шедших следом луарцев.
Пришел в себя Лоран когда его тело пытались оттащить. Скоротечный бой уже заканчивался, но де Валле было не до начинающего мародерства. С офицера, под его шипение от боли, пытались стащить помятый шлем, по которому вскользь ударила пуля. Качественная сталь выдержала, но вид бургиньота был испорчен, еще и к глотке подкатывали едва сдерживаемые приступы тошноты. Единственным плюсом было то, что госпитале су-лейтенанта проведал полковник, самолично подарив тому шпагу и жаловав выплатить солидный денежный приз за взятие города.
Потеря важного города окончательно подтолкнуло владельцев местных земель к подписанию мирного договора и выходу из войны, а северная армия была перенаправлена противодействовать корпусу "островных собак" в красных мундирах. Войска Туманного Альбиона не спешили навязывать генеральное сражения, опасаясь серьезных потерь в армии, луарцы же, более малочисленные и вовсе были этому рады, всеми силами задерживая противника, чтобы не дать присоединиться к сражениям на южном театре. Вылилось все это в мелкие и малозначительные стычки.
Окончание войны Лоран встретил все так же на севере. Под конец войны он принял участие в битве при Лауфельде, завершившей триумфом, пусть и ценой многих жизней, но, как выяснилось, восемь лет конфликта закончились практически ничем. Были незначительные территориальные уступки проигравшей стороны и ослабление всех игроков региона. Но, что островитяне, что потомки франков, не считая изменения политической карты, от войны получили лишь убытки и сильно потрепанные войска. Особенно это коснулось Луары, солдаты которой возвращались с чувством что их обманули, так и не поняв за что именно их товарищи отдавали свои жизни.
Особенно опустошенным выглядел Лоран, за время войны потерявший супругу от болезни. Он не любил Эльзу, но, она была человеком, знакомым ему с детства. И если в ходе войны это воспринималась как личная жертва ради чего-то большего, то теперь его душило тоска, что не могли разогнать ни привычная служба, ни девицы, польстившиеся на красивые глаза и черный мундир. Гражданская жизнь казалось какой-то приглушенной, движущейся утомительно медленно и, едва получивший эполеты лейтенанта, мужчина написал рапорт о зачислении формирующийся полк конных егерей, о чем жалел все оставшееся время.
Пробудить жизнь шевалье смогла не война и близость смерти, а что-то стоящее по совсем другую сторону. Рыжеволосая красотка, подле которой офицер, не склонявший головы перед картечью, робел, путался в словах и вел себя как влюбленный мальчишка. И, спустившая с небес, античная богиня обратила внимание на растерявшего все свое мужество де Валле и пригласила его на вечерний променад, затянувшийся до самого рассвета. Они гуляли по городу, разговаривали, смеялись... Как и следующую ночь, и после нее. А в одну из встреч Элен Альтьери попросила показать мужчину снимаемую им квартиру. Из которой так и не уехала.
Но счастье не может длиться долго, Лорану пришло письмо о его зачислении и приказе прибыть в полк для направление в африканский поход, о котором тот и думать забыл. Лейтенант даже хотел воспротивиться и воспользоваться всеми связями чтобы его зачислили в любой иной полк, что оставался на родине, но его остановила сама Элен, с нежностью сказав что ему не стоит губить свою карьеру ради нее и она дождется возлюбленного. Противиться этой женщине де Валле не мог и, с хмурым сердцем, вскоре грузился на корабль, дабы железной рукой принудить бунтующие колонии к порядку.
Африканское побережье встретило двенадцать сотен солдат жарким солнцем и духотой тропического леса, в горячем дыхании которого буквально чувствовалось слово лихорадка. Едва успев выгрузиться, длинная колонна солдат двинулась вглубь материка ведомая эскадроном конных егерей, в числе которых, уже успевший взмокнуть в черном суконном мундире, был и Лоран. По традиции, выслужив пять лет жандармом, он продолжал носить цвета, пусть и по прибору нового полка, золотые эполеты и пуговицы сменились серебряными.
По мере похода де Валле понял что с радостью бы вновь оказался под стенами осаждаемого города или напротив пушек островных крыс, променяв это адское место. Солдаты прорывались сквозь заросли лишь тесаками. В тени деревьев было неимоверно душно, а тело изнывало от бесчисленного гнуса. Одежда, казалось, в принципе не могла высохнуть, а округа кишела змеями и всевозможными тварями, о которых лейтенант даже и не слышал. Особенно опасными оказались огромные ящерицы, что в реках поджидали коней, а после утаскивали под воду. К тому моменту, когда луарское воинство достигло первых нужных деревень они уже выглядели как разбитая армия, телеги коей были полны больных, чьи тела пожирала лихорадка. И встреча с местными дикарями, внезапно ринувшимися из зарослей, была словно встречена с какой-то безумной радостью. Наконец появился тот, на ком можно было выместить всю свою злобу. В целях поднятия боевого духа офицерами было принято решение разграбить ближайшую деревню. Согласно приказу, им вменялось провести соответствующее расследование, но, в силу обстоятельств, факта нахождения дикарей рядом с ней было достаточно. Дневник Лорана пополнили изображения местных жителей, а также высоких факелов из их круглых деревянных домиков. И, признаться, схожих зарисовок, соседствующих с вполне мирными деревнями, а также диковинными птицами и зверьми было много.
Поход растянулся на два долгих года, из которых, к родным берегам Луары вернулось лишь чуть больше трехсот храбрецов, зато везших обилие золота, добыча которого была восстановлена. Потрепанное войско, обильно поспособствовавшее наполнению казны короны встречали как героев, но среди всех окружающих лиц, Лоран так и не встретил ту, что искал. В столь отдаленных землях нельзя было направить почту, поэтому молодой де Валле писал и запечатывал конверты, намереваясь вручить их лично. Горькую правду донес до сына глава семейства. Рассказав что спустя год после его отъезда Элен написала письмо его семье, просив передать что оказалась не готова ждать и встретила другого. Девушка, словно издеваясь, расписывала сколь хорош Лоран и что он обязательно встретит свою суженную, но, к сожалению, это будет кто-то другой. Как же дополнил отец, рыжеволосая выбрала весьма успешную партию. Владелец крупных мануфактур в Альпах, уже не молодой вдовец, увезший невесту в Тироль.
Лейтенант принял удар судьбы как подобает. Заперся в своей комнанте в родительском доме, безудержно поглощая вино и бесконечно перечитывая собственные письма. Он не покидал свое жилище, лишь забирая оставляемые слугами еду и вино, почти не менял одежду и от каждого посетителя требовал убираться вон. Даже на его награждении присутствовала лишь семья, доказавшая тяжелую болезнь сына. Наиболее мудрым оказался старший брат, только вернувшийся из поездки, вломившись в дом, он, вместе со слугами вытащил сопротивляющегося младшего в гостиную, где того окатили водой, переодели, а после оставили для сложного разговора родственников. Гаспар не пытался утешить, он потребовал с брата клятву что тот не наложит на себя руки, а после направился в столицу, ответив матери что ему нужны не лекари и забота, а то место где он будет нужен.
Вернувшись, наследник семьи подарил брату чудо оружейного дела, искусно сделанный пистолет, с барабаном, вращающимся при взведении кремневого замка, а после, спрашивал советов по джунглям, ведь их брат, Жан, на днях направится в экспедицию к подтвержденной Скверне, где бушевала крупная эпидемия, грозившая распространиться на важную колонию. Именно в таком виде, сжимая в руках подаренный пистолет, в исподней рубашке, Лоран вбежал в обеденную залу, где назвал Жана безмозглым идиотом и чтобы тот и думать забыл о экспедиции, а лучше продолжал заниматься своими морскими бумажками, после чего хлопнул дверью, не дав вставить и слова. Вернулся Лоран уже одетый в чистый мундир, вместе с которым словно бы вернулась и вся выправка молодого офицера. Все так же жестами пресекая любые попытки вставить хоть слово, он предупредил что самолично прострелит брату ногу, если тот хоть на лье приблизится к кораблю. Он сам поедет вместо него, коли торговой компании так нужен там де Валле.
Подменить имена в списках оказалось не столь уж и сложно и вскоре Лоран вновь наблюдал бескрайний и скучный океан. В экспедиции приняли участи пол сотни мужчин, что по заданию торговой компании должны были исследовать местный феномен, а также привезти экспонаты для изучения в метрополии. В большей степени экспедиция состояла из натуралистов, врачей и военных, как отставных, так и действующих, что должны были защитить ученых мужей от порождений Эпидемии. В качестве проводников было нанято местное племя, и, признаться, Лоран часто сокрушался что подобных людей не было в его прошлом походе. Дикари вели их с всем возможным комфортом, на сколько это было возможно в кишащих всевозможными гадами тропических лесах.
Первую тварь они повстречали уже беспросветных чащобах. Нелепое существо, похожее на облезлую обезьяну кинуло на одного из проводников, пытаясь вцепиться в глотку, но так и не смогло полакомиться человечиной, получив свинец в бок, а после безжалостно добитое шпагой под протестующие крики натуралистов. В благодарность за спасение, Лорана пригласили на какой-то обряд, который тот посетил из любопытства. Обряд состоял из танцев туземцев, кружащихся вокруг испускающего зловонный дым костра, после которого де Валле так и не свернувшейся кровью убитой твари нарисовали сложный узор на руке, а после дали оберег из косточек с перьями. Присутствующие ученые были в восторге, записывая что-то о местной культуре и попросили Дюваля принять оберег, дабы не нанести оскорбление проводникам.
Дикари провели экспедицию к стене из густого тумана, словно бы отделявшую лес и наотрез отказались идти дальше, принявшись разбивать походный лагерь. Никакие уговоры на них не подействовали и, помолившись, экспедиция направилась прямо в туман.
Понимание всей катастрофы этого решения пришло через два дня, когда команда потеряла пятерых. Руководитель экспедиции сумел убедить остальных продолжить движение, но, через еще два дня от них не осталось и половины, а также пришло окончательное понимание что люди заблудились и не могут самостоятельно выйти обратно. На них нападали твари, представляющие собой все ужасы, которые только мог представить человеческий разум. А некоторые исчезали прямо из лагеря, едва ли не под носом у часовых. К исходу недели людей осталось шестеро, что упрямо двигались, как им казалось, на север, стремясь выйти к дикарям. И к тому же времени становилось понятно что произошло к с исчезнувшими. Лоран лично заколол тварь с шестью глазами и паучьими лапами, по одежде которой можно было легко определить престарелого врача из их же экспедиции. Самым же страшным было понимать что туман начинает все больше сгущаться, а оставшиеся продолжали жаловаться на боли, скручивающие все тело, от чего едва могли самостоятельно идти.
В ночь восьмого дня начался ливень с грозой, вспышками высвечивающий туман, поднявшийся до самых крон. Так и не дозвавшись сидевшего к нему спиной часового, Дюваль, обнажив оружие, аккуратно обошел товарища, дабы лицезреть лицо с выеденными глазами. Не найдя присутствия остальных членов группы, мужчина, быстро собравшись, не дожидаясь утра, двинулся не разбирая пути прочь от стоянки, но, не пройдя и часу, встретился с чем-то, что явно не принадлежало этому миру. Уродливая помесь человека и крокодила, в полтора раза выше шевалье, тварь, взревев, бросила на офицера, будто и не обращая внимания на лихорадочные выстрелы. Пытаясь защититься, Лоран отпрыгнул в сторону, но противник оказался удивительно ловок, успех ухватить своей пастью левую руку жандарма с хрустом перекусывая кость. К удивлению, де Валле даже не почувствовал боли, с какой-то холодной отстраненностью наблюдая собственную, теперь уже неполную конечность, из которой хлестала кровь. Выпустив из руки пистолет, сероглазый выхватил шпагу и самостоятельно бросился вперед, наконец прощаясь со своей яркой, пусть и совсем недолгой жизнью.
Утро застало мужчину стихнувшим дождем и безумной болью в глазах, которые слезились от даже не яркого света. Мужчину рвало, по телу проходили судороги, которые не давали сконцентрировать хоть на какой-либо мысли, а сознание мерцало, то погружаясь в блаженную темноту, то вновь возвращая к миру, сплошь состоящему из боли. Память подбрасывала лишь образы как Лоран удовлетворенно кивнул, нащупав шпагу в ножнах, как полз куда-то на четвереньках, покуда рука, почему-то левая, не схватилась за какую-то железку, и, так и не отпустив находку, продолжила упорно двигаться дальше. Следующей картиной был уже лес. Вполне обычный лес, без всякого тумана, с поющими птицами, в котором мужчина, окончательно выбившийся из сил и уснул. Очнулся сероглазый уже ночью, хоть и глаза поразительным образом прекрасно видели все в темноте, пусть и картина лишалась цвета. Левая рука оказалась не бредом умирающего, а вполне себе настоящей, и даже испытывающей боль, стоило ее ущипнуть. Пропал лишь только подаренный амулет, видимо, зацепившийся за какую-то ветку, но о данной потере жандарм переживал в меньше степени. Куда больше его волновало где он оказался.
8. Религия персонажа и его отношение к посмертию
Урожденный католик, но к вопросу религии относится весьма спокойно, выполняя часть обрядов в силу воспитания и привычки. В посмертии ожидает нечто вроде райских кущ, как его научили в детстве, но мало задумывается о этом вопросе.
9. Близкие и родственники персонажа
Дюваль Моро де Валле – отец, чиновник торговой компании. Жив, активно занят общественной деятельность с целью организации крупной экспедиции по изучению «Скверны».
Адель Джованна де Валле – мать. Жива, значительно укрепилась в вере, став одним из меценатов местной церкви.
Эльза Коринн де Валле – супруга. Умерла от горячки.
Элен Флер Альтьери – пассия. Вышла замуж за крупного промышленника из Тироля.
Гаспар Моро де Валле – старший брат и наследник. Чиновник в торговой компании.
Жан Филипп де Валле – средний сын семьи. Служащий адмиралтейства.
10. Отношение к государствам мира, его расам или персонажам
Не успел сформировать собственное представление о государствах, воспринимая оные нейтрально.
Отличные от людей расы вызывают смешанные чувства легкой настороженности к чужакам и острого любопытства. Многие диковинки старательно зарисовывает в дневник и не упускает возможности, как минимум, наблюдать за представителями других народов.
11. Положительные качества персонажа
14. Способы связи
Discord: salmon_of_wisdom
15. Как вы нас нашли?
РПГ-Топ
16. Твинки и другие персонажи
Отсутствуют
Лоран Дюваль де Валле
2. Раса персонажа
Мутант (fleshwarp)
3. Класс персонажа
Воин
4. Возраст персонажа
28 лет
5. Родина персонажа
Гезиа – населенный людьми мир представляющий собой альтернативную версию Земли. Обладает более богатыми залежами металлов, в области технического развития примерно соответствует 18 веку. Магия в мире практически отсутствует и представляет из себя лишь шарлатанов, что не мешает высшему сословию участвовать в модных, хоть и порицаемых, спиритических сеансах, а крестьянами отправляться к местных знахаркам. Ученые стремятся найти объяснения и доказательства большинству встречаемых явлений и стремительно сокращают влияние «божественного» или «диавольского». Впрочем, один из ярких обратных примеров – Скверна. Описанные и задокументированные случаи вспышек неизвестной эпидемии, приводящей к преображению живых существ в монстров. На текущий момент единственный крупный очаг находится в Новом Свете. Изучение и борьба с эпидемией мало поддерживается государствами, ввиду небольшой ценности данного региона, но активно финансируется частными лицами.
Луара – одно из могущественнейших государств Старого света, ведущее историческое противостояние с своим северным островным соседом. За последнее столетие сумело значительно расширить свои колониальные владения за счет павшего западного соседа, а также получить целую вереницу революций. На текущий момент представляет из себя конституционную монархии с значительным влиянием сената. Благородное сословие со времен недолгого правления республики лишено практически всех преференций, но, восстановлено в ряде малозначительных прав в ходе освободительных войн и активного участия в ополчении. Продолжает переживать ряд социальных кризисов, усугубляющимся развитием буржуазии.
На текущий момент в войне царствует линейная тактика, лишь отдельными полководцами оспариваемая в части применения колонн. Еще сохраняются отдельные полки пикинеров, хоть и их роль заметно снизилась. Звучавшие ранее призывы к полному отказу от пик пока еще не могут быть выполнены ввиду роста численности тяжелой кавалерии у наиболее крупных государств. Одним из новшеств является резкий рост числа кирасиров, заменивших собой рейтарские полки, хоть и часть стран сохраняют и более тяжелую конницу, в частности, Луара содержит крупнейший корпус закованных в латы жандармов, куда входят лишь обеспеченные слои населения, ввиду необходимости самостоятельно оплачивать покупку дорогостоящего снаряжения.
В вопросе моды происходит агрессивное сосуществование двух эпох. Сколь официальны и благопристойны жюстокоры и камзолы, столь же рьяно завоевывают позиции сюртуки и жилеты. Особо отпетые модники стремятся проникнуть в оных и на визиты, давая повод для обсуждения, а часто и открытого порицания в салонах.
Любопытно и восстание санкюлотов, произошедшее в первой четверти века. Бунт бедных горожан был жестоко подавлен, но движение получило поддержку в среде аристократов, что демонстративно отказывались от коротких штанов – кюлотов. Конечно, солидарность с горожанами была вызвана высокими налогами, что наложила корона на всех граждан, включая и благородное сословие. Второе восстание горожан и недолгое время республики лишь закрепило данную моду. Реставрация монархии по результатам освободительных войн, наоборот, возродило интерес к отвергаемой одежде, пусть и это затронуло лишь приближенных короля.
В вопросе моды происходит агрессивное сосуществование двух эпох. Сколь официальны и благопристойны жюстокоры и камзолы, столь же рьяно завоевывают позиции сюртуки и жилеты. Особо отпетые модники стремятся проникнуть в оных и на визиты, давая повод для обсуждения, а часто и открытого порицания в салонах.
Любопытно и восстание санкюлотов, произошедшее в первой четверти века. Бунт бедных горожан был жестоко подавлен, но движение получило поддержку в среде аристократов, что демонстративно отказывались от коротких штанов – кюлотов. Конечно, солидарность с горожанами была вызвана высокими налогами, что наложила корона на всех граждан, включая и благородное сословие. Второе восстание горожан и недолгое время республики лишь закрепило данную моду. Реставрация монархии по результатам освободительных войн, наоборот, возродило интерес к отвергаемой одежде, пусть и это затронуло лишь приближенных короля.
6. Внешность персонажа
Рост: 177см
Вес: 79кг
Молодой мужчина средней комплекции, выглядящий чуть младше своих лет. Аккуратные, приятные взору черты лица в обрамлении темно-пшеничных, слегка вьющихся, волос, по моде родного мира, отпускаемых, как минимум, до плеч. Спокойный взгляд серо-голубых глаз, чей цвет выгодно подчеркивается офицерским мундиром, когда-то заставлял многих девиц заинтересованно оглядывать фигуру молодого дворянина. Обладатель гармонично развитой мускулатуры, хоть и определенно не является атлетом, а также строгой военной выправки.
По моде жандармов носит короткую бороду и усы. В одежде, в силу привычки, отдает предпочтение мундирам, хоть и изредка, может появиться в рединготе или жюстокоре, обязательно, с шейным платком.
Произошедшие изменения в результате мутации, к счастью, затронули внешность офицера не столь сильно. Побелевшие и ставшие куда более прочными ногти явно не бросаются в глаза, хоть и Лоран предпочитает скрывать их под перчатками. Внимательный врач, при осмотре, сможет заметить легкую «неправильность» в строении тела де Валле. Словно бы кто-то искусно притворяется человеком, будь то чуть странно двигающиеся сухожилия и суставы или слегка иная форма мышц, но, обращаться к хирургу шевалье не спешит. Единственное что никак не укладывается в пределы нормы – произвольно меняющие цвет глаза, время от времени ярко отсвечивающие в полумраке. Цвет варьируется от пронзительно-голубого до стального-серого, иногда застывая в бирюзовых тонах. По собственным наблюдениям мужчины, связано это больше с его настроением и эмоциями. К сожалению, в отличии от мимики, контролировать данный процесс у Дюваля получает весьма посредственно.
7. Биография персонажа
Лоран родился третий ребенок старом, но не выделяющимся особым богатством роду де Валле. Портрет его предка, заслужившего благородную фамилию из рук короля за невероятную доблесть, проявленную при обороне родного города, украшал главный зал поместья, призванный напомнить славную историю семейства, а вместе с тем пугал и завораживал малыша, что, едва успел начать ходить, часто разглядывал многочисленные картины дома. Конечно, портрет был лишь вольным представлением нанятого художника, но, фигура в доспехах, с залитым кровью мечом, стоящая на трупах, коими была завалена крепостная стена, вызывала у ребенка почти священный трепет.
Конечно, едва мальчишка подрос, в своих играх он часто представлял себя именно что далеким предком и гордо размахивал палочкой, изображающей разящий врагов меч. Частные преподаватели, нанятые для обучения чада с четырехлетнего возраста, конечно, сетовали на то, что мальчик излишне увлекается играми, а не полагающимися уроками, но родители лишь поддерживали увлечение историей семьи.
Так, за играми с старшими братьями, уроками и детскими проказами мальчишка с благоговением вдыхал аромат цветущей сирени, знаменовавшей его уже шестой день рождения. Но, вместо настоящей шпаги, которую ему обещал подарить отец, как только Лоран подрастет, а по мнению малыша, он уже стал совсем взрослым, родители, что вот уже пару месяцев почти постоянно проводили в малопонятных спорах, огласили что подарком де Валле младшего будет обучение в новообразованной кадетской школе, находящейся под патронажем самого короля. На тот момент Дюваль мало понимал что это значит, но, горячо поблагодарим "маман" и "папа", хоть и надеялся все же получить шпагу или же фарфоровую статуэтку, которую видел в местном магазине товаров из государства Цин.
Куда более ясно что же именно подарили ребенку стало через год, когда он, благодаря связям отца и патронажу ряда чинов торговой компании, в которой работал глава семейства, был официально зачислен в учебное заведение. Долгое путешествие на карете было для ребенка удивительным приключением, вполне годившемся на роль подарка на день рождения, а закончилось оно, как тогда казалось Лорану, у ворот невероятно красивого здания, куда большего, чем все те что он раньше видел. Если ему и объяснили, что это его новый дом на ближайшие десять лет, беззаботно разглядывающий высокие колонны главного входа мальчик это прослушал. Мальчишке показали его комнату, переодели в красивую форму кадета, а после позволили проститься с родителями, где матушка все старалась скрыть слезы, а отец долго напутствовал сына чтобы тот не опозорил фамилию.
Обучение не понравилось ребенку с самого первого дня занятий. Учебные часы были излишне долгими, кормили всех воспитанников, самого разного возраста, в общих столовых, а также нещадно пороли за малейшие нарушения. Конечно, как ребенок, которого любили, Лоран был близко знаком с розгами, но к столь частым встречам с оными был совсем не привычен. Отдельное наказание было за слезы, поскольку служащим армии короля плакать не пристало, поэтому юный де Валле делал это лишь ночью и беззвучно, как впрочем, большинство новоприбывших.
Но, в кадетской жизни были и плюсы. Лоран быстро обзавелся товарищами, с которыми все тяготы переносились куда проще. А кроме скучных лекций, кадеты обучались фехтованию и верховой езде. Первому мальчик отдавался со всей возможной страстью, чем заслуживал всевозможные похвалы преподавателя, что лишь укрепляло ребенка в его упорном труде.
К сожалению, в первый год его родители не смогли навещать маленького кадета. В письмах они сетовали на приключившуюся болезнь среднего, Жана, но благословили ребенка взять денег из выделяемого жалования и купить себе подарок в честь успешного завершения первого года учебы. Лоран выпросил учителя фехтования сопроводить его в город, где, под удивленный взгляд преподавателя, приобрел небольшие бронзовые карманные часы. Мальчишка попросту не нашел что-то, что он бы хотел и ему было дозволено оставить в школе, а без подарка оставаться не хотелось. Но, конечно же, он сделал вид что именно часы ему особенно нравились.
Следующие пять лет были лишены каких-либо значимых событий. Растущий Лоран хорошо влился в новую жизнь и почти прекратил вспоминать дом. Несколько раз его навещали родители, всегда забиравшие ребенка на прогулки, где тот хвастался своими успехами, а после они, все вместе, ели сладости. Пару раз кадет даже гостил дома, одно из посещений было связано с свадьбой старшего брата, Гаспар, первый ребенок семьи, которому к тому времени уже исполнилось семнадцать, выглядел для Лорана совсем взрослым, но, к сожалению, много пообщаться с ним не вышло. Кадета больше водили по гостям, особенно часто подводя к семейству Трюффо, отец которых много расспрашивал облаченного в мундир ребенка о его занятиях и успехах в учебе. В один из приездов родителей, когда Лорану исполнилось тринадцать, его даже познакомили с очень тихой и скромной девочкой Эльзой, позволив прогуляться по скверу учебного заведения. Юноша старался вести себя как можно галантнее, как его учили на занятиях и, слегка волновался, обеспокоенный лишь тем, как не опозорить преподавателей, а не о самой собеседнице. Впрочем, на прощание он получил улыбку своей голубоглазой спутницы и, посчитав что с честью прошел экзамен, думать забыл о этой встрече.
В четырнадцать Лоран особо прославился на всю школу в ходе турнира по фехтованию, где ему, ввиду безоговорочных побед на сверстниками, позволили драться с более старшими кадетами, готовящимися к выпуску. Да, де Валле уступил первое место откровенно фавориту, готовящемуся к выпуску семнадцатилетнему юноше, что считался первой шпагой среди обучающихся, но их блестящая серия парад-рипостов заслужила овации, а фехтовальные фразы этого поединка разбирались все следующее занятие. Поражение же подействовало на сероглазого кадета окрыляюще, словно окончательно уверившись в собственных силах, юноша занимался вдвое усерднее и, по настоянию учителя, вечерами посещал отдельные занятия по фехтованию. На следующий год Лоран одержал триумф в турнире и вплоть до самого выпуска поддерживал титул чемпиона. Впрочем, именно в пятнадцать лет для Дюваля произошло и еще одно значимое событие.
Выдавшийся неурожай и рост налогов, связанный все набирающими оборот мелкими военным конфликтами привели к ропоту волнениям среди населения. В один из дней это вылилось к выходу некоторых горожан на улицы, и, хоть и ситуация вовсе не была критической, в помощь полиции вывели курсантов, дабы видом фузей и шпаг остудить особо буйные головы. Лорану, как учащему старших классов, также было уготовано выступить ограничителем для толпы, ручейками двигающейся по улицам в сторону мэрии. Выстроенные в линию, они стояли напротив горожан, что хоть и не пытались пока прорваться, но и не спешили расходиться, как того требовали. Выстрел в воздух, что произвел один из офицеров, оказался катализатором что люди бросились в стороны, образовывая давку, а часть и вовсе побежала на курсантов и была встречена сталью шпаг. Де Валле среагировал на угрозу не задумавшись, заколов оказавшегося перед ним крупного мужчину с пышными усами и бросился вслед за товарищами вперед, покуда их не остановили офицеры, криками и руганью восстановив порядок. Произошедшее было выставлено как успешное подавление назревавшего бунта, а вскоре все курсанты, участвовавшие в событиях на той улице получили благодарственные письма за охранение порядка государства. Правда, по решению руководства школы, теперь даже старшеклассники могли выходить в город лишь группами. Впрочем, пользоваться этим правом стал Дюваль куда активнее и, вместе с друзьями, они, временами, выходили на вечерние прогулки, после которых тщательно пытались скрыть аромат вина, дабы избежать последующих наказаний. Его же товарищи сделали и особый подарок вскоре после шестнадцатилетия курсанта, затащив в бордель, где праздно провели время. А весь следующий день, под насмешки сверстников, занимались строевой муштрой, ввиду опоздания.
В семнадцать лет Лоран де Валле с честью покинул учебное заведение, щеголяя эполетами аджюдан-су-офицера. К их выпуску были отменены контрэполеты с отсутствующей бахромой и, облаченные в новую форму, они походили на старших офицеров, что, по мнению выпускников, перекрывало даже то, что технически, им жаловался лишь предофицерский чин. Су-лейтентами становились уже в полках, после прохождения стажировки, но, конечно же, себя бывший кадеты воспринимали уже как действующие офицеры. Для выпускников был организован бал, на котором присутствовали родители, а поутру они уже возвращались по домам в положенный отпуск. Прощание с родными стенами было омрачнено лишь грустным преподавателем фехтования, что так и не смог убедить отца семейства оставить Лорана в должности помощника учителя с последующим повышение до преподавателя, спустя год или два. Чиновник посчитал что военная карьера откроет для его ребенка большие перспективы, а преподавателем он стать всегда успеет. К тому же, воспользовавшись своими связями, Дюваль Моро успел договориться о протекции над сыном при поступлении в жандармы и, с учетом рекомендательных писем, этот вопрос считался почти решеным.
Дом встретил бывшего кадета целой вереницей безотлагательных дел. Маман возила сына на всевозможные обеды и встречи, непременно заставляя надевать форму, а также Лорану пришлось выдержать долгую работу художника, писавшего его портрет. За этими делами незаметно пролетел и отпуск, а юноше уже предстояло самостоятельно направиться в столицу, на рослом скакуне, везя с собой и полагающийся комплект доспехов. В столице су-офицер, конечно же, заблудился, но, благодаря помощи пары молоденьких дам, с радостью согласившихся указать дорогу, пусть и не с первого раза, сумел добраться до полка. Принял мужчину капитан эскадрона, долго время молчаливо читавший сопроводительное письмо из школы, а также пристально рассматривая копию свидетельства о дворянстве. Наконец, вздохнув, от направил сероглазого в распоряжение су-лейтенанта Дени, предупредив что здесь не кирасирский полк и офицерские эполеты еще предстоит заслужить.
Де Валле предстояло заниматься материальной частью роты. И, даже уже щеголявший черным мундиром жандармов, су-офицер еще полгода добивался своего повышения, скорее всего, ввиду не самого лучшего исполнения своих обязанностей. Как выяснилось, заниматься материальной часть было куда сложнее чем казалось, что особенно проявлялось в том, что большинство были людьми благородными и неоднократно проверяли нервы Лорана на прочность. Уважение и собственный авторитет молодому человеку пришлось завоевывать с трудом и отдельную благодарность де Валле возносил своему учителю фехтования. Многие дворяне были не менее, а часть и более родовитые чем су-офицер, но, проиграв несколько тренировочных поединков, с легкой неохотой негласно признавали заслуженность эполетов новичка. Впрочем, бумаги о повышении двигались очень медленно. И даже после запущенного процесса, Лорану пришлось ждать еще полгода заветного звания су-лейтенанта. К тому времени он даже успел поучаствовать в небольшом военном конфликте, хоть и основное сражение его эскадрон провел в резерве. Что, впрочем, не помешало его су-лейтенанту получить повышение и отбыть в другой эскадрон.
В девятнадцать молодой су-лейтенант отбыл домой в отпуск, где и произошла помолвка, и сразу же последовавший за тем брак с Эльзой Трюффо. Молодые люди поддерживали переписку с момента своей встречи и сохраняли хорошее отношение друг к другу, хоть и о любви речи не было. К несчастью, насладиться семейной жизнью новоиспеченный муж не успел, поскольку был вызван обратно в полк. Вспомогательный корпус, направленный Луарой для участия в конфликте за разваливающуюся империю, лежащую у юго-восточных границ, был разбит, а очередной локальный конфликт, что планировался завершить не более чем за год, к четвертому году разросся до общеевропейского.
Полк жандармов, в коем служил Лоран, при приписан к северному театру, коем предстояло направиться в Фландрию. В ней же и было первое серьезное сражение су-лейтенанта. По замыслу генералов, два эскадрона жандармов должны были разбить полк егерей на правом фланге, с последующими ударами оставшихся эскадронов с целью расчистить путь гусарам, что должны были овладеть пушками противника. Простой и понятный план столкнулся с трудностями еще в самом начале исполнения. Жандармы столкнулись с вражеской легкой конницей, что не вступая в ближний бой, заставила оттянуть на себя внимание, начав пистолетную перестрелку. Внезапность удара была потеряна и егеря успели оборонительно выстроиться, встретив луарскую кавалерию близким залпом. Пуля убила коня под Лораном и лишь божьей помощью он не оказался под копытами скакунов товарищей. Перепуганный су-лейтенант, вскочив на ноги, поступил естественным образом своего рода войск "не знаешь что делать - нападай" и бросился в ряды пехотинцев, сминаемых стальной лавиной. Но выполнить протрубивший приказ отхода спешенный де Валле оказался не в состоянии и, лишь продолжил драться, чувствуя как чужие штыки пытаются проверить на прочность его доспехи. От неминуемой гибели его, а также нескольких таких же счастливчиков, спасла лишь вторая волна жандармов, один из которых в итоге, сумел подвести коня младшему лейтенанту. Лоран успел еще поучаствовать в добивании сломавшего порядки врага, пусть это и не было чем-то примечательным.
После нанесенного поражения война превратилась в бесконечную серию маневров и утомительных переходов, завершившихся осадой Гента. Ощущая некую необходимость перед самим собой из детства, су-лейтенант вызвался добровольцем участвовать в штурме, желая драться на стенах. Конечно же, командир эскадрона лишь отмахнулся от излишне рвущего в бою парня и Лорану пришлось обращаться лично к полковнику, с целой заготовленной речью о чести полка и важности выступать знаменем всей армии. Седой полковник, конечно, посмеялся над своим подчиненным, по-отечески поправил шляпу на Лоране, и благословил на ратный труд, а заодно и пристыдил офицеров что в наградных бумагах все один и те же фамилии, а о подрастающей смене никто и не думает.
На штурме шевалье, безумно волновался, чувствуя предательски скручивающий желудок, как в самой первой атаке. Не добавляло спокойствие и напутствие полковника что они приглядят за ним, что, видимо, должно было приободрить молодого де Валле, но в действительности тот лишь сжимал тяжелую кавалерий шпагу до скрипа кожаных перчаток и из всех сил старался не бледнеть. Благо хоть, когда все началось, волнение привычно отступило и на стене офицер не опозорил предка. Добротные доспехи держали удары врага, когда сероглазый подобно тарану врезался в защитников, коля и режа каждого, до кого только мог дотянуться. Товарищи по оружию едва поспевали за взбесившихся жандармом, покуда тот остервенело рвался вперед. До тех пор, пока какой-то офицер не выстрелил из пистолета Дювалю в голову, после чего и сам упал рядом заколотый сразу двумя шпагами шедших следом луарцев.
Пришел в себя Лоран когда его тело пытались оттащить. Скоротечный бой уже заканчивался, но де Валле было не до начинающего мародерства. С офицера, под его шипение от боли, пытались стащить помятый шлем, по которому вскользь ударила пуля. Качественная сталь выдержала, но вид бургиньота был испорчен, еще и к глотке подкатывали едва сдерживаемые приступы тошноты. Единственным плюсом было то, что госпитале су-лейтенанта проведал полковник, самолично подарив тому шпагу и жаловав выплатить солидный денежный приз за взятие города.
Потеря важного города окончательно подтолкнуло владельцев местных земель к подписанию мирного договора и выходу из войны, а северная армия была перенаправлена противодействовать корпусу "островных собак" в красных мундирах. Войска Туманного Альбиона не спешили навязывать генеральное сражения, опасаясь серьезных потерь в армии, луарцы же, более малочисленные и вовсе были этому рады, всеми силами задерживая противника, чтобы не дать присоединиться к сражениям на южном театре. Вылилось все это в мелкие и малозначительные стычки.
Окончание войны Лоран встретил все так же на севере. Под конец войны он принял участие в битве при Лауфельде, завершившей триумфом, пусть и ценой многих жизней, но, как выяснилось, восемь лет конфликта закончились практически ничем. Были незначительные территориальные уступки проигравшей стороны и ослабление всех игроков региона. Но, что островитяне, что потомки франков, не считая изменения политической карты, от войны получили лишь убытки и сильно потрепанные войска. Особенно это коснулось Луары, солдаты которой возвращались с чувством что их обманули, так и не поняв за что именно их товарищи отдавали свои жизни.
Особенно опустошенным выглядел Лоран, за время войны потерявший супругу от болезни. Он не любил Эльзу, но, она была человеком, знакомым ему с детства. И если в ходе войны это воспринималась как личная жертва ради чего-то большего, то теперь его душило тоска, что не могли разогнать ни привычная служба, ни девицы, польстившиеся на красивые глаза и черный мундир. Гражданская жизнь казалось какой-то приглушенной, движущейся утомительно медленно и, едва получивший эполеты лейтенанта, мужчина написал рапорт о зачислении формирующийся полк конных егерей, о чем жалел все оставшееся время.
Пробудить жизнь шевалье смогла не война и близость смерти, а что-то стоящее по совсем другую сторону. Рыжеволосая красотка, подле которой офицер, не склонявший головы перед картечью, робел, путался в словах и вел себя как влюбленный мальчишка. И, спустившая с небес, античная богиня обратила внимание на растерявшего все свое мужество де Валле и пригласила его на вечерний променад, затянувшийся до самого рассвета. Они гуляли по городу, разговаривали, смеялись... Как и следующую ночь, и после нее. А в одну из встреч Элен Альтьери попросила показать мужчину снимаемую им квартиру. Из которой так и не уехала.
Но счастье не может длиться долго, Лорану пришло письмо о его зачислении и приказе прибыть в полк для направление в африканский поход, о котором тот и думать забыл. Лейтенант даже хотел воспротивиться и воспользоваться всеми связями чтобы его зачислили в любой иной полк, что оставался на родине, но его остановила сама Элен, с нежностью сказав что ему не стоит губить свою карьеру ради нее и она дождется возлюбленного. Противиться этой женщине де Валле не мог и, с хмурым сердцем, вскоре грузился на корабль, дабы железной рукой принудить бунтующие колонии к порядку.
Африканское побережье встретило двенадцать сотен солдат жарким солнцем и духотой тропического леса, в горячем дыхании которого буквально чувствовалось слово лихорадка. Едва успев выгрузиться, длинная колонна солдат двинулась вглубь материка ведомая эскадроном конных егерей, в числе которых, уже успевший взмокнуть в черном суконном мундире, был и Лоран. По традиции, выслужив пять лет жандармом, он продолжал носить цвета, пусть и по прибору нового полка, золотые эполеты и пуговицы сменились серебряными.
По мере похода де Валле понял что с радостью бы вновь оказался под стенами осаждаемого города или напротив пушек островных крыс, променяв это адское место. Солдаты прорывались сквозь заросли лишь тесаками. В тени деревьев было неимоверно душно, а тело изнывало от бесчисленного гнуса. Одежда, казалось, в принципе не могла высохнуть, а округа кишела змеями и всевозможными тварями, о которых лейтенант даже и не слышал. Особенно опасными оказались огромные ящерицы, что в реках поджидали коней, а после утаскивали под воду. К тому моменту, когда луарское воинство достигло первых нужных деревень они уже выглядели как разбитая армия, телеги коей были полны больных, чьи тела пожирала лихорадка. И встреча с местными дикарями, внезапно ринувшимися из зарослей, была словно встречена с какой-то безумной радостью. Наконец появился тот, на ком можно было выместить всю свою злобу. В целях поднятия боевого духа офицерами было принято решение разграбить ближайшую деревню. Согласно приказу, им вменялось провести соответствующее расследование, но, в силу обстоятельств, факта нахождения дикарей рядом с ней было достаточно. Дневник Лорана пополнили изображения местных жителей, а также высоких факелов из их круглых деревянных домиков. И, признаться, схожих зарисовок, соседствующих с вполне мирными деревнями, а также диковинными птицами и зверьми было много.
Поход растянулся на два долгих года, из которых, к родным берегам Луары вернулось лишь чуть больше трехсот храбрецов, зато везших обилие золота, добыча которого была восстановлена. Потрепанное войско, обильно поспособствовавшее наполнению казны короны встречали как героев, но среди всех окружающих лиц, Лоран так и не встретил ту, что искал. В столь отдаленных землях нельзя было направить почту, поэтому молодой де Валле писал и запечатывал конверты, намереваясь вручить их лично. Горькую правду донес до сына глава семейства. Рассказав что спустя год после его отъезда Элен написала письмо его семье, просив передать что оказалась не готова ждать и встретила другого. Девушка, словно издеваясь, расписывала сколь хорош Лоран и что он обязательно встретит свою суженную, но, к сожалению, это будет кто-то другой. Как же дополнил отец, рыжеволосая выбрала весьма успешную партию. Владелец крупных мануфактур в Альпах, уже не молодой вдовец, увезший невесту в Тироль.
Лейтенант принял удар судьбы как подобает. Заперся в своей комнанте в родительском доме, безудержно поглощая вино и бесконечно перечитывая собственные письма. Он не покидал свое жилище, лишь забирая оставляемые слугами еду и вино, почти не менял одежду и от каждого посетителя требовал убираться вон. Даже на его награждении присутствовала лишь семья, доказавшая тяжелую болезнь сына. Наиболее мудрым оказался старший брат, только вернувшийся из поездки, вломившись в дом, он, вместе со слугами вытащил сопротивляющегося младшего в гостиную, где того окатили водой, переодели, а после оставили для сложного разговора родственников. Гаспар не пытался утешить, он потребовал с брата клятву что тот не наложит на себя руки, а после направился в столицу, ответив матери что ему нужны не лекари и забота, а то место где он будет нужен.
Вернувшись, наследник семьи подарил брату чудо оружейного дела, искусно сделанный пистолет, с барабаном, вращающимся при взведении кремневого замка, а после, спрашивал советов по джунглям, ведь их брат, Жан, на днях направится в экспедицию к подтвержденной Скверне, где бушевала крупная эпидемия, грозившая распространиться на важную колонию. Именно в таком виде, сжимая в руках подаренный пистолет, в исподней рубашке, Лоран вбежал в обеденную залу, где назвал Жана безмозглым идиотом и чтобы тот и думать забыл о экспедиции, а лучше продолжал заниматься своими морскими бумажками, после чего хлопнул дверью, не дав вставить и слова. Вернулся Лоран уже одетый в чистый мундир, вместе с которым словно бы вернулась и вся выправка молодого офицера. Все так же жестами пресекая любые попытки вставить хоть слово, он предупредил что самолично прострелит брату ногу, если тот хоть на лье приблизится к кораблю. Он сам поедет вместо него, коли торговой компании так нужен там де Валле.
Подменить имена в списках оказалось не столь уж и сложно и вскоре Лоран вновь наблюдал бескрайний и скучный океан. В экспедиции приняли участи пол сотни мужчин, что по заданию торговой компании должны были исследовать местный феномен, а также привезти экспонаты для изучения в метрополии. В большей степени экспедиция состояла из натуралистов, врачей и военных, как отставных, так и действующих, что должны были защитить ученых мужей от порождений Эпидемии. В качестве проводников было нанято местное племя, и, признаться, Лоран часто сокрушался что подобных людей не было в его прошлом походе. Дикари вели их с всем возможным комфортом, на сколько это было возможно в кишащих всевозможными гадами тропических лесах.
Первую тварь они повстречали уже беспросветных чащобах. Нелепое существо, похожее на облезлую обезьяну кинуло на одного из проводников, пытаясь вцепиться в глотку, но так и не смогло полакомиться человечиной, получив свинец в бок, а после безжалостно добитое шпагой под протестующие крики натуралистов. В благодарность за спасение, Лорана пригласили на какой-то обряд, который тот посетил из любопытства. Обряд состоял из танцев туземцев, кружащихся вокруг испускающего зловонный дым костра, после которого де Валле так и не свернувшейся кровью убитой твари нарисовали сложный узор на руке, а после дали оберег из косточек с перьями. Присутствующие ученые были в восторге, записывая что-то о местной культуре и попросили Дюваля принять оберег, дабы не нанести оскорбление проводникам.
Дикари провели экспедицию к стене из густого тумана, словно бы отделявшую лес и наотрез отказались идти дальше, принявшись разбивать походный лагерь. Никакие уговоры на них не подействовали и, помолившись, экспедиция направилась прямо в туман.
Понимание всей катастрофы этого решения пришло через два дня, когда команда потеряла пятерых. Руководитель экспедиции сумел убедить остальных продолжить движение, но, через еще два дня от них не осталось и половины, а также пришло окончательное понимание что люди заблудились и не могут самостоятельно выйти обратно. На них нападали твари, представляющие собой все ужасы, которые только мог представить человеческий разум. А некоторые исчезали прямо из лагеря, едва ли не под носом у часовых. К исходу недели людей осталось шестеро, что упрямо двигались, как им казалось, на север, стремясь выйти к дикарям. И к тому же времени становилось понятно что произошло к с исчезнувшими. Лоран лично заколол тварь с шестью глазами и паучьими лапами, по одежде которой можно было легко определить престарелого врача из их же экспедиции. Самым же страшным было понимать что туман начинает все больше сгущаться, а оставшиеся продолжали жаловаться на боли, скручивающие все тело, от чего едва могли самостоятельно идти.
В ночь восьмого дня начался ливень с грозой, вспышками высвечивающий туман, поднявшийся до самых крон. Так и не дозвавшись сидевшего к нему спиной часового, Дюваль, обнажив оружие, аккуратно обошел товарища, дабы лицезреть лицо с выеденными глазами. Не найдя присутствия остальных членов группы, мужчина, быстро собравшись, не дожидаясь утра, двинулся не разбирая пути прочь от стоянки, но, не пройдя и часу, встретился с чем-то, что явно не принадлежало этому миру. Уродливая помесь человека и крокодила, в полтора раза выше шевалье, тварь, взревев, бросила на офицера, будто и не обращая внимания на лихорадочные выстрелы. Пытаясь защититься, Лоран отпрыгнул в сторону, но противник оказался удивительно ловок, успех ухватить своей пастью левую руку жандарма с хрустом перекусывая кость. К удивлению, де Валле даже не почувствовал боли, с какой-то холодной отстраненностью наблюдая собственную, теперь уже неполную конечность, из которой хлестала кровь. Выпустив из руки пистолет, сероглазый выхватил шпагу и самостоятельно бросился вперед, наконец прощаясь со своей яркой, пусть и совсем недолгой жизнью.
Утро застало мужчину стихнувшим дождем и безумной болью в глазах, которые слезились от даже не яркого света. Мужчину рвало, по телу проходили судороги, которые не давали сконцентрировать хоть на какой-либо мысли, а сознание мерцало, то погружаясь в блаженную темноту, то вновь возвращая к миру, сплошь состоящему из боли. Память подбрасывала лишь образы как Лоран удовлетворенно кивнул, нащупав шпагу в ножнах, как полз куда-то на четвереньках, покуда рука, почему-то левая, не схватилась за какую-то железку, и, так и не отпустив находку, продолжила упорно двигаться дальше. Следующей картиной был уже лес. Вполне обычный лес, без всякого тумана, с поющими птицами, в котором мужчина, окончательно выбившийся из сил и уснул. Очнулся сероглазый уже ночью, хоть и глаза поразительным образом прекрасно видели все в темноте, пусть и картина лишалась цвета. Левая рука оказалась не бредом умирающего, а вполне себе настоящей, и даже испытывающей боль, стоило ее ущипнуть. Пропал лишь только подаренный амулет, видимо, зацепившийся за какую-то ветку, но о данной потере жандарм переживал в меньше степени. Куда больше его волновало где он оказался.
8. Религия персонажа и его отношение к посмертию
Урожденный католик, но к вопросу религии относится весьма спокойно, выполняя часть обрядов в силу воспитания и привычки. В посмертии ожидает нечто вроде райских кущ, как его научили в детстве, но мало задумывается о этом вопросе.
9. Близкие и родственники персонажа
Дюваль Моро де Валле – отец, чиновник торговой компании. Жив, активно занят общественной деятельность с целью организации крупной экспедиции по изучению «Скверны».
Адель Джованна де Валле – мать. Жива, значительно укрепилась в вере, став одним из меценатов местной церкви.
Эльза Коринн де Валле – супруга. Умерла от горячки.
Элен Флер Альтьери – пассия. Вышла замуж за крупного промышленника из Тироля.
Гаспар Моро де Валле – старший брат и наследник. Чиновник в торговой компании.
Жан Филипп де Валле – средний сын семьи. Служащий адмиралтейства.
10. Отношение к государствам мира, его расам или персонажам
Не успел сформировать собственное представление о государствах, воспринимая оные нейтрально.
Отличные от людей расы вызывают смешанные чувства легкой настороженности к чужакам и острого любопытства. Многие диковинки старательно зарисовывает в дневник и не упускает возможности, как минимум, наблюдать за представителями других народов.
11. Положительные качества персонажа
- Упорство. Если у Лорана и есть талант, так это в упрямой борьбе с чем-либо, что у него не получается.
- Решительность. Мужчина готов «замарать руки» и принимать жесткие решения не боясь брать ответственность за оные.
- Честность. В большей степени связанно с понятиями чести, но, опускаться до откровенной лжи луарец не намерен, как и фанатично строго относится к данным обещаниям и клятвам.
- Вежливость и тактичность
- Любознательность.
- Жестокость. Утопить бунт в крови и выставить трупы в назидание остальным, устроить массовые пытки или сжечь деревню – де Валле не сомневаясь пойдет на все это, если не будет видеть иных способов.
- Упрямство. Обратная сторона упорства мужчины. Иногда действительно стоит отступить, но, задавшийся целью луарец понимает это слишком поздно.
- Низкая социальная адаптация. Конечно, офицер способен вести себя в обществе, но, с юности связанный с армией, мужчина слабо умеет выражать свои чувства и эмоции в гражданском обществе, отчего легко замыкается, стоит выбить его из привычных и «разученных» сценариев.
- Низкая бытовая грамотность. Лейтенант плохо представляет как жить вне армейского быта. Весьма небольшая часть мирной жизни Лорана обеспечивалась слугами, финансовая стабильность достаточным жалованием, получаемым им еще с детской поры. Парадоксально, но де Валле куда проще было бы выжить самостоятельно в густом лесу, чем быть предоставленным самому себе в городе.
- Языковой барьер. Тело Лорана словно бы продолжает отторгать проникающее знание чужого языка, что приводит к неловким ситуациям. Временами в его речи проскакивают слова на родном наречии, а что-то он не способен перевести и догадывается по контексту. Чем дольше жандарм проводит времени с собеседником, тем меньше данный эффект проявляется, но, мужчине приходится и самостоятельно изучать некоторые слова.
- Великолепно обращается со шпагой. Мог стать самым молодым преподавателем фехтования в академии, но предпочел военную карьеру.
- Вполне пристойный стрелок из знакомого ему оружия (ранние образцы огнестрельного оружия). Как бывший кавалерист предпочитает пистолеты.
- Получил хорошее офицерское образование для своего времени. К сожалению, большая часть знаний, будь то этикет, танцы, география, астрономия и политическое устройство родного мира ныне бесполезны.
- В кадетские годы обучался игре на скрипке. Конечно, уроки мужчине зачли, но, пристойным музыкантом тот так и не стал.
- Ведет графический дневник, в котором отражает различные зарисовки. Людей и, чаще, пейзажи и события. Качество изображений вполне достойное, но, конечно, вовсе не шедевры.
14. Способы связи
Discord: salmon_of_wisdom
15. Как вы нас нашли?
РПГ-Топ
16. Твинки и другие персонажи
Отсутствуют
Последнее редактирование:
